Странный выдался день.

Я вдруг понял, что нагорцы начали принимать серьёзные решения без моего одобрения и даже ведома. Ну и хорошо. Сам ведь хотел такой народной воли. Кто-то же должен здесь верховодить.

Из разговоров соседей я узнал, что пока меня не было, в деревню прибыли гости из селения, которое находилось почти в сотне километрах от нас. Гости вроде даже были ранее знакомы с народом Саттин, хотя и не имели таких тесных связей, как мы.

Наши разведчики доложили Миллу о чужаках, а тот рассказал об этом в большом зале всем тем, кто имел вес в Нагорье. Можно сказать, у нас уже начинался появляться свой совет. Так, коллективно и решили пропустить чужаков в поселение. Ну а пока я метался между Нагорьем и Гордо, а потом просто отдыхал, гости успели поторговать с нагорцами, узнать, что у нас есть первоклассный кузнец и даже заказать ему кое-какие инструменты.

Гриф со своими навыками точно не останется без внимания и работы.

Погода всё ещё была далека от летнего тепла, даже моё укреплённое тело немного устало от холода, слякоти и ветров. Потому и приятно было после промозглой улицы зайти в наполненную запахом угля и масла кузницу.

Гриф заканчивал работу. Горн остывал, но часть углей ещё светилась тёмно-оранжевым. В полостях дымовыводящих путей над потолком иногда завывал сквозняк. Некое совмещение вытяжки и вентиляции, насколько я знал, было собственным изобретением Грифа и не требовало каких-то механизмов. По его словам, достаточно было изучить местность, подобрать правильную точку и выстроить грамотную конструкцию. Ну и, конечно, быть вот таким изобретательным и опытным мастером.

Я решил не отвлекать мастера и подождать, пока тот закончит. В ожидании присел на низкую лавку у входа и вот уже в который раз принялся рассматривать свою новую руку. Левой ладонью провёл по металлической поверхности. Удивительно, но я совершенно не чувствовал холода. Температура протеза давно сравнялась с температурой тела. Движения получались всё увереннее: я сжимал и разжимал пальцы, крутил лучезапястный сустав.

— Весь день, наверное, можешь на неё любоваться? — хмыкнул Гриф, прибираясь на рабочем месте.

Мне даже показалось, что в его словах проскользнула лёгкая ревность.

— А представь, — ответил я, — что ты потерял конечность, а потом спустя какое-то время выросла новая, но во многом даже лучше прежней. Я даже не успел привыкнуть к своей немощности.

— Вот что значит, везёт. — Гриф на мгновение замолчал, будто решая что-то про себя. — Немощности… Когда-то я знал одного ремесленника из Древесного Квартала, который ногами лепил глиняную посуду, и выходила она у него непревзойдённого качества. Но всё же лучше не терять родные конечности. Согласен?

— Ага. — Я хмыкнул. — Ты прав, и этот урок я запомню навсегда.

— Кстати. — Кузнец поднял указательный палец с таким выражением лица, будто вспомнил что-то очень важное. — Я как-то подумал, что удобно было бы твоей ручищей загребать жар, да использовать вместо клещей. Не пробовал её в огонь совать?

— Не хочется что-то. Пусть приживётся.

— Гриф…

— Да? — отозвался кузнец.

— А ты не читал письмо мастера Алькубере?

— Пока нет, не хочу портить настроение.

Кузнец на секунду заметно помрачнел.

— С чего ты взял, что оно испортится?

— А я от учителя ничего хорошего, кроме крохи редких знаний, не получал. Обычно слушал лишь его ругань и бессмысленные наставления. Как ты думаешь, он в письме спустя столько лет решил со мной поделиться чем-то полезным? Я вот думаю, там очередная порция ругани. Буду на расстоянии слышать его ворчание о том, какой я плохой ученик, и о том, как я плохо поступил, бросив его. — Гриф вытер руки о фартук и посмотрел на меня с любопытством. — Лучше расскажи, какие у тебя планы?

Я задумался на секунду, нужно было собрать всё в голове. Как по мне, толковых планов не было ни у кого, но распространять подобное среди обычных людей не стоит.

— Старейшины сказали, что нужно быть наготове уже на этой неделе. Думаю, у меня есть пара свободных дней, чтобы собраться, да кое-что проверить.

— А до места сколько ехать?

— Если без задержек… дней десять. Может, чуть больше. Всё зависит от дороги. Сложнее и дольше возможно будет пробираться через гиблые земли, но это уже наша с Доу проблема.

Гриф замолчал и задумался о чём-то, начал постукивать пальцем по наковальне, отбивая понятный только ему ритм.

Я снова посмотрел на свою новую руку. Радость не пропадала весь день, даже ноющая боль не могла испортить мне настроение. Я решил поделиться некоторыми мыслями с Грифом.

— Как думаешь, мне снова повезло? То есть сначала я крупно вляпался и лишился руки, а тут раз и удачным образом мой друг кузнец, оказывается, ученик мастера Алькубере. Да и не просто кузнец, а некогда королевский, способный и сам сделать достойный протез. Мне уже не терпится поглядеть на него.

— Мне тоже в жизни крупно везло, и не раз, — ответил Гриф, вздохнув так, будто вспоминая лучшие времена. — У нас принято считать, что везение — это божественный дар. А случайностей не бывает, потому что там, где всё связано и переплетено нет места произвольному.

Да Гриф тот ещё философ, оказывается. Удивительно, что я сам не задумывался о подобном за всё время нахождения в новом мире, хотя мысль столь же проста, сколь и очевидна. В универе один наш преподаватель часто любил рассуждать о принципе детерминизма. В нашей вселенной не может быть случайного. Ну разве что на квантовом уровне…

— Мысль хорошая, но мой случай она никак не объяснит, — вслух подытожил я.

— Ладно. — Кузнец махнул рукой. — Взгляни уже на мою работу.

Гриф кивнул в сторону стойки у верстака, где бережливо хранилось то, чего я сразу и не заметил.

Я подошёл поближе и снял со стойки по-своему изящное изделие мастера Грифа.

На первый взгляд простой протез, без сложных узоров и признаков магии, но ни в коем случае не гротескный. Думаю, калеке не зазорно блеснуть таким в приличном обществе, особенно там, где поймут боевое предназначение этого инструмента. Старательная работа с металлом, деревом и кожей выглядела дорого даже на фоне почти идеальной руки от Алькубере. Да что там дорого. Этот протез сделан Грифом, человеком, который помог мне за всё время ничуть не меньше, чем сама удача. На некоторое время я даже стал его учеником и освоил некоторые навыки. Жаль, конечно, что пока не представляется возможностей их реализовывать и развивать. В конце концов, мы стали друзьями и, возможно, никого ближе из тех, кого я могу назвать другом в этом мире, у меня не было.

Может, когда-нибудь и этот протез мне поможет, а потом останется в веках, как музейный экспонат. Напишут что-то в духе: эта работа проделана первым кузнецом в королевстве, некогда мастером при дворе короля и учеником легендарного Алькубере.

И всё же мастер Алькубере не был кузнецом, а Гриф так и не стал мастеровитым артефактором. Но от обоих мне достались, возможно, лучшие их работы.

Изделие Грифа имело кованый тонкий каркас с заполированной ямчатой текстурой и крепления в виде кожаных ремней разной ширины, которые надёжно обхватывали предплечье. Ремешки были сплетены по диагонали так хитро, что даже при очень сильной фиксации вряд ли передавят кровоток.

Но главное изящество скрывалось в конструкции, хитрый механизм таился в сердцевине. Я нажал на еле заметный рычажок сбоку, и из корпуса выдвинулся длинный клинок.

— Вот это, — сказал я, рассматривая протез с выдвинутым лезвием на свету тускнеющего горна, — неожиданный аргумент.

— Удивлён? — Губы кузнеца растянулись в довольной улыбке.

— Мне реально повезло, что я знаком с такими мастерами, как ты и Алькубере. Да если бы не ты, мне ничего и не видать.

— Я рад, — сказал Гриф, всё так же улыбаясь, а после, с чуть более серьёзным взглядом добавил. — Главное используй наше мастерство во благо.

— Я буду стараться.

Чтобы вернуть клинок на место, нужно было надавить на рычажок и натянуть пружину, словно тетиву арбалета. Убрав лезвие, я развернул протез, чтобы внимательно осмотреть внешнюю сторону. Именно здесь и находился стальной паз, он же держатель.

Потратил пару минут, чтобы более или менее крепко зафиксировать этот протез на здоровой руке. Сделан он был всё же под культю и сейчас держался не слишком надёжно, но для первых проб достаточно и такого закрепления.

Здесь же в кузнице я нашёл свой меч, он ждал меня на специальной стойке недалеко от входа в тёмном углу. Так сразу и не заметишь. Вытянув руку, я вполсилы напряг свои извилины, вспоминая знакомые чувства, мне было интересно, сработает ли это так, как я рассчитывал.

Меч медленно слетел со стойки, быстро миновал всё расстояние — считаные метры, кузница Грифа не была такой же просторной, как тот же большой зал длинного дома.

Сработало.

Рукоять меча идеально вошла в разъём на протезе с довольно громким щелчком. Теперь клинок можно было крепко держать и без пальцев, а хитрая конструкция не позволяла выбить меч даже при очень сильных ударах. Разве что из отсутствия подвижного запястного сустава мои движения в бою сильно ограничивались. Зато меч легко призывался в этот протез и по одной воле мысли вставал в паз. Если кто-то мастерски лепил посуду ногами, то и я смогу овладеть мечом, даже будучи ограниченным в движениях. Дело практики. Конечно, если придётся.

Гриф сделал это по одной моей просьбе с заданием, описанным лишь в паре предложений. Сделал в десять раз лучше, чем я мог только представить в голове.

— Щёлкает довольно громко, — хмуро сказал Гриф, критически оценивая свою же работу. — Если будет нужно, могу добавить смазки в механизм, и он станет тише, но всё равно эта вещь явно не для тихой работы.

— А я втихую никогда и не работал, и, может, не придётся, — ответил я усмехнувшись.

Гриф ещё какое-то время наводил порядок, а мне просто хотелось поговорить с ним как с другом, обсудить мысли, которые трудно высказать кому-либо ещё в Нагорье. Разве что ещё остался Милл…

— Помнишь, я рассказывал про силу Сталрока, как эта тьма окутывает клинок и позволяет рубить крепкие тела демонов? Мне пришлось воспользоваться ею, спасаясь от затей Алькубере. Похоже, сила работает не только против рогатых.

— Ага, значит, Сталрок и там умудрился тебе помочь. Я думал, вы с ним окончательно разошлись.

— Я отрёкся от него, но, по всей видимости, этого мало. Не знаю, может он придёт и припомнит мне это, скажет, что я должен ему кратно… Потребует что-нибудь. Ах, да и чёрт с ним. Мне интересно другое. В том карманном мирке сила Сталрока проявила себя как свет. Я думал что-то изменилось, но, вернувшись снова, призвал её, и оружие окутывала всё та же привычная тьма.

— Стоило бы спросить об этом мастера Алькубере, но тогда пришлось бы вернуться.

— Да, но, мне кажется, ему вряд ли будет интересно, да и мне не очень хочется выкладывать ему эту «божественную» историю. Хватит и того, что он разглядел во мне удачу. С первого взгляда, так сказать.

Гриф задумался.

— Тьма… Разве можно увидеть тьму? Тьма, если почитать легенды, да народ послушать всегда ходит бок о бок со злом. Это что-то выдуманное, что ли. Или невидимое. А вот тень… Нам в детстве взрослые рассказывали всякие страшилки перед сном, помню, тогда же ещё говорили, что тень — это лишь дитя света, одно из многих. Помнится, была даже очень старая сказка, про разбойников, которые решили в переломный год искупить свои былые грехи. Не обошлось там и без богов, кстати. И была у этих разбойников традиция говорить, что следуют они ныне во тьме, но служат свету.

— Может быть, мир Алькубере вообще всё переворачивает и даже силу Сталрока?

Гриф лишь пожал плечами, да я и не требовал от него конкретного ответа. Алькубере знает больше всех нас, возможно, больше Доу, но я искренне после всего случившегося и несмотря на такой ценный дар, не хотел пересекаться со стариком.

— Что будешь делать? — спросил Гриф. — Перед походом.

— Нужно кое-что уладить. С Доу.

Гриф хмыкнул.

— А вот это интересно. Я как раз вспомнил кое-что важное про него.

— В каком смысле?

Кузнец облокотился на наковальню и почесал щетину на подбородке.

— Я, может, лезу не в своё дело… но Доу в последнее время стал часто ходить за пределы поселения. Люди всякое говорят. Не то чтобы за ним прям пристально смотрят, но и не слепые же.

Я нахмурился.

— А что конкретно люди видели? Куда он ходит?

— Вот именно что непонятно. — Гриф пожал плечами. — Уходит один, туда, куда никто из нас далеко не заходит. Ну, за границы Нагорья, в леса. Возвращается через несколько часов. Часто ближе к вечеру.

Я медленно провёл пальцами по металлической ладони.

— И давно заметили?

— Пару дней. Может, больше.

В кузнице на секунды повисла тишина. Гриф смотрел на меня, будто ожидая сиюминутного вывода или какого-то решения.

— Надо будет поговорить с ним, — наконец сказал я. — Но для начала понаблюдать.

— Пожалуй, разумно, — согласился Гриф.

Задерживать Грифа надолго в кузне я не хотел, потому решил перейти к последнему, хотя, скорее всего, и не самому важному. Я полез в карман и достал кольцо Ранкова. Металл тихо звякнул, коснувшись наковальни.

— Мне интересно, — сказал я, — с этим можно что-нибудь сделать?

Гриф недолго думая взял кольцо, повертел его между пальцами, внимательно разглядывая гравировку. Он сразу же понял, что у него в руках.

— Хм… Насколько я знаю, ничего ты с ним не сделаешь.

— Совсем?

— Хозяин кольца ведь не ты, — сказал Гриф. — Твоё, как мы знаем, стащили вместе с рукой рогатые уродцы. Такие артефакты, можно сказать, именные просто так не переделаешь под нового владельца. Ты ведь про это хотел узнать?

Гриф пожал плечами и вернул артефакт на наковальню. Я вздохнул и убрал бесполезный трофей обратно в карман.

— Что вот прям совсем никак?

Гриф развёл руками.

— Если и можно его как-то перенастроить, то это точно не в силах кузнеца. Да тут даже мастер Алькубере вряд ли бы справился. Артефакт родился при дворе нашего короля, будь он проклят. Только Мантикор и его магические лизоблюды знают, чего там напихано. Я же тебе давно ещё сказал, что хоть и имею отношение к созданию этих колец, то весьма посредственное. А если хочешь подкопать в эту сторону, пожалуй, надо у Доу спрашивать.

— Почему? Думаешь?

Гриф фыркнул.

— Так он же вроде рассказывал, какой он знаток в теме колец. Да чего там. Он всем тут это уже растрепал. Всё Нагорье знает.

— Точно, я совсем забыл. Но не особо-то и хочется. С другой стороны… Мне с ним ещё всё равно предстоит долгая дорога.

* * *

Пару дней я жил у старосты Милла, и жизнь на это время приобрела удивительно спокойный характер. Милл разместил меня в уже знакомой комнате, а я старался особо не мешаться в их семейном быту и те недолгие свободные часы просто лежал на кровати, то проваливаясь в дрёму, то погружаясь в мрачные мысли.

В доме Милла теперь всегда пахло чем-то вкусным, потому что на кухне хлопотали вдвоём его жена и сестра, а эпоха общих походов в длинный дом на обед, кажется, прошла. Теперь нагорцы предпочитали готовить каждый сам для себя и своей семьи, больше времени тратить на свой дом. Наше поселение окрепло.

Я вдруг осознал, что если в самом начале там во дворце короля мне было порой приятно бездельничать и валяться на роскошной кровати, то теперь безделье становилось невыносимым. Стоило только хорошенько отдохнуть и собраться с мыслями. Дело было даже не в нависшей над всеми нами угрозе и чувстве некоторой ответственности перед нагорцами, да тем же Миллом или Грифом, без которых я вряд ли бы стал тем, кем я стал, и пускай в корне всего моя удача. Просто я внутренне не мог быть спокойным, понимая, какая сила в моих руках и как много ещё можно свершить.

На следующий же день я занялся делом. На рассвете вышел из дома Милла и направился к своему, чтобы проследить за Доу, может быть разглядеть что-то издали. Мне было интересно, во сколько он просыпается, что делает в начале дня, что в середине. Куда он уходит и зачем?

Был и другой соблазн. Подождать, пока он уйдёт, но не следовать за ним, а зайти внутрь. Дожили, конечно. Теперь в собственный дом по праву мне придётся закрадываться словно воришке.

Я нашёл место за валуном, можно сказать, на отшибе поселения. Отсюда хорошо просматривалась как сама окраина Нагорья, так и мой домик. Судя по дыму из трубы, Доу уже проснулся.

Воздух сегодня был тёплым, но сухим, земля сырой и ещё отдающей холодом. Меня это особо не волновало, при желании я мог бы сидеть здесь все сутки.

Ждать пришлось не так уж долго.

Ближе к полудню дверь дома открылась, и Доу вышел наружу. На нём вновь была эта уродливая тканевая маска. Чёрт разберёт, что там с его телом происходит, но судя по движению головы Доу сначала огляделся по сторонам, после чего поправил плащ и быстрым шагом направился в сторону тропы, ведущей из поселения. Я немного переживал насчёт своего укрытия, потому что от такого человека можно ожидать чего угодно. Может, у него там вместо глаз уже стоят какие-то самодельные артефакты, просвечивающие сквозь стены?

Я подождал ещё несколько минут, решив всё же отпустить его, куда бы он там ни ходил. А потом тихо поднялся и пошёл к своему дому. Дверь была не закрыта, но у порога я заметил белую линию из тонко насыпанной…

Я присел и подцепил пальцами маленькую щепотку.

— Мука? Какого чёрта?

Долго раздумывать не стал. Наверняка какая-то мудрёная уловка, но даже если он поймёт на расстоянии, что в доме кто-то есть, то я ему напомню о том, чей это дом.

Перешагнул белую линию и прошёл внутрь. Здесь мало что изменилось с последнего моего посещения. Разве что книг на столе стало больше. Две крупные стопки. Мне тут же вспомнились мои первые дни во дворце короля, когда я просил что-нибудь почитать, а мне приносили какие-то странные сказки и старые учётные книги.

Кровать была смята, а подушка сбита в несуразный треугольник, такое я уже видел, была похожая мода в деревнях, а вот мой дед сам деревенский терпеть эти треуголки не мог. Я заглянул под подушку, но ничего не нашёл. Затем перерыл всю кровать, заглянул под неё, а после и под коврик подле.

— О!

На полу, прикрытый ковриком, лежал немного смятый лист бумаги. Письмо.

Аккуратный почерк с частым повторением имени «Кайр». Трудно было понять бо́льшую часть, но в середине было нечто похожее на список. Я сразу же понял, что передо мной перечень книг. К сожалению, письменность горцев разобрать было ещё труднее, чем почерк Доу. Тем более такому чужаку, как мне.

Взгляд метнулся на стол.

Некоторые названия запросто можно было сопоставить, даже если не знать правил письменности. Да, письмо точно на языке народа Саттин, но писал его Доу. Кажется, он обращался к старейшине Кайру. Неужели Кайр предоставляет ему эти книги? Других вариантов не было, эти томики могли попасть на этот стол только из Гордо. И это после всего, что Доу натворил?

Я аккуратно сложил письмо и убрал его в карман. Кое-что не давало мне покоя. Не знаю, интуиция это или удача, но я догадался потрясти подушку и понял, что с её весом что-то не так. Запустил руку в наволочку и вытащил небольшой камень. На первый взгляд ничего особенного, тёмный и плоский, таких камней полно у подножия гор, но на его поверхности, если присмотреться можно было разглядеть ряд символов.

Символы выглядели знакомыми.

Я подошёл к столу, начал перебирать сложенные книги. За секунды нашёл на переплётах похожие.

Всего их было пять, запомнить не составляло никакого труда, было бы под рукой, что, так перерисовал бы, но что-то подсказывало мне, что пора убираться. Я, конечно же, был готов к встрече с Доу в своём доме, но в идеале пересекаться с ним в подобной ситуации не хотелось.

Уверенный, что запомнил все пять символов, я положил камень обратно и даже вернул подушку в первоначальный вид. Мне казалось, что пропажу письма Доу, может, даже и не заметит, а вот странный камень лучше пока оставить здесь.

Уже через минуту я быстрым шагом возвращался к дому Милла.

— Есть бумага, перо и чернила? — спросил я, едва переступив порог.

Милл поднял брови от удивления, но уточнять ничего не стал.

— Найдётся.

Я сел за стол на кухне и, дождавшись пока Милл, принесёт мне всё необходимое, по памяти начал рисовать символы. Никто меня не беспокоил, лишь жена Милла пару раз мелькала в проёме, бросая любопытные взгляды.

Перерисовал. Не идеально, конечно, но очень похоже.

Когда закончил, дал чернилам немного подсохнуть и сразу направился к кузнице.

Гриф был на месте.

— Есть минутка? — спросил я.

— Смотря для чего.

Я положил перед ним лист с символами и письмо.

Гриф взял бумагу, посмотрел на неё и пожал плечами.

— В рунах горцев я не разбираюсь, — сказал он честно. — Но это точно руны горцев, видел я эти символы, они у них в Гордо повсюду. Эх… Удивительный город. Надеюсь, мне ещё доведётся у них погостить.

Кузнец перевёл взгляд на письмо, пробежал глазами по строкам.

— А вот это понять могу лишь отчасти.

— И что там?

— Вроде как прошение, — сказал он. — Доу просит у Кайра выдать ему несколько книг.

— Так я и думал.