Длинный деревянный стол пустовал. Пять стульев старейшин народа Саттин задвинуты. На мгновение я почувствовал себя тем неловким человеком, который пришёл не в то место и не к тому времени. А ещё я чувствовал себя Наполеоном, потому что моя культя, прижавшись к левому боку, нескромно пряталась под плащом.

Ждал меня лишь старейшина Кайр.

Старик неторопливо расхаживал по залу, заложив руки за спину. С задумчивым видом он будто измерял площадь длинного дома своими шагами.

Когда я вошёл в зал совета, он лишь сдержанно кивнул.

Следом за мной последовала и вся сопровождающая стража. Они разошлись по кругу, заняли позиции у стен и входных дверей. Лица у них были суровые, а ладони лежали на рукоятях мечей.

Посмотрев на это зрелище, я лишь демонстративно пожал плечами и подошёл к столу. Ладонями упёрся в край столешницы — опереться хотелось. Всё-таки я пока ещё ощущал себя непривычно слабым.

Я подождал.

Кайр продолжал расхаживать, не глядя в мою сторону, будто меня здесь и не было. Будто я был шестым стулом, который только что приволокли стражники; который не особо-то и нужен в этом зале.

Терпения мне хватило ненадолго.

— Благодарю вас, что согласились меня принять, — сказал я громко и уверенно, но с вежливым тоном.

— Ты отклонил моё требование выдать мага. Я посылал воинов в Нагорье, — недовольно напомнил Кайр.

— Простите, но вы сделали это без предупреждения. Отряд перехватил нас на выходе, когда менять планы было уже поздно.

— И что, помог тебе этот маг хоть в чём-то?

Я невольно опустил голову, чувствуя, как внутри ворочается вина.

— В каком-то смысле. Но цена оказалась непомерной. Я виноват перед ним.

Кайр посмотрел на меня с удивлением, которое быстро сменилось пониманием и даже сочувствием. Словно он знал гораздо больше, чем я предполагал.

— Тогда не оправдывайся. Забудем о маге. Пока ты с нами, можешь рассчитывать на нашу поддержку.

— Почему здесь столько стражи? Ваше отношение ко мне изменилось в худшую сторону?

Я решил быть умерено прямолинейным. От старейшин мне скрывать почти что нечего. Сам я никогда никаких заговоров против них не плёл и был очень благодарен за жизнь в Нагорье.

После моих слов Кайр медленно развернулся.

Его синие глаза остановились на мне, и я снова вспомнил, насколько неприятным может быть этот проницательный, холодный взгляд.

— Я рад, что ты пришёл, — сказал он спокойно и вдруг переспросил. — Стража?

Сначала Кайр смотрел на меня пристально, с откровенным подозрением. Затем окинул взглядом своих воинов.

— Они здесь ради нашей с тобой безопасности. Разве тебе не известно, что Лёха предал нас? И в первую очередь — весь горный народ.

Я не изменился в лице, и бровью не повёл. Да и внутри тоже ничего не просело. Всё слишком ожидаемо.

— Обычный уход теперь считается предательством? — спокойно уточнил я.

Кайр слегка улыбнулся, будто оценивая мою выдержку.

— Надо же… — протянул он. — Значит, твой товарищ и впрямь не посвящал тебя в свои планы?

— Лёха не считает меня равным, — ответил я без обиды, а затем искренне заметил. — Он и правда сильнее меня, опытнее, старше.

— А как же твоя удача? — усмехнулся старейшина.

По тону было ясно: вопрос риторический.

— Он сбежал, потому что украл у нас кое-что ценное.

— И всё? — спросил я, позволив голосу прозвучать чуть резче, чем следовало.

Кайр ответил без колебаний:

— Этого достаточно, Степан, друг мой. Ах, если бы Лёха позарился на золото и самоцветы. Возможно, я сам насыпал бы ему из казны столько, сколько он смог бы унести.

Я всё ещё не мог понять, насколько далеко простирается осведомлённость Кайра. Некоторые детали нашего последнего разговора с Лёхой раскрывать старейшине мне совершенно не хотелось.

Будь я верным слугой совета, выложил бы всё как на духу. Но я не слуга, а всего лишь благодарный союзник. И до сих пор держался за мысль, что Лёха по своей сути не плохой человек и уж точно не злодей. Без причины он не пошёл бы против горцев.

Кайр продолжил, понизив голос:

— Лёха украл мощнейший артефакт.

Я непроизвольно усмехнулся, и тут же пожалел об этом.

— Что? — Взгляд старейшины мгновенно стал жёстким. — Тебе кажется это смешным?

Кайр едва ли не сверлил меня своими синими глазами, явно ожидая оправданий.

— Простите, конечно, нет, — ответил я спокойно. — Просто вспомнил, что в нашем мире «Лёха» — это всё-таки сокращение от полного имени. И на фоне всего происходящего оно слышится немного комичным, абсурдным.

Про себя же я отметил, что «Степан», а тем более «господин Степан», ничуть не лучше.

— Ох уж этот ваш загадочный «родной мир», — ухмыльнулся Кайр и ладонью коснулся седой бороды.

Похоже, моё оправдание было принято.

— Надеюсь, хотя бы ты останешься с нами после войны, — продолжил он задумчиво. — Иначе нам будет не у кого больше расспросить о вашем мире. Хм… Так тебе интересно, что именно украл Лёха?

— Да, конечно, — искренне ответил я, хотя внутри с трудом сдерживал улыбку, вновь услышав это имя.

Сам не знаю, что на меня нашло.

— Как тебе уже известно, мы пощадили Доу, — заговорил Кайр, вновь посерьёзнев. — Всё, что он сообщил, оказалось правдой. Его знания земель, оккупированных врагом, оказались крайне полезны. Как и он сам. К сожалению.

— Вы его восстановили, — предположил я.

— Как догадался? — в голосе Кайра мелькнул живой интерес.

— Лёха не стал бы красть обломки, — пояснил я. — Если, конечно, он сам не преуспел в создании магических артефактов или у него нет подходящих знакомых. Оба варианта маловероятны.

Кайр хмыкнул. Пожалуй, в его исполнении это было высшей формой похвалы за догадливость.

— Мы могли бы использовать этот артефакт сами, — продолжил он. — Но Лёха каким-то образом прознал о нём, проник внутрь, украл кольцо… и исчез.

Я нахмурился.

— А Доу знает об этом? — спросил я после короткой паузы. — Может, между ними был сговор?

— Доу чист, — отрезал Кайр. — Настолько, насколько вообще может быть чист человек с насквозь чёрной душой. Наши ритуалы невозможно обмануть: их суть исходит от самой Саттин.

Мне вдруг вспомнились слова одного знакомого бога. Он шептал, что он — единственный ныне живой, а Саттин, по всей видимости, его сестра и вряд ли вообще ещё где-то существует. Делиться таким со старейшиной я, разумеется, не стал.

— Я не всеведущ. Но злые намерения чувствую хорошо. Скажи, Степан… Мира ушла по своей воле? Или и она была частью заговора? Говорил ли Лёха тебе что-нибудь о своих планах? Имеешь ли ты сам что-либо против нас?

Вопросы так ловко легли друг на друга, будто бы старейшина намеренно хотел моего замешательства, чтобы я сморозил какую-нибудь глупость.

— Мира не решилась бы на такое, как мне кажется. Лёха бы никогда не стал делиться со мной столь гнусными планами, потому что вроде бы неплохо меня знал. Кража у союзников как-то уж слишком низко. Ради чего? Я такого не поддержал бы никогда. Наверное, он просто свалил куда подальше и обрёл ещё большие силы. А сам я ничего против вас не имею, тем более сейчас, когда мне так нужна ваша помощь.

Кайр выслушал меня и кивнул. Его лицо чуть смягчилось.

Похоже, старейшина не знает, что Лёха хотел залить этот зал кровью. А может вся та неприятная речь была частью Лёхиной игры? Ввёл меня в заблуждение, а сам ничего серьёзнее кражи и побега не планировал. В этом была некоторая логика, но мне потребуется время, чтобы разобраться.

— У нас мало союзников, — сказал Кайр. — Притом что у людей сейчас один общий враг. Если ты останешься на нашей стороне, мы будем благодарны. И отблагодарим чем сможем.

— Пока я здесь, у меня одна цель, — твёрдо произнёс я и выпрямился. — Отправить короля демонов обратно. Или на тот свет.

— Я знаю, — кивнул старейшина. — И поддерживаю ваше с Доу рвение. Уже завтра мы можем начать сбор экспедиции в приграничный город. Ближе к фронту. Туда, где можно просочиться через линию обороны и выйти на земли демонов.

— Мне понадобится ещё кое-что, — сказал я и вытащил культю из-под плаща.

Кайр, увидев обрубок лишь, приподнял бровь, безмолвно требуя объяснений.

— На меня напали разумные демоны. Отрубили руку. Забрали её вместе с кольцом. Или, точнее, кольцо вместе с ней. Как видите, обокрали не только вас.

— Это большая утрата, — сказал Кайр с откровенным разочарованием. — Особенно для человека с такой удачей.

В очередной раз я решил не обращать внимания опостылевшей апелляции к моей удаче.

— Плевать на кольцо, рука куда важнее. Правой я сражался с демонами и держал меч. Мне нужна новая рука.

Кайр не ответил сразу. Он задумался, слегка склонив голову.

— Наша магия бессильна в отращивании новых конечностей, — произнёс он наконец. — Пожалуй, любая магия здесь бессильна.

— Удивительно, но у меня уже есть несколько решений этой проблемы, — не без самодовольства заметил я.

И тут же пожалел о сказанном: взгляд Кайра стал слишком внимательным, почти жадным.

— Несколько? — переспросил он. — И каких же?

— Самый простой вариант — это если кузнец сделает мне протез с подогнанным креплением под рукоять, — начал я. — Да, меч превратится в неудобный тяжёлый штык, но в паре с левой рукой, возможно, из этого что-то и выйдет.

— Здесь магия не потребуется, — верно подметил Кайр.

— Тот же кузнец, наш мастер Гриф, рассказал мне о своём учителе. Говорит, что этот мастер способен на куда более серьёзную работу. Нужна лишь метеоритная руда… и способ быстро попасть на другой конец королевства.

— Хм. Два способа — это не «несколько», — с лёгкой надменностью заметил Кайр. — Мастер Алькубере, так его зовут?

Произнеся это имя, старейшина поморщился. В его синих глазах на мгновение проскользнуло плохо прикрытое презрение.

— Вы про него знаете? — уточнил я. — Да, мастер Алькубере.

— Что же, — сказал он наконец. — Без руки тебе действительно будет тяжело. Мы обеспечим тебе переход. И материал тоже.

Старейшина поднял палец в предупреждающем жесте.

— Но если Алькубере и согласится тебе помочь, не задерживайся рядом с ним надолго. И не вникай в его речи. Человек он… недобрый.

— Зато может помочь, — возразил я.

— Если согласится, — холодно напомнил Кайр. — С метеоритной рудой сейчас сложно. Она настолько редка и дорога, что даже у нас её нет. Однако алхимическим путём мы можем выплавить похожий материал. Он полностью подойдёт для любых ритуалов и станет достойной заменой.

— Ваш аналог будет сильно отличаться? — спросил я.

— Чуть уступит в прочности, — ответил Кайр. — Но не сильно. Мы используем его в оружии и в других важных вещах. Поверь, разница несущественна.

После недолгой паузы, будто раздумывая, стоит ли мне говорить, Кайр добавил:

— И, к слову, займётся этим твоя соратница. А ныне — наша ученица. Анна.

Я сразу оживился.

— Как она?

— Прекрасно.

— Рад слышать. Я знаю, что её предки родом из Гордо.

— Именно так, — подтвердил Кайр. — Возможно, в Малфорте немало потомков нашего народа. Но судьба распорядилась так, что именно Анна вернулась домой.

Я помедлил секунду.

— Я смогу с ней увидеться?

— Исключено.

Кайр смотрел строго.

— Ну ладно, — сказал я после короткой паузы. — Нет так нет.

— Пока мы готовим для тебя металл, ты должен подготовиться к переходу, — подвёл итог старейшина. — Отправим тебя завтра. И позови в Гордо своего кузнеца: его помощь нам понадобится.

* * *

В длинном доме Гордо тоже имелась своя комната для советов, просторнее и богаче, чем у нас в Нагорье.

Это помещение одновременно походило на сердце военного штаба, святилище и музей. Каменные стены были почти полностью скрыты под картами и огромными полотнищами с неразборчивыми рукописями. Карты тоже выглядели для меня чуждыми, потому что начерчено всё было слишком мудрёно. Мне куда ближе привычные географические карты с континентами, испещрёнными реками, с горами и лесами, названиями важных точек. Здесь же изображалось нечто сродни топографии, покрытой россыпью неизвестных символов, пунктирных линий и тонких нитей, протянутых от одного вбитого гвоздя к другому. Все эти карты и писания крепились на стенах внахлёст, так что разобраться в них чужаку было попросту невозможно.

На длинных столах лежали вещи, назначение которых я даже не пытался угадать: кристаллы в оправах, стальные обломки, чаши с тёмными расписными камнями, тканые мешочки, набитые будто чем-то мягким. Чернильница и перо — это мне, пожалуй, понятно.

В комнате висели и две примечательные картины. Первая замеченная мной — пейзаж с видом на гору, где художник мастерски передал далёкие огни Гордо. Вторая — портрет самого Кайра. Символично, если старейшина и впрямь ассоциировал себя с верховным лидером.

Я будто попал в его личный кабинет, и ещё раз увидел косвенное доказательство единоличной власти. Я мог и ошибаться, но за эти два дня так и не увидел других членов совета. Мне нужны ценные ресурсы и доступ к секрету быстрых перемещений? Пожалуйста, возьми и даже расписываться не нужно, — старик Кайр дал согласие. И неужели не нужно присутствие хоть кого-то ещё из пятёрки?

Гриф замер у порога причудливой комнаты. Он впитывал всё вокруг восторженными глазами, нервно приглаживал бороду, но даже она не спасала его от почти детского выражения безмерного удивления. Странно. Я был куда моложе его, но и близко не испытывал такого восхищения. Я даже немного завидовал.

Человек, проработавший всю жизнь у горна, будто при жизни вознёсся на небеса и увидел чудеса мироздания, именно это читалось в его взгляде. А ведь он и сам был непростым кузнецом. Он служил самому королю Мантикору, должен был повидать многое. Неужели репутация горцев настолько сильна, что даже королевский мастер млеет перед этими безделушками и, по сути, не слишком отличающимся бытом?

— Вот это… Чтоб меня… — выдохнул Гриф шёпотом и тут же смутился, словно опасаясь оскорбить словом Кайра или тех двух стражников, что сопровождали нашу делегацию по всему Гордо.

Стражники в комнату не зашли, остались снаружи, а у меня вдруг возникло сильное чувство дежавю.

— А вы знаете, что такое дежавю? — вдруг спросил я обоих.

В ответ я столкнулся с непонимающими, даже слегка недоумёнными взглядами.

Разумеется, не знают. Да и вряд ли им интересно. Они даже не спросят. Я был в этом уверен.

За последние сутки, несмотря на общую слабость, накатывавшую приступами, я поймал какое-то странное, необъяснимо лёгкое настроение. Почти опьянение приятное и свободное. Иногда хотелось просто говорить о пустяках с чересчур серьёзными людьми, даже в нашем мрачном положении.

Никто так и не поинтересовался, что же такое дежавю.

Гриф подошёл к одной из карт, недолго в неё вглядывался и уверенно ткнул пальцем в одну из точек.

— Он здесь, — сказал кузнец и уверенно указал на карту. — Дом мастера Алькубере. Я помню эту местность: Гретсберские холмы, старые леса, хороший воздух и тишина для мирной старости. Уже тогда подумал, что он выбрал это место не просто так. Хочет умереть в спокойствии и тишине.

Кайр кивнул, будто с расстояния в добрых четыре метра и правда смог различить точные координаты под пальцем Грифа.

— Ты что-то понимаешь в этих картах? — не скрывая удивления, спросил я у кузнеца.

— Конечно, — как ни в чём не бывало ответил он. — А ты разве нет?

Я лишь покачал головой и отвернулся, делая вид, что причудливые артефакты, разбросанные по столу, привлекают меня куда больше.

— Следуйте за мной, — произнёс Кайр и пошёл к выходу. — Покажу вам нашу святыню.

К разочарованию Грифа, задержаться в этой комнате нам не было суждено. Однако разочарование почти сразу сменилось тихим ликованием.

— Мне тоже позволено? — полушёпотом обратился Гриф к спине идущего Кайра.

— Разумеется, — ответил старейшина. — Вы теперь часть нашего плана, раз уж решились привлечь своего учителя.

— Честно говоря, мы с ним всегда были не в ладах, — поспешил уточнить Гриф, будто заранее открещиваясь от Алькубере. — Да и учился я у него недолго. В список лучших учеников точно не вхожу.

— Не страшно, — отмахнулся Кайр. — Он вас знает, а это уже немало. Если Степан скажет, что его прислали мы, Алькубере, скорее всего, обезглавит его на месте. А к своим ученикам он всё же относится нейтрально. Насколько мне известно.

— Вот это да, — вырвалось у меня. — А раньше нельзя было сказать? Мне одной руки уже хватило. Обезглавливание я точно не переживу.

Кайр, кажется, ухмыльнулся. Гриф же лишь невинно пожал плечами и посмотрел на меня так, будто от него теперь уже мало что зависело.

И тут мне причудилось странное: если я прямо сейчас откажусь от собственной затеи, мне уже не позволят отступить. Фраза «часть нашего плана», сказанная Кайром, вдруг зазвучала в голове совсем иначе.

Впрочем, отказываться я и не собирался, следовательно, и странное наваждение проверить не получится.

Полноценная, рабочая правая кисть вернула бы мне уверенность в предстоящих боях. Уж не знаю, что именно собирались предложить Доу и Сталрок, но первый наверняка подложил бы свинью, а второй за эту свинью ещё и заставил бы отрабатывать до конца жизни. Таков уж нрав богов. Мне стоило усвоить это ещё по богатой культуре Земли.

Днём в Гордо почти всегда стояла смурная погода: гору обволакивали облака, и город выглядел хмурым. Однако горожане — если не считать стражников — смотрели на нас приветливо. Некоторые даже кивали. Хотя, возможно, все эти тёплые синеглазые взгляды были адресованы вовсе не мне, а Кайру.

Пройдя через весь Гордо, мы вышли на открытое плато у самого края города. Каменные постройки остались позади, и мы будто шагнули в иной мир, в настоящий оазис. Здесь было неожиданно тепло, дышалось легко, совсем не по горному, а ветер, невесть откуда взявшийся, напоминал лёгкий летний бриз.

Передо мной раскинулся самый настоящий сад камней: круги, арки, глыбы, врытые в землю. Многие камни были отполированы и уложены с такой точностью, что сомнений в исходящей от них магии не возникало. Здесь явно существовала схема, строгий порядок, а не абстрактная фантазия творческого садовника.

В самом центре плато возвышался каменный ансамбль, выстроенный кольцом: высокие столбы, глубоко погружённые в землю, и массивные плиты, уложенные поверх них по кругу.

— Нужно просто зайти в центр и подождать около минуты, — сказал Кайр, остановившись у входа в круг. — Для удобства можешь присесть. У тебя будет ровно двенадцать часов.

— Двенадцать часов, понял. А потом?

— Ты вернёшься в центр круга, где бы ни находился.

— А если понадобится больше? — спросил я.

— Тогда отправим сразу же, — ответил он. — Это не проблема. Но дольше нельзя. У нас и так хватает ограничений. Например, пока ты пользуешься нашей святыней, никто другой не сможет воспользоваться ею.

— Спасибо. Надеюсь, времени мне хватит.

Кайр внимательно посмотрел на меня.

— Ты готов?

Я проверил наплечную повязку, левой рукой поправил походный плащ и куртку, подтянул лямки сумки.

— Всё со мной.

— Оружие?

— Короткий кинжал, — ответил я и приподнял полу плаща с левой стороны. — Надеюсь, не пригодится.

Кайр кивнул и сразу заговорил на незнакомом языке. Слова были резкие, ломаные, словно нарочно лишённые смысла. Иначе как тарабарщиной я бы это не назвал. Но камни отозвались.

Я поспешно вошёл в центр круга и опустился на сухую, покрытую трещинами землю.

Воздух вокруг сгустился. Над моей головой начали зарождаться видимые вихри, будто сотни крошечных торнадо, которые медленно опускались всё ниже.

Гриф наблюдал за происходящим с прежним, почти благоговейным восторгом. Когда заклинание Кайра подошло к концу, я услышал его вопрос:

— Простите, старейшина, а как называется ваша святыня?

— Око Саттин, — ответил Кайр. — Без него мы бы ослепли… и, вероятно, вымерли бы от голода.

И в следующий миг меня вырвало из этого мира.

Я не успел ничего осознать, лишь почувствовал, как меня протащили сначала через бутылочное горлышко, затем через игольное ушко, сдавили, выжали и выбросили куда-то, словно ненужный хлам.

* * *

Я продирался сквозь кустарник, шатаясь из стороны в сторону, словно пьяный. С каждым шагом становилось хуже, за прошедшие минуты меня вырвало дважды.

Вокруг царило настоящее лето. Воздух, от которого я отвык, пах землёй и цветением. Меня окружал плотный лес, деревья здесь были высокие и старые, судя по толщине стволов. Птиц я не слышал, не доносились никакие другие звуки, кроме моего натужного сопения и хруста редких сухих веток под ногами.

«Телепорт», кажется, сделал мне только хуже. Перед глазами начали возникать галлюцинации. Тени сновали между деревьев, бесформенные, тихие, но угрожающие. Страшно мне не было, но идти к ним совсем не хотелось.

А вдруг это не галлюцинации?

Сознание таяло, словно кусок масла на солнце. Я споткнулся о корневища и неуклюже упал, врезавшись лицом в рыхлую землю. Встать уже не было сил; смог только перевернуться на спину, чтобы увидеть нависшие надо мной тени.

И тогда раздался голос.

Старческий и хриплый. В голосе было что-то, от чего тени отпрянули, как волки от огня. После чего я услышал громкое шипение, будто запалили флаер.

Меня схватили за ногу и волоком потащили по земле. Мне стало так плохо, что я лишь надеялся потерять сознание, а лучше и вовсе умереть, лишь бы прекратились эти мучения. Но сознание упрямо оставалось включённым.

И вдруг всё резко переключилось.

Я открыл глаза и осознал, что лежу на койке. Помню, как меня сюда притащили. Кто-то дал выпить, потом ещё и пару пощёчин вдогонку. Неужто сам мастер Алькубере нашёл меня в лесу?

По телу растекалось живительное тепло. Я вспомнил о быстрой передышке, но решил не использовать её, в лесу она мне не помогла.

С меня будто сняли неподъёмный груз.

Вокруг были земляные стены, укреплённые деревом, в мягком, тёплом свете. Странный уют и одновременно сырость. Землянка.

Я приподнялся на койке. Неподалёку от койки, у стола, освещённого лампой на низенькой табуретке, сидел старик. Сухой, седой, с лицом, испещрённым морщинами похлеще, чем кора на тех старых деревьях.

— Я — Алькубере, — сказал он, пока я пытался получше рассмотреть его в слабом свете. — А теперь скажи мне, незнакомец… кто ты и зачем принёс в мой дом эту мерзкую хворь?