Я проснулся в кровати у себя дома и выдохнул облачко пара. Здесь не хватало утепления, но с моими возросшими силами это перестало быть вопросом выживания и перешло в разряд комфорта и уюта.

Моё жилище сложено из камня, скреплённого надёжным раствором. Ломать эти камни и таскать их в гору приходилось самому, и этот недолгий период запомнился мне как проверка новых сил. Однако после постройки дома и скромного обустройства меня обуяла лень. Я не видел смысла вкладывать силы в домашний уют, хоть и не считал этот дом временным прибежищем.

Нагорье мы возвели быстро, работали дружно и сообща. Кто-то занимался деревом и мебелью, кто-то трудился над созданием инструментов и фурнитуры, а кто-то принимал на себя все работы по переносу тяжестей, выкапыванию глубоких ям, вколачиванию свай в промёрзлую землю. Сила героев порой позволяла даже больше, чем строительная техника. Помню, как мы с Лёхой катили в горку глыбы, которые с трудом бы сдвинули и десять обычных мужиков.

На этапе строительства дома Анны я и вовсе уже мог такие валуны приподымать. Люди лишь удивлённо ахали, сыпали комплиментами, но мы строго попросили не молиться на нас и не кланяться, будто мы их господа. Нам хватало роли защитников и управленцев. С управлением выходило даже проще, потому что у нас был опытный Милл, сплочённость поселенцев, понимание того, что никого у нас, кроме самих себя, нет. Вряд ли такая идиллия могла длиться вечно, но мне и правда хотелось лучшего для этих людей.

Потянувшись, я встал с жёсткого ложа, опустился на пол, начал отжиматься. На одной руке, попеременно. Едва ли хоть капля пота проступила на коже, и это быстро надоело.

Зеркал у меня не было, но я и так видел, как изменилось моё тело за месяц. Оно не раздалось вширь, я всё ещё не был здоровяком, но каждый мускул приобрёл непривычный рельеф. Реальные силы, что таились внутри, внешний вид едва ли отражал.

Пока пытался сконцентрироваться на скучной, но, как мне казалось необходимой зарядке, размышлял о Доу. Мне наше знакомство в целом нравилось, но не более. Очередной загадочный человек из ниоткуда, полный сюрпризов, которому нельзя довериться полностью.

Если всё, что он вчера рассказал нам — правда, то мне соврал принц Ричард. Ушлый карлик. Помнится, в Орновере я встретил Зигора и спас от ядовитой стрелы, а потом встретил самого Ричарда. Принц тогда мог рассказать про горцев больше, нежели просто слухи, известные даже деревенским. По словам Доу, вся династия Малфорта была долгое время тесно связана с народом Саттин.

Получается, что Ричард вблизи отца не знал о таких вещах? Скрыть подобное невозможно, особенно когда наследников трона отправляют на обучение в горы.

В одних лишь шерстяных штанах босиком я вышел на улицу.

Морозный воздух щекотал лёгкие. За мной возвышалась скалистая гора, чья вершина терялась в облаках, а впереди виднелись засыпанные снегом строения: каменные дома, деревянные дома, хозяйственные постройки. Куда ни глянь — повсюду сугробы, поблескивающие даже в утренних сумерках. Ещё слишком рано, остальное Нагорье спит.

В этих горах, по рассказам горцев, всё же наступало лето, но длилось всего два месяца. Значит, уже скоро начнётся оттепель.

Я взял широкую лопату, что стояла у входа, и принялся расчищать дорожки: сначала к своему дому, а затем главные проходы и участки соседей. Снег летел в стороны, словно пух. За полтора часа я сделал то, на что у всего поселения, если бы каждый вышел чистить свою территорию, ушло бы даже больше времени. Морозный воздух бодрил, и я наконец-то немного вспотел.

Закончив, пошёл к своему дому. Присел, зачерпнул горсть чистого снега и обтёр им лицо, шею, грудь. Кожу немного пощипало, но это было приятное, освежающее ощущение. Затем вернулся в дом.

В дальнем углу был закуток, что-то вроде душевой, только без душа — просто небольшое углубление, выложенное из камня и слив. Рядом — небольшая печь с чугунной плитой. Разжёг огонь, подбросил поленьев. Взял железный таз и натромбовал в него снега.

Помывшись тёплой водой, я надел плотные шерстяные штаны, толстую рубаху и жилет из медвежьей шкуры.

Завтрак ждал меня в длинном доме, в сердце Нагорья. Отдельной столовой или кухни пока что не было, но всё равно большинство предпочитало организованные походы в просторный зал питанию дома. Мы как одна семья. Может быть, эта привычка осталась у нас после долгой дороги.

Длинный дом гудел голосами. Внутри было тепло, пахло свежевыпеченным хлебом и чем-то мясным (мясо нам пока поставляли в ограниченном количестве горцы, но были планы и на собственное хозяйство). Люди, завтракавшие в первую смену, уже собрались за длинными столами. Дежурные по кухне хлопотали на подаче.

Нехитрый, но сытный завтрак — то, что нужно в суровых условиях севера: горячая густая каша с кусочками мяса и щедрой порцией топлёного сала, ломти поджаренного на огне хлеба и кружка тёплого отвара, похожего на немного подкислённый чай. Может быть, наша кухня не славилась разнообразием, но никто не жаловался.

За широким столом выдачи, уставленным посудой, я увидел Милла.

Руки бывшего старосты, натруженные и ловкие, орудовали половником, отмеряя каждому равную порцию.

— Доброе утро, — поздоровался я.

— И тебе не хворать, — Милл кивнул, не отрываясь от работы. — Кашу будешь?

— Буду, конечно. Я хотел кое-что обсудить на совете. Нам бы собраться сегодня.

Милл молчал секунды, накладывал мне кашу.

— Если речь пойдёт не о поселении, а о ваших геройских делах, мне это неинтересно.

Я кивнул. Милл всё больше отдалялся от наших планов, заботился о своих людях, но за большее браться не стремился. Либо же он просто хотел меньше знать и дольше жить.

— Понял, я не настаиваю. Мира и Лёха уже здесь?

— Они обычно позже подходят, — ответил Милл, протягивая мне тарелку. — Спят, поди, до обеда.

— Как подойдут, если увидишь первым, передай им, пожалуйста, чтобы собрались в комнате совета.

— А Доу? — уточнил Милл, приподняв бровь.

— А его пока не зовём, ему там нечего слушать.

— Понял-понял. — Милл коротко кивнул.

Я взял свою порцию и отошёл к свободному месту. С едой расправился быстро. Каша показалась мне очень вкусной, впрочем, как и всегда.

Позавтракав, я направился в комнату совета. Толкнул дверь, зашёл внутрь. Несмотря на отсутствие окон здесь всегда светло, наверное, Милл с утра уже зажёг фонари.

Я замер. Лёха сидел за столом, облокотившись на него и глядя в одну точку.

— Ты чего, ночуешь здесь? — вырвалось у меня.

Лёха лениво поднял голову.

— Не-а, но ты же просил нас собраться, вот я и здесь.

— Погоди, — я нахмурился. — Тебя же не было в зале. Я только что видел, как Мира пришла, мы поздоровались…

— Так чего ты хотел обсудить? — Лёха перебил меня, его глаза чуть прищурились.

В этот момент дверь распахнулась шире, и в комнату вошла Мира прямо с тарелкой каши в руках. Она окинула нас вопросительным взглядом, затем молча прошла и села на стул напротив Лёхи.

Я замешкался, пытаясь осмыслить, как Лёха здесь оказался так внезапно ещё и узнал про мою просьбу. Очередной козырь в рукаве способностей, не иначе.

— Я вчера не стал при Доу говорить, — начал я. — Мы же не будем ему просто верить на слово?

Лёха лениво поднял голову, его взгляд был необычно колючим.

— Никто и не собирался. Но и в тюрьму мы его не посадим, у нас её нет, кстати. Ну разве что подполье длинного дома. Короче, демонолог нужен горцам, пусть забирают.

— Я ему тоже не верю, — высказалась Мира. — И он попросил нас помолчать про его происхождение до тех пор, пока он не раскроет все карты перед горцами. Якобы боится, что ему быстрее стрелу в лоб вонзят, чем он успеет рассказать нечто важное.

— Нам нужно сначала переговорить со старейшинами, — решительно заявил я. — Здесь что-то нечисто. Хотите сказать, что человек, сражавшийся один на один с королём демонов, боится горцев? Не сильно верится его словам. Нет никаких доказательств. Всё, что он вчера сказал нам, я бы мог придумать за час-другой. Конечно… Я видел короля демонов, Артур даже на него в атаку пошёл и вроде бы не так страшен чёрт, но… Непонятно. Доу расписывал какие-то жуткие картины — сущий ад, мол, как там ужасно. Так, если примериться, то будто бы нам всё это по зубам. Но перед походом нужно разобраться с Доу, понять, где он соврал, где сказал правду.

Мира кивнула:

— Кстати, да. Может, у него хоть записи какие-то есть? Там зарисовки? Фото?

Лёха тяжело вздохнул и закатил глаза:

— Да хватит уже, хватит! Ну какое фото? Может, ещё тег телеграма попросим, а? Мира, очнись, мы не дома. Люди здесь, да и ещё и такие вот как наш гость, полагаются на свою голову, чему нам и стоит поучиться.

Мира опустила голову, её лицо омрачилось. Бестактные слова Лёхи будто ударили пощёчиной.

— Я думаю, что Мира и так всё понимает, — сказал я, защищая её. — Просто скучает по дому, я тоже скучаю. Ты чего такой раздражённый сегодня?

А ведь и правда. Лёха совсем на себя непохож. Обычно он спокойный, как удав, но сегодня от него так и веяло какой-то невысказанной злостью.

— Да потому что всё, что вы сейчас говорите — это очевидные вещи, — сказал Лёха всё с таким же недовольством. — Никто и не будет вестись на его рассказы, по крайней мере, из нас. А мы тут пока что главные. В нашем мире в сказки мало кто верит. Просто вы бы лучше подумали перед тем, как собираться здесь, что мы можем ему противопоставить и как организовать встречу с горцами. Или давайте сейчас думать, раз собрались.

Мира молчала, всё так же глядя свою миску с кашей.

— А что думать? Кто-то из нас идёт и разговаривает со старейшинами, предупреждает их обо всём. Не верю я, что они настолько его ненавидят, что не захотят выслушать. Если есть надежда, что он не самозванец и действительно что-то знает, то зачем упускать возможность, уничтожать собственными руками? Сделать это надо сегодня. — Я немного подумал, а потом спросил Лёху. — А старейшины ещё не знают?

— Никто не говорил, но, возможно, знают, — ответил Лёха. — У них в пределах этой горы будто всевидящий глаз, самому не по себе иногда от их осведомлённости.

— Тогда ты иди, — предложил я. — Ты же хочешь?

— Да, почему нет, — Лёха чуть расслабился. — А ты почему не хочешь?

— Мне по душе обыденность да дела помельче, — ответил я, пожав плечами. — Есть пара нерешённых вопросов в поселении.

Я про себя подумал: а почему мы даже не подняли кандидатуру Миры на обсуждение? Она, к сожалению, девушка не слишком красноречивая и в таких моментах безынициативная. Ей только подраться подавай да поваляться до обеда, ничего не делая. Но боец из неё хороший, и человек тоже.

Под конец разговора я решил поделиться с ними ещё кое-какими размышлениями.

— Слушайте, у меня есть догадки, что нам соврал или где-то недоговорил сам Ричард.

— Какие же? — Лёха посмотрел на меня с любопытством.

— В Орновере я впервые случайно встретил Зигора, в тот же день встретился и с принцем. Ну я рассказывал. Так вот, кое-что не сходится. Он же наследник и должен был знать больше про народ Саттин. А слова Доу про обучение магов и наследников со словами принца не сходятся.

— А как понять, кто врёт? — включилась Мира.

— Наверное, просто спросить. — Лёха пожал плечами. — Но это всё за сегодня не сделать. Ричард в столице. А мы здесь. Для начала просто посоветуемся со старейшинами, посмотрим, что они скажут про этого артефактора, демонолога… Кто он там ещё? Ладно, я подумаю над этим. Нужны правильные слова.

Я побрёл к себе, чувствуя, груз неприятных мыслей. После появления Доу в поселении будто нарастало какое-то напряжение, и от этого становилось неуютно даже в собственном доме. Хотелось просто завалиться на кровать и забыть обо всём, но я знал, что так не получится.

Моя аскетичная «крепость» встретила меня привычной тишиной. Я опустился на стул, тяжело выдохнул, а затем потянулся к деревянной тумбочке у стены. Открыл её, поискал наощупь. Пальцы наткнулись на гладкую, отполированную поверхность. Это был Сталрок — небольшой идол, вырезанный из тёмного дерева. Я бережно достал его, ощущая лёгкое покалывание в ладонях.

Держа идола в руках, я уставился на его лицо.

— Ты здесь? — тихо спросил я.

Ответ пришёл мгновенно, привычным голосом, который звучал прямо у меня в голове, словно кто-то говорил внутри черепной коробки.

— Как и всегда. О, ты пересилил гордость и, наконец, решил со мной поговорить? Тебе нужна помощь?

Я безрадостно усмехнулся.

— Ага. Ты как, доволен новыми прихожанами?

— Гораздо лучше, но всё же ты мог и не забираться так далеко от густонаселённых земель и так близко к другой вере. — В его голосе прозвучало недовольство.

— Не переживай, пока я здесь, люди верят в тебя, и никто не примет эту Саттин или… Как её там? Ты, кстати, так и не рассказал мне про неё ничего.

— Какой смысл? Она давно сгинула, и мольбы горного народа уходят в никуда.

— Ты и про себя ничего не хочешь рассказывать, — упрекнул я бога.

— Поэтому ты избегаешь общения со мной?

— Мы с тобой не друзья, — отрезал я. — Я не обязан с тобой вести беседы. И обид у меня никаких не может быть. Не хочешь — не надо. Просто доверяю меньше, вот и всё. Я делаю то, что нужно тебе, а ты иногда помогаешь мне. Таков был наш договор?

— В общих чертах. Иногда мне кажется, что я мог бы найти кого-то и поусерднее.

— Но ни у кого не будет сотни баллов удачи, — парировал я.

Сталрок будто бы усмехнулся у меня в голове.

— Справедливо. Так чего ты хочешь?

Я вздохнул, возвращаясь к главной проблеме.

— Я сомневаюсь, стоит ли мне доверять окружению. Как узнать наверняка, кто врёт и в чём именно?

— О, это действительно божественный вопрос. Люди наверняка создали уже несколько артефактов, распознающих ложь, но не всякая ложь идёт во вред — это тоже учитывай. Если человек, которому ты не доверяешь, искренне поверит в меня, я смогу раскрыть его умысел по отношению к тебе. Это всё, что я могу сделать.

— Да не, — протянул я отмахиваясь. — Мира и Лёха — они в тебя не поверят, да вообще ни в кого. Там убеждённые рационалисты, наследие одной развалившейся страны, и в целом моего приземлённого мира. Принц, наверное, верит в семерых, хотя зная его, вряд ли он во что-то верит. А этот Доу, демонолог, которого все ищут… Тоже далеко не святой.

— Слышал про него.

Я нахмурился.

— Откуда? Я не говорил тебе.

Сталрок рассмеялся, и этот смех эхом отдавался в моей голове.

— Обрывки посторонних мыслей из молитв, мой всевидящий божественный взгляд, твои собственные мысли, да что угодно. Мне не нужно с тобой говорить, чтобы быть в курсе событий.

— Вот как? Уже лезешь мне в голову? — удивился я, хоть и не сильно. — Доу человек странный, и, скорее всего, даже скрывает свою истинную внешность. Больше всего я не доверяю именно ему.

— Вряд ли я смогу тебе помочь сейчас, — сказал Сталрок, и его голос стал серьёзнее. — Могу лишь дать совет: в таких случаях всегда помогает хитрость. Подумай, как вывести лжецов на чистую воду, ты справишься. С твоей-то удачей.

Вдруг раздался громкий стук в дверь. Я встрепенулся. В ту же секунду кусок дерева задрожал и выскользнул из пальцев, упав на пол с глухим стуком, будто бы мне стоило бояться чего-то в этом поселении, где почти у каждого дома есть подобный идол.

Я поспешно схватил деревяшку и запихнул обратно в тумбочку.

Подошёл к двери и открыл её. На пороге с невозмутимым видом стоял Доу.

— Здравствуй, Степан. Не занят? Хотел переговорить.

Его взгляд, казалось, лишь на мгновение скользнул внутрь моего дома, но этого было достаточно, чтобы он слегка повёл носом, словно принюхиваясь.

— Интересно у тебя тут, — произнёс он, и в его голосе послышалась загадочная усмешка.