Глава 9

Когда Халид окажется вне игры, Лейла, конечно, захочет получить своё вознаграждение. И он ей его даст. Рыжая исчезнет так же быстро, как появилась, и Лейла получит свою долгожданную корону.

Но Шахид знал, что после того, как их общий враг падёт, она станет его следующим препятствием. И он уберёт её так же, как уберёт Халида и Амирта, когда придёт время. Она была удобна, но не более. Этот союз был лишь шагом к его цели — окончательному падению его брата.

С этими мыслями он покинул зал, его лицо оставалось холодным и непроницаемым. В нём не было радости, не было возбуждения. Только твёрдое, мрачное удовлетворение. Всё шло по плану.

Шахид прекрасно знал, что этот момент — редкий шанс, возможно, единственный, когда он может спокойно действовать, не боясь, что его разоблачат. Амирт и Халид отсутствовали в стране, уехали в деловую поездку, о подробностях которой никто не знал, кроме самых близких доверенных лиц. Они должны были заключить важное соглашение с одним из зарубежных партнёров, и Амирт взял с собой Халида — своего верного советника, свою тень, свой щит, за которым всегда скрывался.

Для Шахида это была идеальная возможность. Брат и его правая рука были далеко, оставив дворец и всю страну в его руках. Пока шейх и его советник занимались своими делами за границей, Шахид начинал свою игру здесь, в их отсутствие, словно хищник, оставшийся на охоте без надзора. От одного осознания этого его губы тронула едва заметная, ледяная усмешка. Всё было слишком удачно, чтобы быть совпадением. Он знал, что время сейчас на его стороне.

Он тщательно подбирал слова, намёки, обращённые к советникам, и его голос был одновременно мягким и настойчивым, как ядовитый шёпот, разъедающий спокойствие. Каждый раз, когда он упоминал о слабостях шейха, о его личной драме и отвлечённости на гарем, он делал это так, будто заботился исключительно о стабильности страны. Ему не нужно было прямо говорить, что Амирт стал слишком мягким, слишком уязвимым. Он лишь осторожно подталкивал советников к тому, чтобы они сами делали выводы.

— Вы ведь понимаете, — говорил он как-то раз, когда обсуждение коснулось планов на ближайшие месяцы, — что в наше время мы не можем позволить себе отвлекаться на личные дела. Сейчас нужно думать о будущем страны, о том, чтобы защитить её от внутренних и внешних угроз. Но разве мы можем позволить себе такую роскошь, когда наш правитель… поглощён другими заботами?

Он замолчал, будто сам не решаясь продолжить мысль, но видел, как его слова, как яд, медленно растворяются в сознании его слушателей. Советники переглянулись, кто-то осторожно кивнул. Отсутствие шейха и его советника создавало в воздухе особую атмосферу, почти тревожную. Их не было, и никто не знал, когда именно они вернутся. Это породило в сердцах советников и приближённых неосознанное беспокойство, которое Шахид с удовольствием усиливал.

В их отсутствие он мог делать то, о чём давно мечтал. Он мог показывать себя как достойного и надёжного руководителя, чьи слова звучат трезво и рассудительно, кто, в отличие от шейха, не увлекается личными страстями и не позволяет эмоциям затуманивать разум. Он видел, что его слова попадали в цель, как хорошо наточенные стрелы.

— Амирт — справедливый правитель, никто не спорит, — продолжал он, делая вид, что защищает брата. — Но разве не было бы разумно иметь… дополнительную опору, пока его нет рядом? Сильное плечо, на которое можно опереться, если вдруг понадобится. Вы ведь понимаете, как это важно для нашей страны.

Он говорил это почти как бы между прочим, бросая короткие взгляды на лица советников, проверяя их реакцию. Ему не нужно было настаивать, ему даже не нужно было задавать прямые вопросы. Он видел, как старшие советники переглядывались, как кто-то кивал едва заметно, как их взгляды начинали полниться тревогой, пока не оборачивались к нему — к Шахиду, младшему брату, который, как всегда, стоял в тени. Но теперь эта тень начала казаться им надёжной.

Пока Амирт и Халид отсутствовали, Шахид был готов играть свою роль до конца. Он выглядел как заботливый младший брат, верный своей семье и стране, но его настоящая цель была куда мрачнее. Он хотел, чтобы советники и приближённые начали видеть в нём не просто «резерв», не просто подстраховку на случай непредвиденных обстоятельств. Он хотел, чтобы они видели в нём того, кто сможет вести их вперёд, когда наступит кризис. Того, кто спасёт страну, когда её правитель окажется слишком слаб.

Шахид понимал, что его слова распространяются по дворцу, словно туман, наполняя сознание всех, кто их слышит, лёгкой тревогой и одновременно странным успокоением. Он знал, что через какое-то время его образ заботливого младшего брата, готового стать «резервным правителем», закрепится в умах советников и придворных. Его план был медленным, но верным. Он не собирался действовать в открытую. Наоборот, он хотел, чтобы его влияние росло изнутри, тихо, незаметно, пока не станет частью самого дворца.

Когда Амирт и Халид вернутся, Шахид не сомневался, что они ничего не заподозрят. Он снова примет свою привычную маску покорного и благоразумного младшего брата, который всего лишь заботится о благополучии семьи и страны. Но когда наступит время, когда придёт день, которого он так ждал, — у него уже будет достаточно влияния, чтобы одним точным ударом сорвать Амирта с трона.

Шахид усмехнулся, оставшись один в своём кабинете. Он видел, как тонко и изящно плетутся его сети, и как каждый из советников, каждый из приближённых понемногу попадался в них, как муха в паутину.

***

Лейла вошла в покои шейха с тихим, но настойчивым видом, тщательно выбирая выражение лица. Она знала, что Амирт не терпит суеты и излишнего волнения, и поэтому приняла вид женщины, принесшей важные, но неприятные новости — той, кто пришла, потому что чувствует долг перед своим господином. В её глазах читалась легкая тревога, тщательно отрепетированная перед зеркалом, её взгляд был направлен вниз, чтобы усилить впечатление сдержанности и осторожности.

Шейх поднял голову от документов, которые изучал, и бросил на неё холодный взгляд. Его лицо, как всегда, было непроницаемым, и Лейла знала, что ему не понравился её визит. Но она была готова. Она сделала глубокий вдох и, чуть прикусив губу, будто сомневаясь, стоит ли говорить, начала:

— Господин… мне крайне неловко приносить вам такие известия, — она замялась, опуская глаза, как будто сама не решалась говорить. — Но иногда… иногда нужно проявить жесткость, чтобы защитить честь дома. Ведь теперь мы вместе с Назирой присматриваем за гаремом.

Шейх лишь слегка приподнял бровь, глядя на неё сдержанно и отстранённо. Ему было не до мелких дворцовых сплетен, и Лейла это понимала. Её задача заключалась в том, чтобы постепенно, незаметно ввести в его сознание нужную мысль.

— Мне донесли слухи, господин, — она сделала паузу, подбирая слова, чтобы не показаться излишне взволнованной, — слухи… о том, что одна из женщин во дворце, которой вы когда-то оказали милость, ведёт себя снова неподобающим образом.

Шейх не ответил, его взгляд оставался холодным и немного усталым. Он явно ждал от неё конкретики, и Лейла знала, что не может слишком затягивать.

— Говорят… — её голос стал тише, она посмотрела на него с жалостью и лёгким осуждением, — говорят, что она якобы снова путается с одним из ваших охранников. Слуги шепчутся, что её видели с ним… наедине. Я не хочу верить в это, господин. Но эти слухи множатся, и... если они дойдут до ушей других советников, это может вызвать… недопонимание. Вы и так были слишком милостивы. Не станет ли это причиной для других девушек…вести себя вызывающе.

Она замолчала, давая ему переварить сказанное. Шейх, однако, не проявил ожидаемой реакции. Его взгляд остался таким же сдержанным, и Лейла на мгновение засомневалась, задели ли его её слова так, как она надеялась.

— Лейла, — его голос прозвучал низко и ровно, почти безразлично. — Слухи и сплетни в этом доме — это не моя забота. У нас есть другие, чтобы следить за порядком. Это их обязанность. Не приноси мне больше сплетни. Займись детьми. Не мешай заниматься государственными делами.

Её сердце на миг дрогнуло. Но Лейла сохранила спокойное выражение лица и слегка наклонилась, демонстрируя покорность. Она знала, что должна уйти сейчас, не настаивая, чтобы не вызвать подозрений. Сдерживая разочарование, она сделала шаг назад, опустив голову.

— Конечно, господин, — ответила она мягко, словно соглашаясь, — я лишь хотела предостеречь вас. Не стоило бы допускать, чтобы такие слухи касались вашего дома. Они порочат его честь.

Шейх не ответил, вернувшись к своим бумагам, и Лейла поняла, что её время истекло. Она с поклоном вышла из комнаты, сохраняя вид смиренной и покорной. Но, пройдя по коридору, она остановилась у двери, затаив дыхание и прислушиваясь. Она знала, что Амирт, каким бы сдержанным он ни казался, всё равно будет переваривать её слова, что они уже пустили корни в его сознании.

Вскоре она услышала, как он резко позвал Омара. В его голосе теперь звучала подавленная ярость, гнев, который он старательно скрывал от Лейлы, но который, как она знала, полыхал у него внутри. Лейла затаила дыхание, едва скрывая свою радость, слушая каждое его слово.

— Омар! — рявкнул шейх, и Лейла ощутила, как воздух в комнате наэлектризовался от его гнева. — Я хочу, чтобы за ней следили. Каждый её шаг. Если она и правда ведёт себя… как шармута, я хочу знать об этом первым. Понял?

Лейла с трудом подавила улыбку, слыша, как его голос становился всё жёстче, острее, наполняясь скрытым отвращением и разочарованием.

— И если не дай Аллах, она и в самом деле с кем-то спуталась, — продолжил шейх, его голос был полон ледяного презрения, — закрой её, как крысу, в подвале. Это будут ее последние дни…она сдохнет.

Лейла услышала, как Омар ответил ему коротким, послушным «Да, господин», и улыбка наконец тронула её губы. Её план сработал. Шейх поверил ей. Её ложь пронзила его разум, оставляя за собой след яда, который будет тлеть и разъедать его терпение каждый раз, когда он увидит Евгению.

Когда Лейла отошла от дверей и направилась в сад, её походка стала лёгкой и непринуждённой. Теперь, наконец, она могла позволить себе насладиться этим моментом.