– КЛАРА МИЛТОН, какого хрена ты творишь?

Отрицать содеянное было бессмысленно. К тому же кисть, с которой начали капать розовые капли на банку, все еще была зажата в моей руке. Белая задняя стена пекарни теперь плавно переходила в розовый, создавая эффект омбре. Хоть оттенок получился нежным, но таким ярким, что выбивался из черно-белой палитры. Получилась настоящая акцентная стена. Уникальная. Великолепная.

Я не стану извиняться. И уж тем более не собираюсь удостаивать его тем вниманием, на которое он так самонадеянно надеялся. За последний год во время ремонта он поступал со мной точно так же.

– Вышло даже идеальнее, чем я могла представить, – констатировала я, так и не повернувшись к нему лицом.

Он подошел сзади, выхватил кисть из пальцев и со злостью сунул ее обратно в краску.

– Ты в своем уме? Это… Нам через два месяца открываться.

– Доминик, я прекрасно помню дату. – От одной только мысли об этом меня накрывала волна усталости. Работать с ним, находиться рядом, просто существовать в том же пространстве представлялось немыслимо тяжелым испытанием, какого не выпадало на мою долю.

– На работе тебе следует обращаться ко мне «мистер Харди».

– А тебе, пожалуй, стоит обращаться ко мне «мисс Милтон», – съязвила я в ответ.

– Боже, я знал, что ты не подготовлена к ведению бизнеса, но не предполагал, что ты настолько некомпетентна. – Доминик покачал головой, уставившись в стену.

– Некомпетентна? Ты серьезно? А Риту, которая раздает непрошеные советы по поводу вывески Паломы, ты считаешь компетентной…

– Это уже решено, – оборвал он меня.

И в тот же момент на мой телефон пришло сообщение. Я почувствовала вибрацию до того, как достала гаджет и взглянула на экран.

Палома:

Доминик сказал Рите, что название моего магазина остается прежним. И знаешь что? Он его даже похвалил.

После текста стояло десять плачущих смайликов. Я положила телефон на стойку и в недоумении подняла на мужчину глаза.

– Ты разрешил ей оставить название?

– Оно подходит ее магазину, – коротко бросил он, не добавив больше ни слова.

Прищурившись, я старалась прочесть его истинные намерения, но тщетно.

– Отлично. Ну… – С трудом сглотнув, я попыталась собраться с мыслями после внезапного открытия, что Доминик, оказывается, не законченный мерзавец. – Извини, но я здесь для того, чтобы сделать эту пекарню максимально успешной.

– И ты полагаешь, что тусоваться со всеми, вместо того чтобы работать, как-то поспособствует этому?

– Да. Это называется «налаживание контакта с коллективом» и изучение того, как курорт будет функционировать с учетом особенностей их характеров. А некомпетентность – это когда ты исчезаешь, несмотря на то что ты генеральный директор этого чертова курорта.

– Прежде всего я инженер-архитектор и дизайнер. И давай начистоту: большинство генеральных директоров не станут тратить время на общение, когда необходимо работать. У Риты все под контролем.

– Ты прямо с головой погрузился в работу с этим напитком, да? – Я указала на стакан, зажатый в его пальцах.

Он поднял стакан, чересчур резко качнув им, давая понять, что, вероятно, пьян не меньше меня.

– Клара, я заслужил право хоть на секунду расслабиться.

– Только не в тот момент, когда твоя ассистентка прямо сейчас разносит в пух и прах твоих сотрудников.

– Рита знает, что делает. Если требуются изменения…

– Вы оба хотели поставить кофемашину на чертовой кухне, а не здесь, за прилавком. Ни один из вас не имеет ни малейшего представления о том, как обращаться с этой машиной, как печь в принципе или как управлять кухней.

– Для этого не нужно рождаться гением, – проворчал он.

Будь у меня в руках по-прежнему кисть, я бы запустила ее Доминику в лицо.

– Думаешь, что во всем разбираешься лучше всех? Тогда ступай на мою кухню и продемонстрируй свои таланты.

– Что?

– Иди и приготовь мне, черт возьми, пирожное. Ты считаешь, что мои навыки не соответствуют уровню твоего престижного курорта, тогда докажи, что способен готовить лучше меня. А еще лучше – попробуй мои пирожные хоть раз и скажи, что они недостойны стоять рядом с творениями твоих мишленовских шеф-поваров.

Он прищурил изумрудные глаза:

– Вы что, бросаете мне вызов, мисс Милтон? Даже после того, как облили краской мои стены?

– Это не твои стены. А мои, – смело заявила я, подошла и толкнула его в плечо, словно имела на это полное право.

Пусть все вокруг трепещут перед ним, но мне уже было не страшно. Эта пекарня принадлежала мне, и провал, если он случится, тоже будет моим. Ни за что не позволю забрать ее у меня. Некуда больше отступать.

– О, да передо мной теперь воин, – промямлил он себе под нос, словно растерявшись и понятия не имея, как реагировать дальше. Я и сама пребывала в некотором замешательстве, однако спиртное развязало мне язык и подарило ту самую отвагу, которой я немедленно решила воспользоваться. – Пирожное, значит, захотелось. Ладно, я сыграю по твоим правилам, но при условии, если у тебя есть все ингредиенты.

– Я буду искренне поражена, если ты хотя бы приблизительно представляешь, из каких компонентов оно состоит.

По его лицу скользнула мимолетная улыбка. Доминик так редко позволял себе улыбаться, что я успела позабыть до этой секунды, насколько же он притягателен. Мужчина склонился к моему уху, и я уловила аромат океана, сандала и чего-то совершенно неповторимого, присущего только ему.

– Я отлично знаю, что входит в состав твоих десертов, маленькая бунтарка.

Бабочки в животе неистово вспорхнули, лишив меня сил оставаться рядом с ним. Я отпрянула и прикусила губу, успев поймать его взгляд, который откровенно и без тени смущения прошелся по моему телу.

Я стояла как вкопанная и не отрывала от него взора. С другим мужчиной мне бы и в голову не пришло так рисковать. Я прилетела сюда не для того, чтобы кому-то утереть нос, но внезапно это превратилось в личное испытание на твердость духа, и больше всего на свете мне хотелось доказать, что у меня достаточно упорства. Мы словно нажимали на кнопки друг друга, проверяя границы дозволенного и гадая, кто дрогнет первым.

– Может, тебе пора вернуться к работе? Ты наверняка понадобишься Рите.

Он провел языком по зубам, будто затачивая их.

– Основная часть моих сотрудников справляется со своими обязанностями без моего участия.

Очередной камень в мой огород.

– Ты намекаешь, что я не справляюсь?

Не дожидаясь его ответа, я быстро развернулась и распахнула стальную дверь. В последнюю партию шоколадных пирожных я рискнула добавить лаванду, желая проверить, достойны ли они места в меню. Большинство моих вчерашних экспериментов не прошли отбор, но эти уцелели. Я взяла миниатюрное пирожное, благоухающее цветочным ароматом. Пусть они и крошечные, буквально на один укус, но обладали ярким и многогранным вкусом, что у меня вспыхнула надежда: возможно, именно этим пирожным суждено стать визитной карточкой пекарни.

Повернувшись, я внезапно обнаружила, что он стоит в считаных дюймах от меня, нависнув сверху, настолько близко, что его дыхание коснулось моей щеки. Мужчина явно готовился отпустить в мой адрес новую колкость, но мне было уже плевать. Я сунула маленькое пирожное ему в рот, не дав вымолвить ни слова.

Он, пораженный моей дерзостью, распахнул глаза.

Однако меня это нисколько не смутило. Я скрестила руки на груди и устремила на него твердый взгляд, наблюдая, как он наконец начал пережевывать угощение.

– Если вы способны приготовить пирожное, подобное тому, что сейчас у вас во рту, обещаю, мистер Харди, что больше не заикнусь об изменениях в пекарне.

Хотя меня и одолевали сомнения относительно того, впишется ли моя пекарня в его роскошный курорт, но я была чертовски хорошим пекарем и кондитером. Я знала, как топить шоколад, мастерски сочетала ингредиенты так, что они буквально таяли на языке. Умела играть со специями, один вкус которых пробуждал целый спектр эмоций во всем теле. Я уставилась на Доминика, пока он медленно смаковал, перекатывая десерт во рту, но стоило мужчине выдохнуть – и вот оно, мгновение, когда корица и лаванда раскроют всю свою силу, атаковав его вкусовые рецепторы. Обычно, если мне удавалось идеально подобрать ингредиенты, до моих ушей доносились стоны удовольствия и восхищенные шепоты. Но Доминик Харди никогда прежде не дегустировал мои творения, и потому я впервые услышала этот глухой, почти звериный рык, вырвавшийся из его груди и накрывший меня, словно приливная волна.

Его взгляд потемнел, мышцы расслабились, и мужчина наклонился ближе, упершись ладонями о металлическую стойку позади меня. Он опустил голову, закрыв глаза, словно его одурманил вкус.

– Черт возьми, Клара.

Его интонация, с которой он выговорил мое имя, пронзила тело, разбудив вихрь трепещущих бабочек вопреки здравому рассудку.

– Ты, полагаю, хотел сказать «мисс Милтон», – шепнула я.

Он покачал головой, игнорируя мою реплику, и, подняв взор, облизнул нижнюю губу.

– Что там внутри?

Улыбка невольно расцвела на моем лице.

– Хм, секрет и откровения. Секрет рецепта и откровенное признание, что тебе не удастся его повторить.

– Тебе нравится бросать мне вызовы, да? Но ты ведь сама прекрасно знаешь, что я способен сделать то, чего, по словам окружающих, не могу, верно?

Я не сомневалась в его словах. В памяти не нашлось ни единого упоминания о его поражениях, лишь бесконечная вереница триумфов. Он заключал многомиллионные контракты, создал архитектурную фирму стоимостью в миллиарды. И все это еще до того, как вложился в империю отчима. Однако…

– В приготовлении шоколадного пирожного одной техники недостаточно, Доминик.

Он хмыкнул:

– Ты, полагаю, хотела сказать «мистер Харди»?

Я пожала плечами:

– Сомневаюсь, что мне вообще придется к тебе как-то обращаться, мы ведь практически не встречаемся.

– Вот как? – Он склонил голову. – И кто, по-твоему, вернется сюда и закрасит следы твоей истерики?

– Ты ведь не всерьез называешь мой поступок истерикой? А теперь представь, что было бы, если бы я раз за разом уничтожала твое драгоценное детище?

– К чему ты клонишь?

– Я прекрасно осознаю, насколько тебя раздражает тот факт, что моя пекарня оказалась прямо посреди твоего курорта. Что я будто каким-то образом его порчу. Да, я это понимаю. Но эта площадь – лишь малая часть всего комплекса. В твоих руках по-прежнему находится огромная территория снаружи. Каждый этаж. Вестибюль. Все в твоем распоряжении. И ты получаешь его именно в таком виде, в каком изначально планировал, верно?

– Ты так думаешь?

– Ну, это моя единственная пекарня. Та, которую я могу контролировать, та, где мне дали шанс. А вы с Ритой полностью лишили меня права собственности на нее.

Он не извинился, но от меня не ускользнуло, как его ноздри слегка раздулись, когда мужчина глубоко выдохнул, словно в нем наконец пробудилось хоть немного раскаяния. И только потом он заговорил:

– Допустим, я приготовлю пирожное в точности как твое. Тогда ты на ближайшие два месяца прекращаешь требовать внести любые изменения в пекарне. Устраивает?

Я прикусила щеку, изо всех сил стараясь не рассмеяться ему в лицо.

– Считаешь, у меня не получится, да? – Он усмехнулся и, прежде чем я успела его остановить, схватил меня за бедра и усадил на столешницу кухонного острова. – Смотри.

Он крутился туда-сюда, пытаясь отыскать все ингредиенты из рецепта. Ему без особого труда удалось найти какао-порошок и сливочное масло, а следом сахар, соль и молоко. Его познания действительно произвели на меня впечатление, но я отчетливо осознавала, что настоящие сложности начнутся, когда дело дойдет до работы с маслами и специями. И даже когда он схватил флакон с экстрактом лаванды и поднял его, вопросительно глядя на меня, я и бровью не повела.

– Дерзай, большая шишка. – Я махнула, разрешая продолжать.

Он снова рассмеялся, будто наслаждаясь вызовом, будто наши мечты не стояли на кону. В тот момент, когда я соскочила с кухонной столешницы, он тут же поинтересовался, куда это я направилась.

– За этим. – Я извлекла из белого шкафчика бутылку бурбона.

– Ты запасаешься алкоголем, чтобы распивать на работе?

– Бурбон придает шоколаду легкую сладковатую нотку. Некоторые предпочитают скотч, однако мне его послевкусие напоминает дым. – Я достала два стакана, пока он хмуро разглядывал ингредиенты. – Впрочем, для этого конкретного пирожного он не подойдет. За подсказку можешь не благодарить.

Я толкнула стакан в его сторону, наблюдая, как он включает плиту, чтобы растопить какао-масло. Хоть у меня и чесались руки отрегулировать температуру, но я сдержалась. Жаропрочной миски у него не нашлось, и он решил топить масло прямо в сотейнике, тем самым подписав себе приговор.

– Даю тебе еще одну подсказку: я использовала корицу, лаванду и мускатный орех.

– Я все испортил, да?

Я пожала плечами и отпила глоток напитка.

– Посмотрим.

– Гарантирую – вкус будет идентичен твоему. – Он схватил второе пирожное с вощеной бумаги и отправил его в рот. Снова выругался. – Валентино пробовал эти пирожные?

Я помедлила с ответом. Валентино располагался на семьдесят пятом этаже. В моих глазах он принадлежал к совершенно иному разряду знаменитостей. Безусловно, мне встречались шеф-повара его калибра, но он, пожалуй, был одним из величайших в мире. Я не раз слышала о его ресторанах, о железной дисциплине на его кухнях, о том, как уже к двадцати годам он превратился в живую легенду. Теперь, в свои тридцать с небольшим, он был на слуху у каждого кулинарного блогера и критика. Его заведения собирали награды, а он сам удостоился премии Джеймса Бирда[2] и других почетных регалий.

– Их пока нет в меню. Я просто проверяю возможности этой кухни и смотрю, на что сама способна.

Он хмыкнул, не отрывая взгляда от лакомства.

– Обязательно обсуди все десерты с ним на случай, если он захочет включить их в меню ресторана, потому что наверху нет десертов, которые могли бы сравниться с этим по вкусу.

Серьезно? В его голосе не было восторженных нот, обычно сопровождающих комплимент, но слова все же согрели мое сердце неожиданным теплом.

– То есть ты наконец-то признаешь, что тебе хоть что-то понравилось из моих творений?

– А это имеет значение? Они вполне достойны места в меню.

Неужели мне стоит произнести «спасибо»?

– Сомневаюсь, что наши меню удачно гармонируют друг с другом. В его ресторан люди идут за изысканным вечером в компании с любимым человеком. А моя пекарня – это…

– Начало нового утра с роскошным послевкусием?

Его формулировка попала настолько в яблочко, что я невольно прикусила язык. Соглашаться вслух я не собиралась… пусть даже мысленно кивнула в знак одобрения.

Он невозмутимо разглядывал шоколадный сироп, который старательно пытался воссоздать. Ингредиенты вроде муки и сахара по-прежнему лежали нетронутыми.

– Я ведь потом пожалею, что согласился на это, да?

– Это всего лишь шоколадная основа. Ты справишься. Я не готовлю ничего сложного, как твои повара и кондитеры, – решила подбодрить я его, начав с едва уловимой снисходительности, однако к финалу фразы во мне шевельнулось легкое беспокойство. – Я просто…

– Так кто ты, Клара?

Слова застряли в горле, поскольку я не в силах была признаться, что, возможно, чувствую себя здесь не в своей тарелке, что, вероятно, так и не смогу вписаться в это место.

Но ведь я приехала сюда, чтобы играть роль до тех пор, пока не добьюсь своего, верно?