Ни разу ещё так сильно я не загонял лошадь. Я не сбавлял скорости на прямых участках, хотя изматывающий темп вынуждал делать частые привалы. Мне упорно казалось, что так я доберусь до Нагорья быстрее.

Стоило перейти на галоп, как сердце начинало биться чаще. Держаться в седле на такой скорости для неопытного всадника настоящая мука: руки дрожали, а в стременах то и дело ускользало чувство устойчивости.

Встречный ветер швырял в лицо пыль, глаза постоянно слезились. Дыхание сбивалось, грудь будто стягивало ремнём. И если мне приходилось так тяжело, я даже не представлял, какой ценой лошадь выдерживает наш путь.

Внутри постоянно царапалась тревога. Меня не было в Нагорье слишком долго. И чем ближе я был к цели, тем сильнее росло во мне плохое предчувствие.

До поселения оставалось совсем ничего. Заснеженная горная гряда уже показалась на горизонте сквозь сгущающиеся вечерние сумерки. И с наступлением вечера я решил устроить полноценный привал, переждать ночь и восстановить силы. Было бы глупо явиться уставшим и рассеянным в ожидании неизвестного.

И всё же времени на обратный путь я сэкономил порядочно.

Я нашёл подходящую площадку на пологом склоне лесистого холма. Деревья на границе леса густо смыкались, и ветер почти не пробивался сквозь кроны. Перед лесом из-под талого снега выступила россыпь крупных камней, один из которых был даже с меня ростом — огромная глыба. Мне это место показалось очень удобным, чтобы устроить стоянку.

Совсем рядом тёк узкий мелководный ручей. Настолько мелкий, что я мог бы запросто перепрыгнуть его с разбега или перейти вброд, не намочив коленей. Сквозь прозрачную бурную воду было видно усыпанное светлой галькой русло.

Дорога вымотала меня до предела. Щуплый студент, коим я когда-то был, ещё на половине такого пути упал бы замертво.

Пальцы после поводьев едва сгибались, рубаха на спине прилипла к коже, голова гудела тяжёлым эхом. Стоило ступить на землю и воспользоваться быстрой передышкой, как тяжесть быстро сползла с плеч. Тепло и прилив сил наполняли меня не из кольца, но изнутри, будто моё сердце было напитано невиданной силой, резервы которой я мог использовать по запросу через время. И до сих пор самый первый мой полученный навык показывал наибольшую пользу. Даже удача не работала так часто.

Постепенно приходя в нормальное состояние, я погладил взмыленную лошадь по горячей шее. Бедная кобыла дрожала от изнеможения. Я поспешил снять с неё сбрую, затем отвёл к воде и насыпал остатки овса из небольшого мешка.

— Прости, это всё что есть, но мы уже близко, — тихо произнёс я, ещё раз погладив лошадь. В ответ она лишь приподняла голову и негромко фыркнула.

Я до сих пор так и не дал ей имени, потому как даже и не предполагал, что в моём окружении всё же появится настоящая терпеливая и верная скаковая.

Я оставил её у водопоя, на виду, и принялся за работу, занялся лагерем.

Сухих веток под ногами оказалось мало, но я нашёл несколько мёртвых кустов и целое поваленное дерево. Для розжига веточек хватало, а вот что-то покрупнее приходилось добывать силой: без пилы оставалось только вцепиться в плотные слои древесины и вырывать их по частям. К счастью, было за что ухватиться — ствол местами пошёл глубокими трещинами, да и сучьев на нём хватало.

Щепки разлетались во все стороны, пока я, чувствуя даже странное удовольствие, работал руками и плечами. Я хватался за уязвимые места, напрягал каждый мускул и с треском разрывал древесные волокна. Дерево оказалось промёрзшим и куда крепче, чем я сперва думал, но удача была на моей стороне: один из изломов пошёл так легко, что мне не пришлось возиться, укорачивая заготовки для костра.

Да, рваные, добытые грубой силой поленья вышли длинноватыми, но так даже лучше — дольше протлеют, а там, глядишь, хватит и до самого утра.

В какой-то миг у меня даже появилась вероломная мысль по-быстрому наклепать из дерева идолов Сталрока и использовать как топливо, но я всё же не стал настолько уж портить наши отношения.

Набрав внушительную охапку веток, разложил всё на месте, выбранном под кострище. Высечь искру из огнива — проще простого, чуть сложнее оказалось раздуть огонь. Нехотя костёр всё же разгорелся и принялся поедать немного отсыревшую древесину.

У ручья я умылся и помыл руки. Голод дал о себе знать урчанием в животе, подтолкнул меня поскорее вернуться к седельным сумкам со съестным у костра.

В припасах у меня было немного вяленого мяса, хлеб и пара горстей крупы. В ход пошло всё. Благодаря котелку и минутам кулинарной медитации над огнём у меня получилась неплохая каша с мясом.

Перед ужином я проверил доспех, который мне так и не пригодился — он скорее просто оказался обузой для и так перегруженной лошади. Я разложил все важные вещи, чтобы утром ничего не пришлось искать и тратить время на сборы.

Вскоре совсем стемнело, и я сел за ужин. Ел медленно, вслушивался в треск костра и редкие звуки погружающейся в ночь дикой природы. Закинув в огонь поленьев покрупнее, я уселся на расстеленную рогожку и даже не заметил, как провалился в сон.

* * *

Я проснулся от резкого звука и с чувством, что произошло нечто плохое. Сначала даже не понял, что послужило причиной, но вскоре услышал топот копыт. Моя лошадь пронеслась мимо костра, напуганная кем-то, и лишь громко фыркнула мне на прощание.

Приподнялся, ощущая впервые за долгое время неприятную тяжесть после сна. Пелена в глазах оказалась предрассветным туманом, что затянул все окрестности. Вспомнил, что по глупости вчера так и не стреножил лошадь, отчего теперь, возможно, остался в полном одиночестве.

Я не успел ничего понять.

Нечто с чудовищной силой ударило меня в грудь да так сильно, что в грудной клетке послышался хруст. Я упал на спину и захрипел, попытался втянуть хоть немного воздуха, но его будто, наоборот, вытягивали из лёгких. Я задыхался. Жгучая боль захлестнула сильным приливом.

В тумане промелькнули высокие тени. Чья-то грубая ладонь оказалась настолько большой, что полностью обхватила мою шею и потащила меня прочь от тлеющего кострища.

Я вцепился в огромную лапищу, выцарапывая ногтями чужие костяшки, цепляясь за крупные пальцы. На мгновение мне почти удалось разжать эту хватку, но тут передо мной возникла другая тень — ближе, отчётливее. Из серой пелены показался рогатый демон, но не обычный. Он в тяжёлых шипастых доспехах с менее уродливой мордой, чем у тех его собратьев, которых я привык истреблять десятками. У него был осмысленный взгляд и почти что человеческие глаза.

А ведь я уже встречал такого в сгоревшей деревне, в сопровождении огнедышащих рогатых. Но тогда обошлось без драки.

Помню, как могильный холод прокатился по спине от одной только мысли, что эти твари разумны. Но почему они пришли за мной именно сейчас? Что им нужно? Просто убить меня?

Морда демона передо мной исказилась в ухмылке. Он поднял ладонь и будто демонстративно показал горстку серой субстанции, похожей на пепел, затем подул мне в лицо.

Серебристая пыль обволокла глаза, нос и будто бы заполонила всё вокруг. Я невольно вдохнул, а после провалился внутрь себя на секунды. Выбираться обратно было тяжело, но я не сдавался. Заметил, что боль в груди куда-то мгновенно пропала, и я почему-то жалел об этом. Интуитивно казалось, что сильная боль помогла бы мне быстрее прийти в себя, зацепиться хоть за что-то реальное и настоящее.

Силы вытекали из меня стремительно, как вода из треснувшей бочки. Усталость накатила ещё сильнее, чем вчера после долгой дороги. Ноги стали ватными, руки не слушались. Я боролся с неведомой силой, пытающейся затянуть меня обратно в мир сновидений, а то и вовсе на тот свет.

Меня же тем временем продолжали тащить за горло. Для обычного человека, наверное, бы давно уже всё закончилось; но я чувствовал, как борются мои кровеносные сосуды, как сопротивляется мой разум и работают те циферки в системе, позволяющие мне гораздо больше, чем обычному человеку.

На грани потери сознания я услышал их речь. Не просто нечленораздельные звуки или злобный рык, как раньше, а отчётливые слова, незнакомый язык. Резкий, ломкий, гортанный. Однако неожиданно слух прорезали знакомые сочетания:

— Гур шах… А сейчас? Ты хочешь слышать нас? Ты понимаешь нас? Несите его к камню! Прикуйте!

Я едва держался, но мысли ещё цеплялись за реальность. Интересно, о чём он? Я точно не хотел их слышать — а вот они, похоже, очень даже хотели поговорить, раз не убили сразу. Но зачем? Что им нужно от меня, полуобморочного попавшего в ловушку путника? Знают ли они, кто я на самом деле?

Конечно, знают, и думать не о чем.

Меня тащили недолго. Остановившись, демон зачем-то развернул меня в сторону тёмного покатого валуна — он был ещё крупнее того, у которого я разбил лагерь.

За горло меня подняли как тряпичную куклу и с силой прижали спиной к холодному камню. Я зашипел от боли, когда шершавые острые выступы впились в лопатки. Демон грубо раскинул мои руки в стороны, будто подготавливая к распятию.

— Забивать! — рявкнул нечеловеческий голос.

Второй демон шагнул к нам. В одной лапе у него чернели тяжёлые стальные скобы, в другой — молот из такой же чёрной стали.

Пока первый демон держал мои запястья, второй прислонил к камню скобу. Раздался первый удар и сталь вонзилась в камень, причём на удивление легко и мягко, не оставляя и малейших сколов. Я, почувствовав некоторое облегчение после тяжёлого действия странного серого порошка, потому с большим любопытством наблюдал за происходящим и уже раздумывал: а хватил ли мне сил вырвать эти скобы просто давлением запястий? Наверное, хватит, но были подозрения, что мне сломали грудину и быстро пропавшая боль вернётся в самый неподходящий момент. Каким бы живучим я ни был, такая травма может дорого мне обойтись.

— Крепкий гур! — пророкотал второй демон, забивая вторую скобу, а я не сразу догадался, что говорил он про меня.

Обе скобы рогатый забил до упора, металл впился в мои запястья так плотно, что я почти не мог двигать пальцами.

Всё это время третий демон стоял чуть поодаль, как истукан вытесанный в камне. Я не сразу его заметил. Тоже закован в тёмные, будто закопчённые доспехи с множеством мелких скорее декоративных, нежели практичных шипов. Третий смотрел на меня будто бы с безразличием и не менял выражения лица. Он был существенно выше своих подельников, но вряд ли главный (я полагал, что приказы здесь отдаёт тот, что ранее вцепился в моё горло своей лапищей, пронумерованный мной как «первый»).

Второй, закончив работу, отошёл в сторону, уступив место первому, как я правильно определил — командиру. Главный демон смотрел на меня с любопытством, изучал как диковинку и держал свою огромную лапу на массивном мече с грубой гардой и широким прямоугольным лезвием. Таким только головы бычьи рубить, не иначе.

Судя по всему, демон чувствовал угрозу или просто был настороже, а, может быть, не доверял этим стальным скобам. Возможно, он был удивлён моему стремительно проясняющемуся взгляду, после действия непонятного вещества ведь наверняка они рассчитывали, что я хотя бы на некоторое время потеряю сознание.

Если они знают, кто я, они должны остерегаться. А я должен срочно искать выход.

Первый заговорил низким гулким голосом на привычном человеческом языке, что в этом мире звучал для меня одинаково везде. Было видно, как командиру противно уподобляться нам и подавлять свой рык.

— Дар-Азо наш повелитель. Тебе гур предлагает союз. Он знает, что ты такой же чужак в этом мире. Он знает, что ты хочешь вернуться домой. Он способен на многое, если хочешь.

Я показательно хмыкнул, пытаясь скрыть накатывающую дрожь от прилива адреналина.

Знает он… Дар-Азо. Так его зовут? Это и есть их король, тот, что получил на моих глазах от Артура под высокими сводами заброшенного храма, а потом трусливо сбежал? Тот, которого я случайно подстрелил из баллисты?

Вряд ли демоны разбирались в моих чувствах и воспоминаниях о доме, потому что я сам не сказать, чтобы часто думал о прошлом. Давно уже смирился, что всё осталось позади. Рогатые метили пальцем в небо, и, может быть, даже попали отчасти, но я им не верил.

Тыкать пальцем в небо я, и сам могу. Потому сказал, оскалившись:

— Вы меня хотели убить. А теперь решили договариваться? С чего бы?

Я и не надеялся, что попаду.

— Повелитель передумал. Он оценил твою стойкость.

— Передумал? Сейчас? — Я осмотрелся, но никого, кроме этих трёх рогатых, в округе не было. — Он где-то здесь, не так ли?

Даже на роже третьего, что строил из себя непроницаемую скалу, промелькнуло что-то вроде неприятия. Кажется, мне не положено знать о некоторых вещах, о которых я уже и сам догадался. Совершенно случайно, а может, по воле удачи.

— Тебе ни к чему об этом думать, — пробурчал первый, будто читая мои мысли. Его хмурая рожа выглядела довольно выразительной даже без бровей.

Значит, я прав. Может быть, они разумные, но не слишком умные.

— А если я вдруг решу остаться? — спросил я и воспользовался быстрой передышкой, отчего сразу почувствовал, как сердце ускорилось, разгоняя кровь, особенно по предплечьям, согревая руки под скобами. — Я не сильно-то и скучаю по дому.

Я соврал. Хотел понять, насколько сильно они стремятся договориться и что им на самом деле нужно. Чего добивается этот Дар-Азо?

— Тогда Дар-Азо сделает тебя своим вассалом, — демон слегка склонил голову, будто прислушиваясь к кому-то. — Повелитель передаст под твою власть остатки человечества. Мы не стремимся уничтожить всех людей… но этот мир будет принадлежать нам.

— Правда? — я задержал взгляд на демоне, стараясь показать заинтересованность. — И зачем вам этот мир?

Тварь даже не моргнула. Хотя… умели ли они вообще моргать? По крайней мере, рядовые звероподобные демоны — точно нет. Да и привычных век у них не было.

— Чтобы сохранить наш, — сухо ответил он.

Меня перекосило.

— Банальщина! — воскликнул я так громко, что на лицах троих рогатых будто на миг промелькнуло удивление. Трое громил — и все разом застыли, словно не ожидали такой реакции. — Тупое оправдание геноцида.

Да я и сам не ожидал.

Повисшая тишина продлилась недолго. Командир шумно выдохнул, будто осознавая, что сделка провалилась.

— Ты не будешь служить нашему повелителю, верно?

Я мог соврать и потянуть время, всё равно пока что мне будто не хватало сил вырваться и дать им отпор. Однако мой задумчивый вид и молчание были восприняты как отказ. Я даже не успел среагировать.

— Нет, значит? Повелитель видит и просчитывает все пути, — процедил командир и махнул рукой. — Снимите с него кольцо.

Демон справа схватил меня за руку и попытался стянуть артефакт. Раз. Другой. Металл даже сдвинулся с пальца, зато сам палец заныл от боли.

У рогатого на лице промелькнуло что-то уж совсем человеческое. Может раздражение? Растерянность?

— Не идёт, — ворчливо бросил он. — Защита.

— Рубить, — рявкнул первый и отступил.

— Эй! — Я даже вдохнуть толком не успел.

В руках второго вместо молота вдруг возник огромный топор. Он поднял его без замаха, будто держал кухонный нож. Я только и успел осознать, что сейчас будет очень больно… но боли не последовало. Адреналин мгновенно перекрыл всё.

Удар. Испуг. Раскалённая вспышка перед глазами. Будто из меня вырвали целый пласт, часть меня, с корнем. Всё же ощущение было странным, словно это происходило и не со мной.

Моя правая кисть упала на землю. Звук получился глухой и мерзкий. Затем хлынули струйки крови, быстро превращавшиеся в сильный поток.

Спустя миг я уже висел на одной руке. Обрубок бешено фонтанировал, окатывая камень и землю алым.

Я взвыл от ярости и от шока. Боли по-прежнему не было. Я дёрнул уцелевшей рукой так резко, что на мгновение подумал: сейчас лишусь и второй кисти. Но скобу вырвало из камня. Силы снова при мне. Свобода.

Демоны либо не ожидали подобного, либо их реакция была непозволительно медленной.

Я сосредоточился и позвал меч. Воздух вокруг меня дрогнул — такого ещё не было на моей памяти.

Сначала раздался резкий звук, чем-то похожий на свист или когда нечто острое на огромной скорости рассекает воздух. Из поредевшего тумана, будто сорвавшийся с цепи дикий хищник, вылетел меч.

На этот раз лезвием вперёд. Мне незачем ловить его за рукоять, особенно в столь неожиданный для врага миг. Незачем ловить в целом.

Оружие врезалось в ближайшего ко мне второго демона и вошло по самую гарду с хрустом, со рвущим хриплым звуком расслаивающейся плоти и ломающегося металла доспеха. И это без теневой оболочки Сталрока? Оружие было действительно легендарным.

Но этого было мало. Тварь зашаталась, но не рухнула. Демоническое тело было крепче, чем я рассчитывал. Либо офицеры живучее рядовых, либо этот меч способен лишь пробить доспех и плоть высокоранговых рогатых, но не способен их быстро убить.

Мне нужен был дар Сталрока.

Сила возвращалась рывками.

Я побежал в сторону, споткнулся и чуть не упал, но успешно перекатился — очень вовремя. Рогатые уже схватились за оружие, и третий ловко рубанул лезвием там где я находился мгновение назад, мне повезло, что он лишь рассёк воздух, иначе бы настал конец. Тот огромный меч не оставил бы мне и малейшего шанса.

Тем временем второй пытался выдернуть меч из своей грудины.

Всё происходило слишком быстро. Сквозь бурлящий адреналин с трудом получалось цепляться за крохи расчётливости. Описав дугу и прыгнув уже навстречу демонам я оказался за спиной раненного рогатого, коснулся рукояти застрявшего меча, окутав оружие тьмой, и резко потянул на себя. Меч вышел из тела легко, будто сам поскорее желал того.

Демон осел, затем рухнул замертво.

Тьма уже полностью обволокла лезвие и грозила двум оставшимся рогатым неминуемой смертью, но левая рука слушалась меня не так хорошо, как утерянная правая. Сильное кровотечение сказывалось на моём состоянии. В этот миг я больше боялся бесславно погибнуть от потери крови, нежели от высокоранговых демонов. Запястье продолжало истекать алым. Я был уверен, что ещё немного и я почувствую головокружение. Каким бы сильным я ни был, обильная кровопотеря всё равно доведёт меня до могилы, если ничего не предпринять.

Двое оставшихся кинулись на меня почти одновременно. Думать было некогда. Я метнул меч, вложил в бросок всё, что оставалось.

Первый демон уже заносил свой клинок, но меч, окутанный тьмой, ударил в него беспощадным тараном, и лезвие прошло насквозь. Звериный вой был коротким и сдавленным. Я же направлял клинок дальше, чувствуя, как тяжёлое тело изнутри сопротивляется, как меч режет и рвёт плоть, как вязнет в костях. Кажется возникла некая ментальная связь, нечто большее, чем просто управление мысленными командами. Вот что значит продолжение руки.

Остался третий самый молчаливый и высокий, с огромным мечом и будто бы самый опасный. Тот, что наблюдал за мной молча и безэмоционально с самого начала. Правда сейчас его лицо искажала злость и даже, как мне показалось, страх.

Я вернул меч в руку и направил лезвие в его сторону, предполагая, что с ним бой будет самым тяжёлым, но рогатый вдруг отшагнул в сторону к камню. Затем и вовсе отпрыгнул, перекатился, словно подражая мне же, схватил что-то с земли.

Рука. Моя отрубленная кисть. И кольцо на ней.

Рогатый посмотрел на меня осмысленно. Я понял по глазам, что он хотел сразиться со мной, он всё же не был трусом. Однако оставить меня без артефакта, кажется, было куда более важной целью.

Пространство за его спиной сморщилось, стянулось в узкую воронку черноты и грязно-серого тумана. Он исчез, просто растворился, забрал руку и то, что связывало меня с системой.

Наступила тишина.

Я рухнул на колени. Воздуха не хватало, голова уже вовсю кружилась. Раненая рука продолжала кровоточить, оставляя на камне тёмные пятна. Я оторвал кусок ткани с рукава и поскорее стянул обрубок в районе предплечья, но толку было мало.

Нужно искать другое решение.

Сначала я бежал, потом просто шёл, благо здесь было недалеко. Однако до углей кострища уже полз на четвереньках. Меня всего трясло, я чувствовал и холод, и усталость, и может быть приближающуюся смерть. Всё происходило будто в бреду.

Я искал уголь покрупнее, затем прижигал рану, долго и мучительно. Боль не была настолько уж сильной, как ожидал. Я боялся потерять сознание раньше, чем остановлю кровотечение таким варварским способом. Кровь остановилась не сразу, мне пришлось долго мучиться.

Кричать не было сил. На некоторое время, может на секунды, сознание всё же померкло, но стоило мне очнуться, как я первым делом почувствовал запах жжёной плоти, а потом вспомнил про быструю передышку и другие навыки, оставшиеся при мне. Пусть и теперь я не мог любоваться цифрами, как и не мог развиваться с той же скоростью, что и раньше.

Жаль. За убийство офицеров демонов получил бы много опыта. А теперь…

Судьба подарила мне столько козырей, и вот я так бездарно начал их терять. Где же моя удача?

Когда я отполз от костра, дышать стало чуть легче, кровь больше не текла. Минуты я лежал на боку, успокаивал дрожь во всём теле и ждал, пока восстановятся резервы. Силы возвращались сами по себе, но не так быстро, как хотелось.

Пока я медленно перебирал мрачные мысли, где-то рядом раздалось тихое постукивание копыт.

Я поднял голову. Кажется, одна из проблем отпала сама собой.

На пологий склон вышла моя лошадь. Она вернулась, будто почувствовала, что сейчас нужна мне как никогда, что здесь теперь безопасно и ей ничего не грозит. А ведь твари наверняка бы зарубили её, чтобы у меня не было ни малейшего шанса сбежать.

Она медленно подошла к костру, мотнула головой, будто извиняясь.

— Молодец… — прохрипел я.

Прокачанная быстрая передышка снова помогла мне, и вот я уже стоял на ногах, хотя всё равно чувствовал себя дурно.

Из последних сил я собрал самое важное и погрузил на лошадь. Уже верхом проехал к месту сражения и окроплённому моей кровью большому камню. Трупы рогатых остались на месте, никуда не исчезли. Ещё несколько минут я потратил, обшаривая их, но так ничего и не нашёл. Вряд ли, конечно, они носили при себе какие-то приказы или тайны их повелителя. Просто стоило проверить.

Туман окончательно спал, я выехал на дорогу в сторону поселения. Не спешиваясь, соорудил из рваного плаща повязку на плечо, которая скрыла бы на время моё состояние калеки.

Конечно, рано или поздно мне придётся показаться перед всеми без кисти и кольца. Пойдут новые слухи, часть людей потеряет веру в меня и начнёт бояться демонов ещё сильнее. Мне будет труднее сражаться, пока я не научусь владеть мечом в левой руке, а на это может уйти очень много времени без кольца. Я не знал, что мне делать дальше и как противостоять рогатым в одиночку.