Утро в длинном доме выдалось тихим, разве что снаружи слышались порывы ветра. Через узкое оконце моей гостевой кладовки пробивался холодный свет. По привычке мне хотелось поёжиться, стоило только выдохнуть струю пара. Однако утреннюю прохладу я не ощущал в полной мере уже давно, кожа стала уж слишком устойчивой к перепадам температур. Тот показатель выносливости в сорок единиц как раз отвечал за это.

К слову, таблицу своих характеристик я наблюдал практически каждую ночь и в каждом сне. Правда, в последнее время значения застопорились, да и я изменил своё отношение к ним. С трудом и только лишь недавно я простил себе ту нелепую и глупую слабость, в которой поддался шантажу Сталрока, загубил Элиаса, так ещё и потерял очень многое сам.

Выйдя из кладовки, я увидел Грифа. Кузнец стоял в конце коридора у окна, прислонившись плечом к бревенчатой стене. Он не двигался, будто о чём-то глубоко задумался, просто молча смотрел на улицу.

Ему ведь тоже разрешили переночевать в Гордо, хотя я и не знал, где именно. У горцев не бывает гостиниц, как не бывает и гостей.

— Гриф? Ты чего так рано? — спросил я, подходя ближе.

Кузнец вздрогнул и обернулся.

— Ты здоровый вроде такой стал, и так бесшумно начал ходить, — сказал он и улыбнулся, хотя напряжение на его лице пропало не сразу. — Хотел пожелать тебе удачи. И сказать, что запасной протез готов. Я закончил с ним ещё той ночью. Как понадобится, заходи в кузню, снаряжение твоё тоже теперь там.

Я удивился сперва насчёт протеза.

— Так быстро?

— Ага.

— Так… А снаряжение моё, как у тебя оказалось?

— Я взял твой тяжеленный сундук и перенёс его через всё Нагорье. Не без помощи крепких рук моих друзей, — объяснил Гриф и хмыкнул. — Я решил, что лучше пока твой доспех побудет в моей кузне. Он мне уже как родной, сколько я эту железяку дорабатывал, чинил… Жалко будет, если этот проходимец усатый вздумает попортить доспех.

Я кивнул. Опасения у Грифа разумные.

И почему мне самому в голову такое не пришло? Главное ведь сам же ещё постарался найти время и перетащить снаряжение из конюшни в тот сундук, а Доу тогда просто сидел, попивал чай и молча наблюдал, словно истинный хозяин моего дома.

Удивительно, что с самого появления Доу в Нагорье никто так и не смог проникнуться к нему доверием. Часто ли я в своей жизни видел такие ситуации, когда недоверие большинства в итоге изобличало плохих людей? Вроде бы немало, но в основном такие случаи касались публичных личностей вроде политиков. Здесь же в случае с Доу что-то другое. У каждого просыпалась к нему какая-то личная неприязнь, иногда труднообъяснимая.

— Спасибо, — поблагодарил я и машинально опустил взгляд на свою перевязанную культю. — Вот удача мне сегодня точно не помешает.

Гриф лишь махнул рукой.

Я вышел из длинного дома. Утро только начиналось: над крышами из печных труб подымался дымок, мне повезло застать тот редкий и короткий промежуток времени, когда люди уже проснулись, но ещё не успели выйти на улицы и заполнить округу привычным гомоном.

В этот раз до святыни горцев меня никто не сопровождал. Ни Кайр, ни кто-то из старейшин, ни даже отряд стражи. Это казалось странным, будто Кайр решил испытать меня или спровоцировать на необдуманный поступок. Впрочем, сегодня мне нужно просто придерживаться плана: встретиться с мастером Алькубере и забрать новую руку. Как бы старейшина ни рассчитывал на сюрприз, удивить его сегодня мне было нечем.

Я понимал: всё необходимое для перемещения подготовили заранее, как и в прошлый раз. Кайру даже не нужно было присутствовать лично. Он уже помолился своей богине, либо провёл некий обряд. Впрочем, после вчерашнего разговора я примерно догадывался, как именно он «договаривается» с Саттин.

Ступив в сад камней, я подумал, что сегодня, возможно, воспользуюсь Оком Саттин в последний раз.

Этот сад вокруг выглядел чуждо даже для столицы Горцев. Он мог быть древнее самого Гордо. Я подозревал, что красиво выложенные камни — дело рук вовсе не коренных синеглазых жителей. Только сейчас до меня дошло, что святыня имела нечто общее с храмом Сталрока. Все эти камни будто хотели поговорить со мной, как тот белокаменный обелиск Сталрока, но не могли. Ощущения, пробивающиеся даже через мою толстую кожу, сильно походили на те же, что появлялись в прошлом при разговорах со Сталроком в его храме.

Ветер затих на входе в сад, что можно было объяснить естественной оградой из невысоких скал, но, как обычно, здесь было ещё и теплее, чем в остальном городе.

Я прошёл в центр круга, туда, где камни образовывали идеально ровное кольцо. Три секунды ничего не происходило, но потом воздух над головой завибрировал, порождая рой маленьких вихрей.

Святыня заработала.

Закрученные потоки воздуха начали сходиться в одну точку, и в теле появилось уже знакомое ощущение, будто мир вокруг сильно смещается в одну сторону, а некая сила тянет меня в противоположную.

* * *

Меня выбросило на знакомую поляну неподалёку от землянки Алькубере.

Уже неплохо: на этот раз не надо плестись через уродливый лес и блуждающие голодные тени.

Немного постоял и потоптался на месте, привыкая к ощущению твёрдой земли под ногами. Вроде бы всё выглядит по-прежнему: невзрачная поляна, окружённая лесом и несколькими мёртвыми деревцами, трава местами пожухлая, и, конечно же, деревянный люк в земле.

Над головой висело неизменно странное светило. Тусклый ореол, пустой круг, словно кто-то начал рисовать в небе солнце, но ограничился бледным кольцом и забыл насытить его светом. Ореол находился в зените, я бы сказал, что сейчас полдень, но вряд ли ворчливый Алькубере согласится со мной.

И как он ещё не свихнулся, живя столько времени в этом месте?

Я постучал костяшками пальцев в люк. Из-под земли донёсся знакомый старческий голос.

— Спускайся.

Я открыл люк и осторожно спустился по деревянной лестнице. Внизу было сумрачно, а в нос ударил незнакомый, но по-настоящему скверный запах.

Старик топтался у стола, сгорбившись так сильно, будто разом постарел ещё лет на двадцать. Он даже не обернулся, потому что был слишком поглощён тем, что поставил перед собой на столешницу. Когда я подошёл ближе, в глаза бросилась только огромная стеклянная банка, литра на три, не меньше.

Сначала я не разобрал, что плавает в мутноватой жидкости, но, всмотревшись в содержимое, невольно вздрогнул.

В банке теснились странные создания размером со средний помидор. Они застыли в мутной жиже и не подавали признаков жизни. На первый взгляд существа напоминали уродливых пираний: выпученные остекленевшие глаза и широкие пасти, усеянные мелкими острыми зубами.

Но чем дольше я всматривался, тем меньше сравнивал их с рыбой. У существ обнаружились тонкие лапки с крошечными коготками. За массивными головами тянулись короткие тела с нелепыми горбами. Кожа была бледной и голой, как у только что вылупившихся доисторических ящеров.

Казалось, кто-то решил скрестить хищную рыбу с лысым динозавром, а результат законсервировать в этой банке.

— Ну и дрянь… — пробормотал я.

Алькубере, наконец, вспомнил про меня. Он медленно выпрямился над столом, хрустнув спиной так, что звук разошёлся по всей землянке.

Старик сегодня выглядел довольным и даже гордым.

— Вовремя ты пришёл. Протез готов. — Алькубере прищурился. — Письмо Грифу отдал?

— Отдал.

— А меч свой взял?

— Нет. А нужно было?

Старик отмахнулся.

— Ничего страшного. У меня есть кинжалы. — Он чуть склонил голову, внимательно глядя на меня своими мутноватыми стариковскими глазами. — Главное, что ты умеешь метать оружие. Причём, — он выразительно посмотрел на мою перевязанную культю, — даже нерабочей рукой.

Мне это уже начинало не нравиться.

— Дайте угадаю. Прежде чем я получу протез, вам от меня что-то понадобится.

Алькубере усмехнулся:

— Ну ты же взрослый человек, вон щетина как растёт. Ум у тебя тоже есть, мог бы и раньше догадаться. И не нужно смотреть на меня как на самого последнего обманщика в этом мире.

— Ну, если вы про этот карманный мир, то на такое звание тянете запросто.

Я невольно коснулся подбородка. И правда, зарос. В таких условиях следить за собой — та ещё задачка, а вот Алькубере как-то умудрялся выбриваться, да явно не тупым кинжалом. Точно магией пользуется.

— И что же? Ты откажешься от уже готовой руки, потому что я не попросил тебя чуть раньше оказать мне небольшую услугу?

Ох, как же он лукавил как лукавил. Всем своим нутром я предчувствовал, что его «небольшая услуга» встанет мне посреди горла.

— Я догадывался, — буркнул я, не скрывая недовольства. — Слишком уж просто всё звучало изначально. Чтобы мастер вашего уровня согласился помогать за сущий пустяк?

Старик лишь фыркнул и пренебрежительно отмахнулся.

— Не ворчи. Дело простое будет. К тому же помогаю я тебе только ради Грифа. Потом ведь будешь всем рассказывать, что рука тебе досталась за самые настоящие пустяки. Управимся быстро, пойдём прямо сейчас.

Я даже не знал, во что мне не верится сильнее, в его бесконечные заверения о «пустяках» или в то, что он пошёл мне навстречу ради своего бывшего ученика. Хотя… Вроде бы других причин и правда не было. Разве что ещё он проникся моим красноречием, через которое я передал ужасающую угрозу рогатых демонов… Смешно.

Мы вышли из землянки и углубились в лес. Алькубере шёл вперёд, я следовал за ним, разминая левую руку.

Тропы здесь как таковой не было лишь редкие просветы в траве, по которым, видимо, ходил только сам Алькубере. Старик шагал впереди довольно-таки бодро для своего возраста. Хотя я ведь даже не знал, сколько ему лет, только прикидывал.

В одной руке он нёс ту самую стеклянную банку. Мутная жижа внутри лениво колыхалась, омывая мерзких созданий, которые набились туда, как бабкины консервированные овощи. В другой руке у Алькубере был небольшой тряпичный свёрток, аккуратно перевязанный бечёвкой.

Я какое-то время шёл молча, разглядывая всё это хозяйство, пытаясь понять, во что меня снова втянули.

— Мастер Алькубере, — обратился я к старику, поглядывая на банку. — А что это вообще за гадость?

Алькубере даже не обернулся.

— Потомство.

Я поморщился.

— Чьё же?

— Той твари, которая меня здесь заперла. Из-за неё, собственно, всё и произошло.

— Всё это — это что?

— Новая реальность, ставшая для меня тюрьмой. Да, часть вины на мне и моей любознательности, но эта тварь, как назло, оказалась не в том мире и не в том времени, я подозреваю, что по своей же недоброй воле. Она намеренно спутала мне все мои формулы. Вот же мразь. Видать, хотела пробраться в большой мир, но я не дал.

Он слегка тряхнул банку.

Лес редел ещё сильнее, деревья становились ниже и кривее, а земля под ногами всё чаще уступала камню. Вскоре мы вышли к отвесной скальной стене.

Она поднималась почти идеально ровной громадой, тёмной и холодной. Камень выглядел старым, изъеденным временем, но при этом совершенно неприступным и ненатуральным.

Я оглянулся на лес.

— Это граница?

Алькубере кивнул.

— Верно понял. Эта стена идёт кольцом. Лес, поляна и моя землянка находятся внутри.

— А что за стеной?

— Да ничего, — ответил Алькубере с таким видом, будто спрашивал я его о какой-то обыденной мелочи. — Нельзя описать «ничего», как и увидеть. Если тебе интересно, пытался ли я заглянуть за стену, то вот ответ: пытался, и у меня получилось. Но там ничего.

— Спасибо, могли бы просто промолчать.

Старик остановился возле узкой расщелины. Из леса её никак не приметить, но вблизи она зияла в камне, точно рваная рана. Высотой в три человеческих роста, а шириной едва ли не в две широкие ладони: взрослому мужчине не протиснуться, разве что ребёнок проскользнёт.

Подойдя ближе, я понял, что за разломом скрывается пещера.

Алькубере осторожно поставил банку на землю и снял с пояса какой-то продолговатый предмет. Сперва я не разобрал, что это: небольшая палочка, обмотанная тёмной тканью, с узелком и тонкой верёвкой на конце.

Фитиль?

Старик щёлкнул пальцами. Фитиль отозвался крошечным огоньком, а следом полыхнуло ослепительно-белое пламя. Алькубере размахнулся и забросил горящий снаряд в расщелину. Этот снаряд, судя по всему, работал точь-в-точь как фальшфейер.

Огонь описал дугу и скрылся в проломе. На мгновение всё стихло, но затем послышалось шипение, а следом из глубины вырвался жуткий рык, быстро перешёл в протяжный вой и затих. От этого звука даже у меня по спине пробежал холодок.

— Загляни, — спокойно велел Алькубере.

Я заглянул в щель. Зрение привыкало постепенно, а брошенный горящий снаряд Алькубере не охватывал каждую деталь в этом мраке, хотя его пламя пока что и не думало затухать. Казалось, в глубине что-то ворочается, тяжёлое и многослойное.

Однако то, что я мог принять за беспорядочную груду камней или мусора, причудливое растение или же, может, древнюю статую, всё же, оказалось живым.

В глубине пещеры висело нечто огромное, похожее на кокон, но чем дольше я всматривался, тем яснее понимал, что вижу вовсе не оболочку, а само тело. Бесформенную массу живой плоти.

От неё во все стороны тянулись толстые тяжи, которые я сперва принял за лианы. Они намертво крепили тушу к полу, стенам и своду пещеры, словно кто-то подвесил существо на тросах.

Не сразу до меня дошло, что это никакие не путы и не верёвки, а такая же плоть. Мышечные волокна покрывали пульсирующие налитые кровью сосуды.

Нечто дрогнуло. Под его поверхностью вдруг всплыло что-то круглое, проползло под слоем кожи и вылезло наружу. Это бы глаз. Огромное, напоминающее человеческое око без век. На меня уставилось белёсое яблоко, в котором медленно вращались три чёрных зрачка.

Я резко отпрянул от расщелины.

— Что это за… — Я поморщился, подбирая слово. — Что это за мерзость?

Алькубере стоял рядом и даже не заглядывал в расщелину.

— Сам не знаю, — ответил он. — И, честно говоря, давать этой твари имя нет никакого желания. Нечто. Лишь ещё один гость из другого мира. Прямо как те демоны, про которых ты говорил.

— И эта штука… — начал я, — нам нужно её уничтожить?

— Именно. Тварь держит меня здесь похлеще магической ловушки. Может быть, мстит мне за своё же заключение, может быть такова её цель и судьба, не знаю. Однако знаю точно, что одному мне не справиться. — Старик усмехнулся, но в этой усмешке не было и тени веселья. — Она словно заякорила это место. Вся эта маленькая реальность держится на ней, как раковина на упрямой жемчужинке. Сколько я ни пытался выбраться… Сколько ни пытался убить её в одиночку…

Он наклонился, поднял банку с мутной жижей и слегка встряхнул. Твари внутри лениво заворочались.

— Более того, — продолжил Алькубере, — это определённо матка своего вида. Похоже, самец остался в их родном мире, но успел её оплодотворить. Она успела выпустить детёнышей в лес. Я выловил всех до единого и поместил сюда.

Алькубере аккуратно поставил банку на землю, извлёк из свёртка два кинжала из тёмного металла и один из них протянул мне.

— Сейчас-то ты мне и поможешь.

Я взял оружие. Баланс оказался идеальным, клинок был лёгким, как раз для броска. Рукоять ощущалась холодной и неприятно липкой. Когда я поднёс лезвие ближе, в нос ударил резкий запах: едкая смесь гнили и какой-то химии, не иначе.

— Это яд, — коротко пояснил Алькубере. — Для нас он не слишком вреден, не волнуйся. Просто руки потом ополоснёшь.

Я осторожно провернул кинжал в пальцах, приноравливаясь к весу.

— По моей команде, — продолжил старик, снова кивнув на расщелину, — метнёшь его прямо ей в сердце.

Я нахмурился и снова заглянул внутрь. Серая туша всё так же колыхалась, мышечные волокна то натягивались, то ослабевали.

— И где у неё сердце?

— Сейчас увидишь, — тихо усмехнулся Алькубере, после чего на секунду задумался. — А впрочем, выбор у тебя небольшой. Туша расположена аккурат по центру расщелины, твоя задача лишь выбрать верную высоту. Ну-ка.

В пещере всё ещё догорал брошенный фальшфейер, но из-за разницы освещения мне приходилось сильно напрягать глаза, чтобы видеть это нечто, немного отойдя от щели.

Я сделал пару пробных движений кистью.

— Справишься? — спросил Алькубере.

— Справлюсь, — ответил я, не отрывая взгляда от чудовища. — Была бы цель.

Старик тихо хмыкнул:

— Знаешь ли, не просто было её здесь запечатать.

Я на секунду отвлёкся, но не стал ничего спрашивать. Алькубере сам настроился на откровения.

— Я оставил только эту щель намеренно, наложил пару заклятий. Ей не выбраться, но при этом она всегда на виду. И под прицелом.

Алькубере взял второй нож, прижал банку к колену и вогнал лезвие прямо в стальную крышку. Металл хрустнул. Кинжал ушёл в мутную жижу по самую рукоять. Остриё пробило сразу нескольких тварей. И тут-то мне стало ясно, что они всё ещё живы.

Существа задёргались. Лапки заскребли по стеклу, зубастые пасти раскрылись. Они начали яростно копошиться в своей банке, наваливаясь друг на друга и пялясь выпученными глазами наружу.

Одна из тварей впечаталась мордой в стекло, разевая пасть так, что выставила напоказ все свои игольчатые зубы. Алькубере смотрел на это с явным удовольствием и жестокостью. С каким-то мрачным азартом он несколько раз подряд вогнал кинжал в крышку, немного поворочал лезвием внутри.

Сначала пошли разводы, похожие на чернила, потом вся жидкость в банке почернела, видимо, такова у них кровь. Жижа зашипела, по стеклу ударили мелкие пузырьки.

В ту же секунду в пещере послышался рёв.

Тварь в скале забилась. Глыба плоти дёргалась, мышечные волокна натянулись до предела, а по вздувшимся сосудам пошла пульсация.

Тело твари начало разворачиваться подобно цветочному бутону.

Серая оболочка разошлась, будто плоть раздвигала себя изнутри. Волокна ползли в стороны, обнажая нутро. Там всё оказалось ещё паршивее.

Сырое багровое месиво. Сосуды, переплетённые как корни, пульсировали под склизкими мембранами. В самом центре этого нечто бился тёмно-красный орган таких размеров, что промахнуться я уж точно не мог. Очевидно, что это и было её сердцем, но… Почему сердце окружено двумя рядами зубов? Причём зубы не имели ничего общего с теми иглами маленьких тварей в банке, эти больше походили на резцы травоядного.

Впрочем, разбираться в анатомии инопланетной твари у меня не было времени.

— Вот теперь… — негромко сказал Алькубере, — цель видно. Пора!

Я покрепче перехватил ядовитый кинжал, мышцы напряглись. Взгляд намертво прилип к цели, к огромному пульсирующему сердцу.

Задержка дыхания. Выдох. Бросок.

Клинок ушёл хорошо и вонзился прямёхонько в центр. Надо признать, не каждый бы осилил такой трюк. Хотя странно, что старик со своими знаниями не придумал какого-нибудь ритуала, артефакта или дальнобойного заклинания. Неужели за столько времени у него ничего не вышло, пока не появился я?

Сердце лопнуло, выплеснув фонтан тёмной жижи. Тварь забилась в агонии, её органические путы лопались одна за другой. С мерзким влажным скрежетом туша рухнула на каменный пол пещеры.

Но это было только начало.

Массивная серая гора мяса забурлила изнутри. Сосуды раздулись до предела, волокна задрожали, туша начала рваться надвое.

Я шагнул к самой щели, чувствуя, как адреналин бьёт по вискам, похлеще, чем в ту злополучную встречу с офицерами демонов.

— Что происходит? — Я вопросительно посмотрел на старика, мой голос предательски дрогнул.

Алькубере и сам, стоя за моей спиной, не отрывал взгляда от расходящихся кусков плоти.

— Честно? — на выдохе спросил он. — Знаю не больше твоего. Готовься к драке.

В этот миг огонь в пещере погас.

Из глубины снова донёсся рык, но уже другой, ещё ниже, злее, утробнее. Кажется, тварей теперь точно было две.

— Держи! — крикнул Алькубере, всовывая мне в левую ладонь оставшийся у нас кинжал.

Как только я перехватил рукоять, старик зачем-то метнулся к банке с искалеченными тварями и поднял её, попутно проливая мерзкую жижу наземь.

Плевать на принципы! Я всё же решил призвать силу Сталрока. Возможно, в последний раз, но даже если он явится ко мне и спросит с меня, что дальше? Наказание? Какое? Могут ли такие сущности, как он, вершить суд над всеми смертными? Сомневаюсь, но, похоже, имею все шансы проверить это наверняка. Всё же я отрёкся от него, но никаких других договоров между нами после этого не было.

К моему удивлению, сила Сталрока отозвалась. Знакомая мощь волной прошла по телу. Однако вместо привычной тёмной ауры клинок окутало яркое, режущее глаза сияние. Свет обволакивал сталь, хотя я не чувствовал в своих ощущениях хоть малейшей разницы.

Удивляться было некогда.

Судя по звуку, две новые твари рвались наружу, скребя когтями по камню. Я только успел подумать, что узкий проход их сдержит, как края расщелины начали крошиться. Камень лопался и осыпался, точно карамельная скорлупа.

Едва я отступил, из щели на меня вылетело нечто. Я едва успел вскинуть кинжал. Светящееся лезвие полоснуло по низу размытой тени. Тварь двигалась невероятно быстро.

Следом выскочила вторая.

Я отпрянул вправо. Воздух пропитался едким запахом гнили. Существа приземлились на траву и замерли в низкой стойке. Теперь я мог разглядеть их подробнее.

Отдалённо они напоминали облезлых гончих. Костлявые тела обтянуты серой дряблой кожей, сквозь которую проступали багровые жилы. Морды уродливые, но не собачьи, только лишь напоминающие собак: вытянутые черепа и ряды игловидных зубов. Огромные глаза источали черноту и ничего более. Их утробное рычание не прекращалось ни на секунду и уже начинало меня раздражать.

Алькубере неуклюже пятился в сторону леса, прикрываясь банкой с мёртвым выводком как щитом. Старик что-то ворчал, возможно, грязно матерился, но на меня поглядывал с надеждой.

Первая гончая побежала на меня. Я вскинул кинжал. Сияние на лезвии будто бы даже слепило зверя, размывало мои очертания. Иначе отчего тварь так растерялась вблизи? Не испугалась же меня? Вряд ли.

Растерянный прыжок с её стороны, а с моей — короткий выпад в бок. Клинок с шипением вошёл в податливую плоть. Тварь взвыла, её уродливое тело упало на траву и замерло в конвульсиях.

Вторая гончая действовала яростнее, она метнулась к Алькубере. Старик едва успел вскинуть руку, когда клацающие челюсти уже оказались у самого его горла. Уродливые зубы рвали воздух, но не доставали цель, а вот когти на лапах уже начинали выдирать клочья одежды и царапать кожу.

Я метнул кинжал во вторую тварь. Лезвие свистнуло в воздухе и вошло твари точно посередине в район извилистого и горбящегося хребта. Судя по всему, метил я куда надо. Хриплый рык оборвался, а существо обмякло, сползло на траву рядом со стариком и затихло.

Алькубере сначала встал на ноги, отбросив банку с мёртвым выводком в сторону, но вскоре тяжело опустился на колени. Я подошёл к нему, не сводя глаз с неподвижной туши. У меня самого сердце бешено колотилось.

— Ну и твари. Хуже Борка, чтоб его… — хриплым голосом бросил старик, после чего начал материться так, как я ещё ни разу в этом мире не слышал.

* * *

Мастер Алькубере не заставил меня долго ждать возле своей землянки.

Из люка он выбрался с уложенным на чистую ткань протезом. Металл тускло поблёскивал в свете местного светила, переливаясь интересными узорами. Ровная форма и плавные линии придавали руке пугающую органичность, она казалась живой и ненастоящей одновременно. Поверхность очень похожа на дамасскую сталь, но лишь отдалённо.

Я перевёл взгляд на свою культю, обрывавшуюся на середине предплечья. Протез же, судя по форме начинался от самого локтя. Похоже, наметилась самая настоящая несостыковка.

— Она же не подойдёт мне по размеру, — хмуро заметил я, взглянув на старика.

— О чём ты? Будет как родная, — Алькубере усмехнулся. — Это мощный артефакт, а не кусок железа из формочки для отливки.

— Но как…

— Придётся потерпеть боль. Ты только не дёргайся.

— В смысле? — Я уже не скрывал тревоги.

Алькубере наклонился ближе, и в его глазах появился странный фанатичный блеск.

— Сначала придётся снять слой кожи с заживившей раны, — понизив голос, сказал он и указал на мой обрубок. — Без этого протез не приживётся. Металл должен буквально врасти в плоть, стать продолжением.

Внутри всё похолодело.

— И… насколько это больно?

— Первый день будет паршиво, а потом хорошо, — ответил старик. — Ощущения почти как у живой руки. Она станет откликаться на каждую твою мысль.

Я посмотрел на стальной протез. Пока что он выглядел холодным, гладким, чуждым. И всё же это моя новая рука, новая часть тела. Никакие кратковременные муки не страшны, если я верну себе утраченное.

Неподалёку я нашёл сухую веточку достаточной толщины и зажал её зубами. Алькубере тем временем уже обработал знакомый мне кинжал в каком-то растворе и склонился над моей культёй.

Боль пришла мгновенно, острая, режущая. Я и не знал, что у меня там столько нервов. Чёрт побери, да когда рогатые оттяпали мне руку, не было так больно и страшно. Моё тело, привыкшее к ранам и нагрузкам, кажется, с трудом выносило эту муку. Рука непроизвольно дёргалась под каждым движением кинжала. Старик действовал неумолимо: сталь аккуратно срезала кожу, обнажая живое мясо. Клинок вроде бы острый… но как же долго он это делал.

— Дыши ровно, — бросил Алькубере, не отрываясь от работы.

Старик закончил внезапно: не дал мне опомниться. Отложив клинок, он тотчас же приложил протез к открытой ране. Едва металл коснулся мяса, как боль усилилась. Я вскрикнул, но сдержал порыв и всё же не стал орать как раненный лось на всю округу.

На мгновение стальная рука стала мягкой и тёплой, метеоритное железо (или близкое к нему) обволакивало предплечье, подстраиваясь под мою культю. Я почувствовал, как артефакт срастается с телом. Через несколько секунд протез застыл, снова став холодным и твёрдым. Боль никуда не делась, но стала терпимой, отошла на задний план.

Алькубере сел на траву, на его морщинистом лице расплылась довольная улыбка.

— Отлично, — пробормотал он, разглядывая своё детище.

Я тяжело поднялся, смахивая выступившие от боли слёзы. Сразу чувствовалось, что я получил больше чем ожидал. В правой руке проснулась новая сила пока что непривычная и даже пугающая.

— Спасибо вам, — я заставил себя встретиться со стариком взглядом, пытаясь передать насколько я действительно рад и благодарен. — И правда… целая рука за пустяки.

— Ну я же говорил. — Уголки губ мастера Алькубере приподнялись в лёгкой улыбке.

— И что теперь? — я невольно понизил голос. — Вы свободны. Это место вас больше не держит. Что вы будете делать?

— Да, свободен. Я буду просто жить.

Ещё у расщелины меня подтачивал один вопрос, который я не мог не задать.

— Послушайте… мне стало любопытно. Неужели вы сами, со всеми вашими знаниями, за столько лет ничего не смогли сделать? Ваши руки создавали невероятные вещи, вы же наверняка могли что-то придумать.

Мастер Алькубере вдруг громко рассмеялся и в одно мгновение даже показался мне моложе чем я думал.

— О, я не сидел сложа руки, — отсмеявшись, он перевёл дыхание. — Здесь, как и в прошлой жизни, я занимался исследованиями. Эту тварь я изучил до последнего сочленения. У меня было два кинжала из истинного метеоритного железа. Яда было хоть залейся, но кинжала всего два. Понимаешь? Только два клинка, способных пробить иномирную магическую пелену, которой окружила себя матка. Две попытки. Не больше.

— Но разве не стоило рискнуть? Хоть раз, за столько-то лет?

— Нет, — отрезал он, и его голос снова стал сухим и старческим. — Я знал наверняка: даже с двумя шансами вероятность успеха стремилась к нулю от единицы. А разница между нулём и единицей, знаешь ли, фундаментальна. Ты как, дружишь с математикой?

На мгновение я завис. С математикой я, конечно, дружил, но Алькубере упомянул кое-что поважнее.

— Вероятность удачи? — переспросил я, чувствуя неприятные мурашки по всему телу. — Так вы… всё это время?

— Ну конечно! — мастер едко усмехнулся. — Ты что, с самой первой встречи держал меня за идиота? Думал, я не разгляжу в тебе эту бьющую через край ауру везения? Клянусь, будь я помоложе и сохрани в себе хоть каплю прежних амбиций, я бы запер тебя под землёй. Я бы кожу с тебя заживо содрал, слой за слоем, лишь бы докопаться до истины и понять, как эта удача работает. А сейчас… Сейчас мне всё равно. Даже знать не хочу, откуда у тебя этот дар.

— И что, совсем-таки неинтересно?

Я невольно поёжился от его слов про «кожу».

— Ни капли, — отрезал Алькубере. — Лучше выкладывай: что там у тебя дальше по списку? Сокрушить всех злодеев одной правой? Знаешь, с такой удачей ты мог бы смело отпилить себе все конечности и всё равно бы вышел победителем из любой драки.

— Вряд ли. — Я криво усмехнулся, вспоминая все те случаи, когда фортуна поворачивалась ко мне спиной в самый неподходящий момент. — Будь так, я бы не лишился и ногтя. На самом деле удача капризна и непредсказуема. Иногда просто не включается, иногда бьёт в противоположную сторону. А порой срабатывает так причудливо, что сам начинаешь сомневаться в реальности происходящего.

— Ясно. Значит нам обоим повезло, что тебе сегодня повезло. — Мастер Алькубере коротко кивнул. — Тебе виднее. Ну, в таком случае желаю тебе раскидать всех врагов одной правой.

Я перевёл взгляд на то самое трухлявое дерево, в которое пару дней назад вонзил меч. Вспомнил и тех рогатых офицеров, отнявших мою руку, и самого Мантикора, вместе с ним короля демонов, да и много какого ещё дерьма, случившегося со мной.

Внутри вдруг вскипела дикая смесь ярости и жажды действовать.

Я рванул вперёд и наотмашь всадил правый кулак в ствол. Древесина с треском лопнула, разлетаясь щепками, и тяжёлый пусть и трухлявый ствол в тот же миг рухнул на землю.

Я замер над поваленным деревом, восстанавливая дыхание, ещё раз посмотрел на новую руку. Холодный металл, идеальная форма, гудящая внутри мощь, восторг в груди.