ЗА КАЖДЫМ счастливым концом следует новое начало, а взлет неизбежно сменяется падением. Как инь неотделим от ян, так и противоположности неминуемо тянутся друг к другу.

Наш путь с Домиником был полон взлетов и падений. Лишь спустя три месяца я узнала, что он согласился стать моим донором почки. И мне действительно была нужна его почка. Волчанка ежедневно давала о себе знать: то чуть заметно, то весьма ощутимо. В тот день ее удар оказался поистине мощным. Катастрофическим.

Дни напролет мы спорили о его решении отдать мне почку. Доминик стоял на своем, не сдаваясь ни на йоту. Уже через неделю в доме собралась вся его семья, которая приняла меня как родную. Родители хлопотали, братья и сестры вели себя непринужденно, будто прожили здесь всю жизнь, а на его требования уехать никто не реагировал. Их поведение лишний раз доказало, что взлеты идут рука об руку с падениями. Я нашла семью, которая навсегда станет моей опорой.

Тот поцелуй перед операцией, слезы и объятия были, возможно, падением. Но едва его привезли в мою больничную палату, оно обернулось взлетом. Особенно когда этот прекрасный мужчина улыбнулся мне, переплел свои пальцы с моими и сказал:

– Я был перед тобой в долгу за свою жизнь, а теперь отдал тебе свою. Похоже, я стал частью тебя, маленькая бунтарка?

Мы вернулись домой на реабилитацию, и через пять недель я почувствовала, что готова вернуться к работе. Еще через три недели пекарня снова заработала по прежнему графику. Мы оба обрели душевное равновесие и новую жизнь.

Доминик, кажется, никак не мог осознать, что моих сил хватало, чтобы справиться с насущными делами, пока он колесил по миру, а я тем временем занималась подготовкой к свадьбе.

– Что ты здесь забыла? – раздался его голос у дверей пекарни.

– А почему ты здесь? – спросила я, добавляя финальные штрихи к приготовленным пирожным.

– Нет. Неверный вопрос. Какого черта ты здесь делаешь? – ворвавшись внутрь, прорычал он и, обогнув стойку, с грохотом распахнул дверь на кухню.

– Не ворчи, Дом, – пробормотала я, не поднимая глаз, потому что сосредоточилась на украшении последнего пирожного.

– За окном полночь. – Я могла бы поклясться, что у него дернулась челюсть, даже не видя его лица.

– Я знаю, что уже поздно. Твой самолет должен был приземлиться только завтра.

Отступив на шаг, я оценила результат своих усилий. Мне начали поступать заказы для мероприятий, проводимых на территории курорта, и сейчас я трудилась над заказом для маленькой шестилетней девочки, мечтавшей о вечеринке с единорогами. Ее матери, судя по всему, было неважно, идеально ли выполнены единороги на пирожных, но для меня оформление имело значение. День выдался загруженным, так что единственное время, когда я могла выполнить заказ к завтрашнему дню рождения девочки, было сейчас.

– Пекарня открывается в шесть. – До моих ушей донеслось, как он постукивает ногой, словно в нетерпении ждет ответа.

– Лучше рассмотри получившиеся ресницы. Похоже, что единорог улыбается? – Я пропустила его замечание мимо ушей, поскольку нуждалась в помощи. Подобные пирожные мне редко приходилось делать.

Наконец я взглянула на него, и у меня едва не перехватило дыхание: волосы всклокочены, будто он без конца проводил по ним пальцами, мышцы напряглись от раздражения, а зеленые глаза проникали в самую душу.

На секунду его брови сошлись, он приоткрыл рот, словно собирался сказать что-то, но сдержался. Он устремился вглубь пекарни.

Я рванула вбок, но его ладонь молниеносно врезалась в нержавеющую поверхность стола, преграждая путь к отступлению. Его тело навалилось на меня, а вторая рука уперлась в металл, зажимая в ловушку. Доминик навис надо мной, разглядывая пирожные, пока я безуспешно пыталась унять участившееся сердцебиение.

– Ты готовишь тут пирожные до полуночи, пока я себе места не нахожу на другом конце страны? Ты вообще проверяешь телефон?

– Я отложила телефон и часы. Они меня отвлекали.

– И как мне прикажешь приглядывать за тобой, кексик? – Он обнял меня одной рукой, уткнувшись в шею.

Я вздохнула, тщетно пытаясь скрыть волнение. Пальцем провела по прохладному металлическому краю, стараясь зацепиться за это ощущение, а не за мужчину, стоявшего вплотную за спиной. Бедра предательски дрожали, он был так близко, что я чувствовала его возбудившийся член. В последний момент я отдернула руку от стола, чуть не коснувшись его. Мне не следовало мечтать о прикосновениях его кожи к своей, потому что стоило уступить – и я тут же потеряю контроль.

– Я уже взрослая.

– Ты моя невеста. И я обязан следить за твоим состоянием круглосуточно, ведь, зная тебя, ты наверняка будешь сажать цветы без солнцезащитного крема, красить стены без маски или, как сейчас, засиживаться допоздна на работе.

Я фыркнула.

– Завтра нам правда нужно посадить цветы во дворе. А этот заказ мне пришлось доделывать сейчас, чтобы не думать о нем на выходных.

– Нет. Мы не будем выходить на солнце без…

Я закатила глаза:

– Не начинай, Доминик. Выходить на улицу полезно. Солнце – источник витамина D, который…

Он повернул меня к себе, обхватил лицо ладонями и скользнул пальцами по моим щекам, покрасневшим сегодня от солнца.

– Ты обожаешь солнце, но оно для тебя почти как аллерген. Разве это не насмешка судьбы? Такая же, как и моя безграничная любовь к тебе. Я не в силах отказать, хотя именно это было бы правильным решением.

– Значит, ты согласишься на решетку над нашей свадебной дорожкой?

Доминик тут же застонал:

– Зачем мы обсуждаем свадьбу, если я говорил, что хочу заняться ее планированием, когда наша жизнь наладится?

– Потому что на подготовку уходит много времени.

– Сколько? – Он нахмурился.

– Не знаю. Наверное, около года. Нужно разослать приглашения и…

– Я не намерен ждать целый год, чтобы жениться на тебе, кексик, – прорычал он. – Зачем нам устраивать пышную свадьбу, когда в твоем распоряжении целый курорт и весь персонал, который организует праздник? Выходи за меня этим летом.

– Доминик, а если твоя семья не успеет приехать? – улыбнулась я, хотя в глубине души тоже не горела желанием тянуть со свадьбой.

– Клара, моя семья не дает мне ни секунды передохнуть, и на свадьбу они точно приедут. Мы поженимся через три месяца.

– А если мне захочется пригласить определенную группу? Они ведь могут быть заняты, – заметила я, специально поддразнивая его.

– Я достану любую группу, певца или певицу. Позволь кому-то другому заняться организацией. Вообще-то я сам обо всем позабочусь. Не хочу, чтобы ты нервничала.

Я ощутила, как он возбуждается, прижавшись ко мне.

– Или ты хочешь, чтобы я сосредоточилась на других делах? – Я выскользнула из его объятий и взяла последний поднос с пирожными, чтобы убрать в холодильник. – Ты ведь согласишься открыть еще четыре мои пекарни? И мы запустим продажу маковых пирожных по всей стране, да?

Доминик уставился на открытый холодильник и указал на них:

– Дай мне маковое пирожное, и я подумаю, – произнес он так, будто действительно имел право выбирать.

За минувшие несколько месяцев Доминик стал свидетелем моего стремительного, почти головокружительного взлета. Всякий раз, стоило мне разнервничаться, он твердо повторял:

– Прими этот успех, Клара. Люди ценят тебя и твои изделия. Пора и тебе наконец оценить себя по достоинству.

Я едва начала этот путь: вела переговоры с крупными брендами, продвигала свой продукт в нужные руки и без колебаний отказывала, если испытывала хоть малейшее неудобство. Все это я проделывала в одиночку, а Доминик наблюдал со стороны, не переставая улыбаться.

Я притворилась, будто всерьез обдумываю его слова, поигрывая с подвеской в форме пирожного.

– Сомневаюсь, что ты заслужил пирожное. Ты ведь не вручил мне подарок.

– Подарок? – переспросил он.

– Видишь, на мне твоя подвеска? – тихо сказала я и покосилась на его руки.

Он в замешательстве окинул взором мою шею, но, сообразив, куда я смотрю, тут же расплылся в ухмылке. Доминик сжал и разжал пальцы, а затем провел ладонью по моей шее.

– Я собирался дождаться, пока мы окажемся дома. Но теперь все, чего я хочу, – это свою жену в ее пекарне, чтобы она принимала мой член. Я готов согласиться на что угодно, лишь бы прямо сейчас получить то, чего жажду.

Я хмыкнула:

– Хорошо, но дорожка из цветов на нашей свадьбе обойдется тебе в миллионы. – Я приподняла юбку, удерживая его взгляд через плечо, и, наклонившись, слегка выгнула спину.

– Мне плевать, кексик. Можешь требовать все, что душе заблагорассудится, только и дальше принимай его, – рассмеялся Доминик.

– Ну, хотя бы ты это признаешь, мой будущий муж, хотя бы признаешь.