Возвращение прошло без приступов и полуобмороков. Я оказался в центре круга камней, и не удивительно, что меня уже встречали. Старейшина Кайр расхаживал по вытоптанной площадке с деловитым видом: спина прямая, руки сцеплены в замок перед собой, сам облачён в серебристый и поблескивающий будто из шёлка балахон. Гриф и вовсе успел где-то найти холщовый мешок и расстелить его в саду камней.

И как только ему позволили?

Увидев меня, кузнец с обеспокоенным и неловким видом подорвался со своей подручной лежанки.

Я же сразу направился к старейшине за очередной просьбой.

— Старейшина Кайр, мне нужно ваше разрешение на то, чтобы Гриф пронёс мой меч в Гордо.

— Не понимаю. — Судя по лицу Кайра, я впервые за долгое время смог его удивить столь незамысловатым прошением.

— Алькубере хочет увидеть работу своего ученика — это единственное требование. Ну и для работы над протезом мне понадобится два слитка метеоритного железа, то есть ваш аналог, и ещё кое-что на будущее.

Я достал из кармана сложенный лист бумаги, пожелтевший, потрёпанный и даже трухлявый на краях.

— Что это?

Старейшина Кайр с неизменным удивлением на лице, поначалу даже побрезговал прикасаться к бумаге.

— Рецепт очищающего снадобья, — объяснил я. — Без него я могу запросто потерять боеспособность в самый неподходящий момент.

— Очищающее снадобье от Алькубере, — недоверчиво пробормотал Кайр и, наконец, взял бумагу. — Ты мог бы обратиться к нашим мастерам, уверен, у них есть лекарства получше от каких угодно недугов.

— Алькубере сказал, что такого у вас точно нет. Просил передать рецепт как подарок и частичное возмещение за нежданный снег десятилетней давности — что бы это ни значило.

Старейшина Кайр вскинул бровь. Складки на лбу собрались в гармошку, а морщины на лице, напротив, разгладились от изумления. Он развернул лист и быстро пробежался глазами по рецепту.

— Хм. Ингредиенты редкие, сразу сможем сделать лишь на тройку боттелей.

— Думаю, мне хватит, — с уверенным видом сказал я, но через миг осмелился уточнить. — А тройка боттелей это сколько?

— Почти что кувшин из-под масла, — строго ответил Кайр.

Я не сразу вспомнил, какие у горцев водятся кувшины, и в каких они хранят масло, но вроде бы в памяти всплывала подаренная посуда для Нагорья.

— Мне такого кувшина будет даже слишком много, — сказал я и, предваряя вопросы, поспешил объяснить. — Просто после перемещения на ту сторону мне стало плохо, но Алькубере вовремя появился и помог, иначе меня бы сожрали в том лесу. Он дал мне маленький флакон и сказал, что этого должно хватить на какое-то время, но неизвестно точно насколько.

— Надеюсь, это не помешает нам в будущем? — настороженно спросил старейшина. — Алькубере что-нибудь ещё сказал про твой недуг?

— Судя по всему, он не в силах понять природу моей болячки, а может, желания нет. Сказал, что недуг магический.

— В таком случае искать причину и лечиться можно годами, — мрачно заметил Кайр. — Ну, у нас хотя бы есть временное лекарство. Я попрошу наших алхимиков приготовить снадобье сегодня же.

— Спасибо.

Гриф, всё это время тихо стоявший неподалёку, наконец вмешался.

— С вашего разрешения, старейшина Кайр, я уже могу спускаться в Нагорье за мечом? — Сочувствующий взгляд выдавал желание расспросить о моей болезни, но он ограничился лишь тем, что от него требовалось. Такая выдержка внушала уважение.

— Иди, я предупрежу стражу. — Кайр посмотрел на кузнеца строго. — Один меч и ничего больше.

— Конечно — конечно! — Гриф энергично кивнул и почти бегом бросился к выходу.

— Я могу чем-то помочь? — на всякий случай спросил я, посмотрев в синие проницательные глаза Кайра.

— Сходим за слитками. А после я дам тебе время отдохнуть и прогуляться по городу, пока мы ждём возвращения кузнеца.

* * *

Впервые у меня появилась возможность свободно исследовать Гордо. Около часа я гулял по светлым каменным улочкам города, глазел на горожан, которые в ответ удивлённо смотрели на меня. Мои тусклые карие глаза, наверное, выглядели непривычными для них. Знали бы они ещё и то, что я не просто чужак, а самый настоящий пришелец…

Улицы Гордо, как я не раз подмечал про себя, богаты на высокие фонари, внешне сходные с электрическими, но без проводов. Света в городе хватало, и даже с избытком — понятно почему. Ясного неба и солнца на этой горе не дождёшься.

Я прогулялся по местному рынку, опрятному и спокойному: никаких крикливых торговцев и бесконечных споров за каждую четверть сталла. Толпа всё равно порождала гомон, однако куда более размеренный и успокаивающий, нежели в каком-нибудь Орновере. Всё же среди горцев чувствовалась народная сплочённость, и вряд ли в той же торговле они пытались нажиться на ближнем. У изоляции есть свои плюсы и минусы.

Например, по известной мне теории огороженные от мира народы, порой испытывали проблемы с генофондом. Я не знал, как работают подобные тонкости в магическом мире, а спрашивать у старейшин ради любопытства стеснялся, да и не видел никакой необходимости. Может быть, у народа Саттин богатое разнообразие предков, а может, они и вовсе устойчивы к накапливанию родственных генов и болезненных мутаций.

Впервые за долгое время у меня не было цели. Я с наслаждением гулял по чистым улочкам, прислушивался к праздно гуляющей молодёжи, смотрел на стариков, которые сидели на узорных лавочках около своих домов. Я заметил, что красивая речь присуща не только старейшинам, но и обычным гражданам. Красота заключалась в разнообразии речи и выразительности интонаций. Было видно, что эти люди не знают зажимов и комплексов.

Я уже начал идеализировать горцев и представлять, что эти удивительные люди здесь в горах, в своём закрытом обществе не знают страданий и простых человеческих пороков. По правде сказать, в подобное я бы всё равно поверил ненадолго, однако прозаичная реальность и сама пораньше дала мне ободряющую оплеуху.

На просторной площади коих в Гордо было немало, я приметил зелёное здание в два этажа. Цветной камень отличался причудливыми узорами, напоминающими переплетения хвойных веточек, а над главным входом светилась настоящая вывеска с неразборчивыми символами. Никакой электрификации, чистая магия. Удивительно знакомый городской образ и всё же до сих пор чудный для меня.

Нетрудно было понять, что я набрёл на развлекательное, скорее всего, даже питейное заведение.

На входе я стал свидетелем интересной картины: на улицу, сильно шатаясь и чуть ли не падая, вышел полный горец, одетый в довольно тонкие и просторные для здешнего климата одежды. В сторону пьяницы тут же направились стражники, которые до этого будто ждали его: держались недалеко от входа, бросали цепкие взгляды на дверь заведения и прохожих, вели себя скорее как тюремщики или очень сдержанные бандиты, а не городская стража. Да и внешне они отличались от стражи: неприветливые и наглые лица, плащи не синие, а серые, и вместо звёзд на плащах абстрактные полосы; из оружия лишь коротенькие кинжалы на поясах.

Пьяный, завидев приближающихся к нему людей (всего их было пятеро) заметно занервничал. Даже сквозь залитые глаза показалась нарастающая тревога.

Молодцы в серых плащах грубо подхватили пухлого и пьяного бедолагу под руки и потащили куда-то за собой.

— Я ни в чём не виноват, клянусь! — вдруг крикнул горожанин.

— А это уже верховный арбитр решать будет, — холодно ответил один из стражей.

Вряд ли они забрали его за пьянство. Если есть подобные заведения, значит, есть сопутствующая культура и свободы.

Я всё же решил зайти и осмотреться. Колокольчик звякнул над головой.

Сначала я попал в короткий коридор с двумя охранниками-истуканами, они подобно британским гвардейцам замерли по обе стороны от выхода в стойке смирно. Даже на головах у них были надеты вытянутые начищенные шлема по высоте, конечно, не дотягивающие до бирскина, но явно изготовленные с теми же церемониальными функциями. По знакам отличия нетрудно было догадаться, что заведение находится под защитой власти Гордо, а значит, и принадлежит им же. Возможно, у горцев и не было понятия частной собственности и коммерции… Хотя меня это не сильно волновало.

Я вошёл в просторный зал, хорошо подходящий для заведений подобного рода и полностью им соответствующий. Множество разрозненных столиков и посетителей рассыпано по залу: на столах еда и напитки, люди красиво одеты и все навеселе, шум стоит посильнее, чем на местном рынке. В конце зала располагалась небольшая сцена, с которой лилась тёплая музыка: смесь струнных и лёгких духовых. Рослый горец в нарядном камзоле что-то громко напевал, но из-за того, что здесь ещё не научились усиливать голос, я слышал его пение почти неразборчивым. Разве что мог подметить мелодичность в тех обрывках, что пробивались сквозь чуть более громкие инструменты и общий гомон.

Справа я заметил кое-что поинтереснее. Самая настоящая стойка: длинная доска тянулась вдоль стены, а за ней отдельная комнатка, заставленная едой, приметными бочонками и бутылями. За стойкой со скучающим видом находился лысый немолодой горец в фартуке; завидев моё приближение, он заметно приободрился.

— Приветствую почётного гостя, — пробасил он, учтиво кивнул и улыбнулся.

— Почётного? — сначала спросил я в замешательстве, но быстро спохватился. — Я тоже приветствую. Эм… Доброго вечера.

Горец усмехнулся.

— Да ладно, не стоит, я всего лишь застольник, не хозяин. А ты очевидно, что почётный гость, иначе других чужаков здесь быть и не может. Налить?

— А что есть?

— Много чего. Смотря что нравится.

— Давно не пил, сейчас хотел бы обойтись чем-то не сильно крепким и в небольшом количестве.

Назвавшийся застольником лишь загадочно ухмыльнулся и скрылся за лавкой на пару секунд. Я уже решил, что сейчас он достанет необходимый инвентарь и пару бутылей, начнёт готовить дикую смесь как настоящий бармен. Однако оказалось, что у него всё уже заготовлено и разлито по стеклянным бутылкам, либо же мне и так предлагался готовый самодостаточный напиток.

На доске передо мной возник литровая бутыль с полупрозрачной синей жидкостью. В прошлой жизни я бы отнёсся настороженно и вспомнил дешёвые газировки, энергетики и стекломой. Сейчас же это выглядело даже уместно и в тон синих глаз коренного населения.

Синий напиток быстро наполнил стеклянный бокал и был пододвинут ко мне крупной, но ловкой рукой застольника.

Я сделал глоток, по ощущениям это было очень крепко, но не противно, а вот вкус не передать при всём желании. Не сладкий, не кислый, не солёный, но и не совсем уж нейтральный, я бы даже сказал очень приятный, как и запах. Ничего подобного раньше я не пробовал, кажется этой штукой можно запросто упиться и даже не заметить.

— Сильно крепкое? — спросил я, сделав второй глоток.

— Ты мне ответь, — с улыбкой сказал застольник. — По правде скажу: взрослому мужчине достаточно пять таких бокалов, чтобы заснуть прямо на доске.

— Опасная вещь, — заметил я, но уже не стал противиться и вспоминать, как минуту назад просил чего-то полегче.

— Да, опасная, как взгляд вдохновительницы, как её любовь и отвага.

— Ты это о чём?

— Снежинка. Мы так называем этот напиток в честь старой сказки, про одну девушку с горы.

— Что за сказка? — Я заинтересовался.

— Когда-то на самой вершине жили наши предки, уж не знаю, как там жилось, но многие в это верят. Наш народ произошёл от тех, кто жил выше неба, и тех, что пришли сюда с востока. И вот одна из самых трогательных историй о любви произошла между охотником и девушкой с вершины, которая долго отказывала чужеземцу, несмотря на его упорство, порой безумные дары и жертвы в её честь. Я мог бы рассказать историю полностью, но тогда бы вам пришлось сидеть здесь до утра.

— Пожалуй, лучше покороче.

— Однажды охотник попал в беду, где-то в лесах у подножия горы. Ниви — так звали ту девушку — тут же узнала про это, и вовсе не потому, что постоянно следила за ним. Просто благодаря его стараниям произошла сильная привязка двух человек на уровне каком не понять даже нынешним моим соплеменникам. Однако силы природы таковы, что даже вопреки своему равнодушию к мужчине Ниви не могла не услышать, когда охотник позвал её на помощь. Зов этот был искренним и чуть ли не предсмертным, а тут любишь-не-любишь, но если человеку грозит беда, то по-человечески ринешься спасать его. Особенно когда у тебя такая самоотверженная и добрая душа. Отдельная история о том, как Ниви быстро пришла на помощь, как вытаскивала его на гору, а потом выхаживала, но всё это время скорее из чувства долга, однако чуть позже начали зарождаться и чувства. Раненый охотник, несмотря на своё состояние, выражал свою благодарность в песнях и не унывал, не обращая внимания на страшные травмы, он не упускал шанса в очередной раз просить её расположения, и, в конце концов, она сдалась.

— Появились взаимные чувства?

— Не сразу. Мораль сказки, а может быть даже реальной истории в том, что любовь — это выбор, и Ниви свой сделала. Охотник нуждался в её заботе, да и она нуждалась в его любви, просто не сразу это поняла, ну а, со временем находясь рядом с ним, смогла полюбить его по-настоящему, сильнее, чем это могло бы быть, вспыхни их взаимные чувства одновременно с первого взгляда. — Застольник поставил на доску второй бокал для себя, налил синего напитка и слегка поболтал, всматриваясь в красиво переливающийся цвет. — К слову, принято считать, что в те времена у нас не было таких синих глаз, и всё это пошло лишь от единственной Ниви и её мужа охотника.

— Неизвестно даже, как его звали?

— Не-а. Настолько давно это было. Ну кто-то зовёт его Вентром, хотя это тот же охотник на другом наречии. А Ниви это и есть Снежинка.

Я задумался, допивая Снежинку, в голову вдруг пришёл образ Анны, обычной служанки, которая вдруг решила вспомнить о своих корнях и так сильно измениться за последнее время. Такая же холодная, как и та Снежинка, но столь быстро тающая на ладони.

— Чего задумался? Свою возлюбленную вспомнил? — словно читая мысли, спросил застольник, лукаво прищурившись.

— Да не то чтобы прям возлюбленную, ну… — замялся я, крутя в пальцах опустевший бокал. — Я не знаю. Могу спросить, как у местного?

— Всё что угодно.

— Это правда, что если кто-то из ваших начинает изучать алхимию, то ему нельзя общаться ни с кем или же, может, нельзя общаться только с чужаками?

— Что? Ты про учеников? — Застольник искренне расхохотался. — Чушь! Чужакам в принципе запрещено появляться в Гордо, за такими вот редкими исключениями, как у тебя. А для наших учеников нет никаких запретов в общении с людьми.

— Просто моя подруга… — я заговорил тише, глядя в стол. — Её взяли в обучение ваши, и вроде как запретили общаться то ли со мной, то ли со всеми…

— В чём смысл так ограничивать ученический дом или пускай даже отдельных учеников? — он недоумённо вскинул брови, искренне поражённый, показывая, что услышал настоящую нелепицу. — Как будто бы это повлияет на учёбу. Всё не так, уж поверь мне. Если хочешь узнать, пройди от выхода прямо по улице до упора и уткнёшься в ворота ученического дома. Внутрь тебя не пустят, но никто не мешает просто стоять и смотреть друг на друга через низенькую каменную ограду, обмениваться письмами, поцелуями… Поверь моему опыту. Хах!

Он весело подмигнул мне и залпом осушил бокал, после чего долил нам обоим.

— Ладно, что-то я много тебе наговорил, — сказал я чувствуя усиливающееся действие напитка.

— Скорее я тебе, — хмыкнул он, вытирая губы тыльной стороной ладони.

— Хотя мне ещё кое-что интересно.

— О-о, я уже заинтригован, — протянул застольник, и в его глазах блеснул настоящий азарт.

— На входе я видел, как вооружённые воины в серых плащах забрали пухлого подвыпившего мужчину, — я понизил голос, невольно оглянувшись на выход. — Это ведь не из-за его состояния?

— Боишься перепить и попасть в цепкие лапы Секретериума? — застольник заговорщицки оскалился.

— Секретериума? — Я нахмурился, стараясь припомнить знакомое слово. — Так ведь называется секретная служба Малфорта.

— Как и любого другого государства. — Он пренебрежительно махнул рукой. — Уж не знаю, чего там Аскольт опять натворил, но его постоянно забирает то городская стража, то вот эти вот. Ты не беспокойся, чужака они не тронут, ведь ты гость старейшин. А если чего и натворишь нехорошего… — Он вдруг замолчал и внимательно посмотрел мне в глаза. — Тогда Кайр сам придёт за тобой.

Почему-то из его уст имя старшего из старейшин прозвучало так, что по спине пробежали мурашки.

Мимолётное напряжение прервал весёлый хохот лысого застольника.

— Я, наверное, уже пойду, — я поспешно поднялся, поправляя свою дорожную сумку, в которой давно уже завалялось несколько сталлов. — Сколько с меня?

— Нисколько! — он широко улыбнулся, на его щеках проступил здоровый румянец. — Сегодня праздник солнцестояния, парень, тебе повезло. Снежинку в этот день мы наливаем бесплатно. Считай это подарком от города.

— Ладно. — Я благодарно кивнул. — Спасибо за компанию. Повезло так повезло.

* * *

Напиток подействовал на меня ещё сильнее спустя некоторое время, когда я уже почти добрался до длинного дома. Помню, как хмуро меня поприветствовал Кайр и попросил кого-то из своих помощников проводить в комнату для гостей. Эта комнатка оказалась обычной, но чистой кладовкой с недавно поставленной кроватью. Очевидно, по причине того, что гости в длинном доме Гордо вековая редкость.

Я даже не стал раздеваться, просто упал и провалился в сон.

Однако моё сознание не спешило засыпать. Я будто перешёл на новый уровень.

«Я будто перешёл на новый уровень».

Это было закрытое пространство, и в то же время оно не имело края и будто бы целая вселенная с трудом бы сравнилась с этой бесконечностью, хотя в то же время я понимал, что подобное чувство лишь иллюзия или последствия крепкого алкоголя. Передо мной предстал весь космос с планетами и звёздными скоплениями, яркий и красочный, какого никогда не увидеть в реальности, только в фантазиях.

Однако кое-что совершенно не билось ни с моими фантазиями, ни с моим опьянением, кое-что новое и на самом деле вполне материальное. Мне трудно было преобразовывать чувства в образы и формы, а затем в символы, буквы и слова, но постепенно это происходило само по себе.

То ли призрак утерянного кольца, то ли неведомая сила, некогда пробуждённая этим артефактом, явилась ко мне во сне или же на время заменила его. Золотые буквы отливались передо мной на фоне бесконечного космоса, и я чувствовал, что волен сам выставлять то, что хочу увидеть. Не в полной мере, но всё же…

Уровень 17

Сила — 35

Реакция — 28

Выносливость — 40

Интеллект — 30

Удача — 100

О да. Я давно мечтал переделать это под себя. Ловкость? В целом и так понятно, но вот реакция… Куда яснее. Насколько быстро я среагирую в той или иной ситуации, как быстро ответит мой мозг и моё тело. Может быть, ерунда, но казалось, что я сам подстраиваю систему под себя. Удача теперь выглядела цельной, без того странного ноля, а харизма попросту пропала. Кажется, кольцо дробило интеллект, а здесь в своей голове я чувствовал, что это есть одно целое: харизма лишь часть интеллекта. Но этот прирост по всем пунктам, кроме удачи, меня настораживал. Сам я ничего не подкручивал и не мог, пожалуй, заветные циферки здесь в моей голове оставались такими же недвижимыми, как сама гора народа Саттин. Но каким образом система решила ожить во сне?

Навыки:

Путь воина — 10

Путь тени — 30

Путь ремесла — 28

А вот здесь я уже ничего не понимал. Мой контроль ослаб, и система, будто набирая скорость, раскладывалась подобно дорожке складывающегося домино.

Способности:

Мгновенное восстановление

Сокрытие

Сила Сталрока

Критический удар

Картина предстала целиком, время остановилось. Я мог бесконечно вглядываться в написанное и недоумевать, куда пропала значительная часть способностей и почему-то, что осталось, выглядело иначе.

Кажется, каждую из представленных способностей можно было раскрыть, это работало и не являлось частью моей фантазии. Это было скорее частью чего-то непознанного, поселившегося во мне после стольких магических вмешательств.

Мгновенное восстановление — максимальный ранг способности, возможность восстановления с недолгими перерывами. Внимание: частое применение увеличивает длительность сна и качественного отдыха.

Сокрытие — характеристики и замыслы скрыты от чужих глаз и магических артефактов.

Сила Сталрока — его смертоносная тень окутывает клинок и щит. Внимание: сделка с богами мало чем отличается от сделки с дьяволом.

Критический удар — средний ранг способности боя.

Я улыбнулся сам себе. «Сделка с богами мало чем отличается от сделки с дьяволом». И откуда это взялось? Неужели мои собственные мысли? Очень похоже на бессознательное. Всё так поменялось, и мне казалось, что достаточно задать вопрос той запрятанной части в глубине души и тотчас же придёт ответ.

Часть способностей пропали из-за потери кольца. Оказывается, не все оставались при владельце, часть из них мы носители кольца будто бы брали взаймы, что выглядело так же ненадёжно, как и сделка со Сталроком.

* * *

Я проснулся удивительно бодрым, поднялся с кровати и ещё некоторое время сидел на краешке, обдумывая свои сновидения. Неужели это правда? Я каким-то образом вернул свои аналитические способности, но просто так воззвать к внутренней системе вне сна у меня всё равно не получится.

С новыми силами я вышел в коридор. В длинном доме царила полная тишина. Мне нужно было привести себя в порядок и хотя бы умыться перед тем, как отправляться в карманный мирок Алькубере.