Малика медленно шла по длинному коридору, её каблуки гулко отбивали ритм на холодных каменных плитах. Каждый шаг отдавался в сердце ядовитым уколом ревности. Шейх всё чаще проводил время с этой русской… Евгенией. Её рыжие волосы сверкали на солнце, словно огонь, и этот огонь сжигал всё, что Малика считала своим. Она всё видела, всё понимала: как его глаза, раньше такие жадные до её тела, теперь искали лишь одну женщину. А Малику…Малику стегали плеткой из-за нее. Впервые за все время пребывания в гареме. И пусть эта рыжая тварь спасла ее. Но это было не спасение а хитрость. Она хитрая дрянь.

«Как она смогла завладеть его вниманием? – думала Малика, сжимая кулаки. – Я часто бывала в его спальне. А теперь что? Русская сучка занимает моё место? Нет, этого я не позволю!»

Она остановилась у окна, откуда открывался вид на цветущий сад. Где-то среди этих деревьев Евгения и шейх сейчас ужинали. Легкий ветерок доносил звуки живой музыки, наполняя ночь мелодией страсти и востока. Малика сжала перила, и острые ногти больно впились в ладони. В её голове всплыла сцена, как эта рыжеволосая женщина однажды бросилась к шейху, умоляя его пощадить Фариду и Малику, когда те ожидали наказания за свои грехи. Но то, что случилось потом, поразило всех. Шейх не только не покарал Евгению на месте, но и выполнил её просьбу. Это было невероятно. Это было унижением для Малики. Лучше бы плеть опускалась на ее спину снова и снова чем видеть горящие глаза Амирта устремленные на другую.

Малика пыталась подавить гнев. Она всегда была первой, лучшей, главной, после Лейлы конечно, но Лейла никогда не была помехой. Она уже пройденный этап. Все пророчили Малике новое место возле шейха. А теперь… Теперь она теряла его, и причина была очевидна. Русская выскочка, рабыня, простая вещь, вдруг стала соперницей.

— Евгения должна исчезнуть, — произнесла Малика, не осознавая, что говорит это вслух. Она знала, что этот вопрос можно решить только одним способом: либо она, либо Евгения.

Малика сидела в своей комнате, окруженная верными ей женщинами. Они всегда следовали за ней, как тени. Их глаза светились от страха и поклонения. Рыбы прилипалы. Ни одна из них ни разу не была избрана. Ни одна…Зато они мечтали стать слугами приближенной шейха. Но вместо этого…вместо Малики новую комнату дали Евгении.

— Нам нужно действовать осторожно, — прошептала Малика, обводя их взглядом. — Евгения не должна выжить. Уберите ее. Я хочу, чтоб она сдохла. Я дам деньги, украшения… и как только займу ее место, а точнее свое место – возвышу ту, кто мне поможет до себя.

— Я могу сделать это так, чтобы всё выглядело как несчастный случай. Никто не узнает. Вначале придушу ее, а потом вскрою ей вены. Пусть все думают, что она покончила с собой.

Малика кивнула, её сердце было наполнено мрачным удовлетворением. Она знала, что эти женщины преданы ей, что они сделают всё, что она скажет. Она задумалась о плане: Евгения спит в новой комнате, которую шейх выделил ей. Ночью всё будет погружено в тишину, и убийцы легко смогут проникнуть в её покои.

— Это должно случиться сегодня ночью, — приказала Малика, её глаза вспыхнули решимостью. — Сделайте все чисто. Я не хочу следов.

Омар, ходивший по гарему в эту ночь, почувствовал странное беспокойство. Он всегда был внимателен к малейшим изменениям, и сегодня воздух был наэлектризован напряжением. Он знал, что что-то должно произойти. Его верный человек, слуга, которого Омар сам обучил, подошёл к нему. В его глазах читался страх и паника.

— Господин, я слышал разговор. Слуги Малики планируют убить ту новую, русскую. Сегодня ночью.

Омар сжал кулак. Внутри его всё кипело. Шейх доверил ему гарем. Если что-то случится с Евгенией, вина ляжет на него. Ему кишки выпустят и кожу живьем снимут. Может за другую так переживать не стоило, но эта…за нее полетят головы.

— Когда? — его голос был холоден.

— Сегодня. Ночью. Они хотят убить её во сне. Сучки хитрые. Малика идет на крайние меры.

Омар знал, что не может терять ни секунды. Ведьма проклятая. Ну как они не понимают, что все кончено? Если их не зовут больше недели – все, конец. Шейх больше не вернется, его интерес угас. Надо смириться, получить свое и уйти. Такова их доля. Но нет. Нет. Шармуты такие пытаются получит больше, строят козни. Если у Малики получится начаться апокалипсис и для нее же тоже. Но ревность затмевает разум. Тупая дура!

***

В гареме стояла глубокая ночь. Луна осветила длинные коридоры, на улице слышались лишь отголоски вечернего бриза. Слуги Малики двигались бесшумно, как змеи, скользя по темным углам дворца. Они приблизились к комнате Евгении. Одна из них держала в руке бутылку из-под минералки, наполненную бензином, чтобы поджечь комнату после того, как всё закончится. Евгения лежала в своей постели, её дыхание было ровным, но глубоким. Она не подозревала, что её жизнь висит на волоске. Одна из служанок уставилась на нее… с такой же ревностью как и ее ревнивая подруга. Красивая эта русская. Волосы огненные, пылающие как факел, ресницы длинные, бархатные. Губы пухлые, чувственные, кожа белоснежная. Им приходилось свою отбеливать, а волосы красить… А эта дрянь. Ей все досталось от природы. Подушка медленно опустилась на лицо Евгении. Другие женщины были готовы ее держать, чтоб не могла сопротивляться.

Дверь с грохотом распахнулась. Омар влетел в комнату, его глаза метали молнии. Он схватил одну из убийц за руку и откинул ее в сторону, вторая замерла от страха. Всё произошло за долю секунды. Омар раскидал женщин в разные стороны. Отхлестал по щекам. Его люди схватили девушек и выволокли в коридор.

Евгения проснулась от звуков борьбы. Она не понимала, что происходит. Ее красивые голубые глаза широко распахнулись, когда она увидела фигуру Омара в тусклом свете луны.

- Что…что происходит?

— Ты в безопасности, — его голос был спокойным, но строгим. – Уже в безопасности!

Наклонился посмотрел на графин с водой, понюхал стакан. На всякий случай приказал чтоб унесли графин и принесли новый.

- С сегодняшнего дня всю еду Евгении пробовать, как и воду. Ничего не подавать пока не прошло личную пробу Хасаном.

Омар вывел Евгению из комнаты, она вся дрожала, кутаясь в цветастую шаль. Они вышли во двор, где воздух был свеж и прохладен. Её ноги дрожали, и она едва могла идти. Омар знал, что ей нужно объяснить, что её жизнь в опасности, но он не хотел пугать её больше, чем она уже была испугана.

— Я хочу чтоб ты понимала, что произошло сегодня, — сказал он, остановившись и посмотрев на неё. — Тебя пытались убить.

Евгения в ужасе прижала руку к губам.

— Кто? — прошептала она, её голос дрожал.

— Малика, — коротко ответил он. — Но это лишь одна из…

Евгения побледнела еще больше. Её руки начали дрожать.

— Почему? Я ничего не сделала…

Омар покачал головой.

— Ты не понимаешь, в каком мире ты находишься. Здесь любой шаг может стать причиной твоей смерти. А ты делаешь очень много шагов… В верном направлении. В направлении Шейха. И это видят.

- Я не хочу быть просто игрушкой! И никогда не буду!

Какое завидное упрямство!

Омар взглянул на Евгению, заметив в её глазах смесь страха и вызова. Он знал, что для нее всё это было новым —мир, полный интриг и тайн, был чужд её прошлому. Но, несмотря на это, она стояла перед ним с поднятой головой, готовая бороться. Таких он пока здесь не встречал. И вот эта сила может стать либо ее триумфом, либо жуткой кончиной.

— Ты не понимаешь, что значит выжить в этом месте, — повторил он, его голос стал ниже и серьёзнее. — В гареме нет места слабости. Здесь каждый шаг под наблюдением десятка глаз, каждое слово может стать твоей ошибкой. Ты не можешь позволить себе быть слишком наивной.

Евгения вскинула голову, её голубые глаза вспыхнули.

— Я не буду играть по их правилам, — её голос был дрожащим, но полон решимости. — Я не позволю им превратить меня в одну из тех женщин, которые живут ради того, чтобы угождать. Я не хочу быть рабыней. И не буду!

Омар скрестил руки на груди, его брови сошлись на переносице это или ум или такая дикая глупость, которая сведет эту русскую в могилу.

— Ты говоришь, как будто у тебя есть выбор, — произнёс он с упрямым спокойствием. — Но в этом мире, Евгения, не так много вариантов. Здесь выживает тот, кто понимает правила игры и умеет их использовать в свою пользу. Ты, похоже, всё ещё не осознаешь, насколько опасно твоё положение.

Евгения, вся дрожа, сжала кулаки, кутаясь плотнее в свою шаль. Её дыхание было прерывистым, но она явно не собиралась сдаваться. Она как будто чувствовала, как что-то внутри неё поднимается — то, что она не могла заглушить. Это было её желание жить и бороться, желание не быть сломленной. И Омар это желание видел.

— Если шейх думает, что я одна из тех, кто готов подчиняться, он ошибается. Я не стану чьей-то куклой…даже куклой эмира, — произнесла она, и её голос стал тише, но твёрже.

Омар с трудом сдержал усмешку, едва заметное движение уголков его губ говорило о том, что её дух вызывал у него уважение, но также и лёгкое сожаление. Он знал, что шейх пусть и пленен этой женщиной с легкостью может ее сломать, если игра зайдет слишком далеко.

— Ты можешь не хотеть быть игрушкой, но твоя судьба не всегда зависит от твоих желаний. Шейх — властный человек. И ты не понимаешь, что сейчас ты не просто объект его внимания. Ты — цель для всех, кто хочет сохранить свою власть в гареме.

Евгения сделала шаг назад, её руки нервно сжались.

— И что они сделают? — её голос был едва слышен.

Омар сделал паузу, его взгляд становился всё более острым.

— Ты не просто женщина для него. Ты — его слабость. А слабости шейха всегда становятся объектом охоты для тех, кто жаждет удержать своё место рядом с ним.

Она с недоверием покачала головой, её волосы слегка развевались на ветру.

— Я не слабость. Я человек, — сказала она тихо, её голос прозвучал с болью.

Омар вздохнул, глядя на неё внимательно.

— Возможно, именно поэтому ты и стала его слабостью. Твоё упрямство — это не слабость для тебя, но в этом мире оно может стать тем, что тебя уничтожит, — его слова звучали как предостережение.

Он сделал шаг ближе, заглядывая ей прямо в глаза, его лицо было суровым и мрачным.

— Внимание шейха может стать для тебя ловушкой. И Малика — не единственная, кто заметил это. Женщины гарема давно не видели, чтобы он проявлял такие чувства. Это делает тебя их главной угрозой.

Евгения стояла, вся сжавшись от холода, но в её глазах горело неприкрытые огонь и решимость. Она уже не могла вернуться назад. В этом мире она должна была бороться за свою жизнь.

— Я не буду их жертвой, — произнесла она, чуть сжав губы. — И я не буду бояться.

Омар кивнул, его лицо осталось бесстрастным, но где-то внутри он понимал, что эта женщина не из тех, кто сдаётся. Он не мог не восхищаться её решимостью.

— Я не говорю, что тебе нужно бояться. Я говорю, что тебе нужно быть осторожной. В следующий раз я могу не успеть.

Евгения глубоко вздохнула, пытаясь собраться с мыслями. Она больше не могла позволить себе быть слабой. Этот мир требовал от неё не просто выживания — он требовал, чтобы она была сильнее всех.

— И что мне делать теперь? — спросила она, её голос был тихим, но полным уверенности.

Омар посмотрел на неё пристально, а затем выдохнул.

— Жить. Продолжать жить, но делать это умно. Не бросай вызов без необходимости. И запомни: я всегда рядом. Но если ты не хочешь стать жертвой, тебе придётся играть по его правилам, пока ты не придумаешь и не утвердишь свои.

Евгения кивнула, её взгляд стал твёрже.

— Я понимаю. И я сделаю всё, чтобы выжить, — произнесла она с уверенностью, которой раньше не было. – и я перестану быть рабыней или умру!

Омар слегка улыбнулся.

— Мы увидим, на что ты способна, а теперь иди к себе…Шейху не стоит знать, что произошло сегодня ночью…пока не стоит, — тихо сказал он, а затем повернулся и пошёл в сторону дворца.