КЛАРА МИЛТОН не собиралась обсуждать что-либо с моим дизайнером интерьера. Она рассчитывала на то, что я преподнесу ей готовый результат на блюдечке.

Но со мной этот трюк не пройдет. Если человек чего-то желает в жизни, ему необходимо бороться за свою мечту.

Однако Клара не знает, как бороться. Абсолютно.

Я потер переносицу, вспомнив поведение ее матери в тот день, когда привез девушку домой. Клара серьезно намеревалась ввязаться в эту неразбериху, лишь бы спасти репутацию семьи.

Она совершенно не сопротивлялась. И это беспокоило меня сильнее, чем следовало бы.

А теперь она разрушает мой курорт и даже не пытается отстоять свои правки.

Любое сообщение состояло из вопросов, идей и «может быть». Если кто-то задумал идти наперекор моим планам, ему лучше твердо верить в свое видение. От одной мысли об этом меня охватила такая ярость, что кровь закипала в жилах. Только раз она показала характер – полгода назад, когда наводила марафет к свиданию со своим хоккеистом на матче, чтобы не расстраивать его.

Никто в этой индустрии не отклоняет мои предложения о встрече ради того, чтобы угодить кому-то другому, тем более мужчине. И в данный момент мне некогда вникать в задумку Клары сочетать розовые сиденья с розовым печеньем, или что там она говорила.

Ей нужно было прислушаться ко мне. Я спроектировал множество зданий для этого бренда, а курорт «Тихоокеанское побережье» имел особое значение для меня. Он был моим детищем. Проект, над которым я трудился годами, совершенствуя каждую деталь, и которым неимоверно гордился. Я продумал идеальное расположение мощеных дорожек, что ведут к нашим ресторанам и огибают живописные сады, соединяя поле для гольфа, бассейны, пляж и виноградники. Тщательно и неустанно создавал его с нуля, работая не покладая рук над мельчайшими штрихами. Пришлось исключить все отвлекающие факторы, чтобы представить миру произведение искусства, не оставляющее сомнений в своем совершенстве.

Никто больше не осмелится подвергнуть критике мое творение.

А споры из-за розового сиденья просто смехотворны.

В итоге я постоянно тянул с ответами на сообщения и утверждением проекта до последнего момента. Открытие курорта состоится через каких-то три месяца. Но вчерашняя беседа с Ритой показала – Клара ни на йоту не сдвинулась с мертвой точки. В электронном письме она сообщила, что продолжает работу над своим дизайном вопреки рекомендациям Риты.

И тогда я перехватил ее в лобби, как раз там, где ей предстояло встретиться с Ритой.

– Мисс Милтон, – проворчал я, пока она кружилась, разглядывая хрустальную люстру, которая благодаря нашим стараниям занимала львиную долю вестибюля. Высокие соборные потолки производили грандиозное впечатление. Именно такой эффект должен был вызвать у гостей мой курорт.

Она стояла там словно чертов яркий маяк цвета посреди моего белоснежного мраморного вестибюля. Ее густые темно-рыжие волосы безукоризненно обрамляли лицо, ниспадая по плечам и подчеркивая изгибы ее фигуры.

Клара Милтон обладала убийственной красотой. И в этом не было ни тени сомнения. Великолепная, с точеными скулами, гладкой кожей и выразительными зелеными глазами, она казалась такой потерянной и уязвимой без сопровождения.

Ей были чужды реалии жизни, и она не имела ни малейшего представления о действительности. Однако либо она научится жить и отстаивать свои желания в моем мире, либо ей конец. И я лично об этом позабочусь.

– Мистер Харди? – произнесла она с неподдельным изумлением, запинаясь в словах, но тотчас же одарила меня улыбкой, а во взгляде блеснуло нечто похожее на надежду. – Мистер Харди.

Этой надежде предстояло угаснуть. Просто короткая деловая встреча, не более.

– Мне звонила Рита, мисс Милтон, – сказал я, глянув на часы.

– Вот как. – Она нахмурилась, улыбка, озарившая лицо, дрогнула. – Что ж, очень любезно с ее стороны было предупредить тебя о моем прибытии.

– Я прибыл сюда не для того, чтобы поприветствовать тебя в городе. – Ее улыбка окончательно испарилась. Отлично. – Я здесь исключительно потому, что Рита проинформировала меня о твоем несогласии.

– Понятно. – Клара замешкалась, а потом сплела пальцы перед своим изумрудно-зеленым нарядом. – Я ожидала этого, – признала девушка, но в ее интонации не проскользнуло ни малейшего раскаяния. Лишь знакомый хрип, вызывавший у меня отвращение на протяжении многих лет. Но манера, с которой слова слетали тихим шепотом с ее губ, придавала голосу мрачное и порочное звучание, но одновременно делала его ранимым.

– В моем распоряжении всего минута, после чего она, несомненно, прибудет, чтобы обсудить с тобой дальнейшие действия, но я уже побеседовал с миссис Джонсон, и она осведомлена о твоих необоснованных просьбах.

– Необоснованных? – Ее бровь приподнялась в знак явного оскорбления.

– Да. Они абсурдны, но миссис Джонсон настаивает, что для соблюдения условий завещания нам необходимо получить твое окончательное согласие на изменения в проекте. – Я скривился от боли, выдавив эти слова. Миссис Джонсон чересчур ответственно подходила к своим обязанностям исполнителя завещания.

Я был у нее под каблуком, да и у Клары, видимо, тоже. Девушка теребила ткань своего платья, напоминавшую лист пальмы, и на мгновение отвела взгляд. Тогда-то я ее и раскусил. Хотя мы были знакомы много лет, но наше общение ограничивалось случайными встречами, и я давно не вращался в кругах светских женщин. Отношения с женщиной из высшего общества, к которой я питал, как мне казалось, искренние чувства, были пропитаны ядом.

Разум способен сыграть с тобой злую шутку, отвлекая тебя яркими красками, очаровательными глазами и красными губами. И Клара соответствовала всем этим критериям.

– Тебе требуется пересмотреть дизайн фартука над раковиной. – Пусть это и незначительный элемент пекарни, однако никакой деталью нельзя было пренебрегать.

– Как я говорила Рите, мягкая жемчужно-розовая цветовая гамма станет там отличным акцентом в интерьере.

– В курортном комплексе мы не применяем цветовых акцентов, – процедил я сквозь зубы.

Она словно не могла осознать, что впихнуть в середину моего идеального черно-белого классического фильма девичий цвет, ассоциирующийся с Барби, просто не получится. Этой кукле здесь вообще не место.

– Фартук можно выполнить в шахматную клетку из серых оттенков, если желаешь внести некоторое разнообразие, но мы обязаны следовать общей стилистике.

До меня донесся вздох, и я заметил, как предательски задрожал ее подбородок, прежде чем она распрямила спину и едва слышно произнесла:

– Неужели я не заслуживаю получить хотя бы что-то?

Боже правый, еще одна просьба. Но я уже не тот, кто раздает. Больше нет. Даже когда передо мной стоит женщина с глазами лани цвета изумруда, готовая вот-вот разрыдаться.

Я беру, воплощаю задуманное и никогда не оборачиваюсь. Именно так воздвигались империи. Именно так люди прорывались вперед, оставляя других позади. Мое собственное прошлое научило меня этому, ведь когда-то я был тем, кого оставили позади. Вероятно, в этом и заключалась проблема Клары. Ей недоставало внутреннего стержня.

– Ты получаешь пекарню на курорте, о котором будут писать во всех журналах страны! Разве этого мало?

В ответ на мою первую просьбу она не соизволила предоставить мне полноценный план. Будь она в моей команде – я бы тут же ее уволил.

– Ты же понимаешь, что мне придется находиться здесь после того, как мы закончим с дизайном, верно? И ты в курсе, что люди будут ходить по твоему курорту в разноцветной одежде, правда, Доминик? Невозможно вечно сохранять это место нетронутым и безупречным.

При этой мысли я хрустнул костяшками пальцев и отступил от нее, но тут же вернулся.

– Мне это известно.

– А ты можешь себе представить, что кому-то нравятся разные цвета? – Клара насмехалась надо мной, выпучив глаза в притворном изумлении.

Она пыталась вывести меня из равновесия, а такой дерзостью отличались здесь немногие. Они внимали каждому моему слову, потому что я заслужил их уважение.

– К чему ты клонишь?

– Цвет должен присутствовать хоть где-то. И я намерена привнести его сюда. Если не через свою пекарню, то через собственную одежду. – Она покрутилась передо мной. Интересно, позволят ли мне установить дресс-код? – И я буду носить то, что пожелаю. – Она прищурилась, будто прочла мои чертовы мысли. – К тому же мои макаруны пользовались популярностью во Флориде и…

– Ты хочешь фартук с клетчатым узором или просто белую плитку?

Ее глаза на мгновение закрылись, и меня вдруг охватило непривычное чувство потери. Прежде я не испытывал сожалений, избавляясь от цвета. Люди прибегали к нему как к ширме, скрывая за ней свои недостатки.

– Доминик, это последнее, с чем я не готова расстаться.

– Клара, поверь, так будет лучше. – Я пожал плечами. – Мне не хочется, чтобы ты имела дело с негативной критикой дизайнеров. Если бы твоя пекарня располагалась на улице рядом с фургончиками, торгующими едой, или на набережной, я бы разрешил делать все, что твоей душе заблагорассудится.

– Ты хочешь сказать, что мой дизайн недостаточно хорош? – Мне не удавалось определить, что именно сквозило в ее голосе: обида или гнев.

Я ущипнул себя за переносицу.

– Я хочу сказать, что у нас с тобой разные стили, которые совершенно не сочетаются.

– О, я прекрасно понимаю, что между нами нет ничего общего и мы вообще не подходим друг другу.

Ее ворчание, пропитанное таким презрением, застало меня врасплох. Конечно, я знал, что мы полные противоположности, но ее осознание этого факта внезапно пронзило меня неприятным ощущением.

– Что, черт возьми, ты имеешь в виду?

– Ну, разве это не очевидно? – бросила она, испустив вздох. – Я готовлю десерты, а ты их даже не ешь. Как будто у тебя аллергия на сахар.

Какой смысл употреблять в пищу то, что, по сути, представляет собой яд для организма, когда можно питаться нормальной белковой едой и другими продуктами, действительно полезными для здоровья? Я редко заглядывал в ее пекарню во Флориде и не планировал заходить и в эту.

– Тебе стоит задуматься об ассортименте…

Она резко вдохнула и отпрянула:

– Неужели ты полагаешь, что я настолько некомпетентна, что не проработала меню?

Признаться, у меня были сомнения.

– Рита так и не получила меню.

– Потому что никто из вас не просил о нем. – Теперь я отчетливо услышал гнев в ее голосе и заметил, как быстро она выпалила эти слова, прежде чем выдохнуть, вероятно пытаясь подавить эмоции. – И никто не поинтересовался ни маркетинговой стратегией, ни названием пекарни или…

– Разве это проблема? Мы подготовили список сотрудников, которые будут работать с тобой в утренние смены, предоставили тебе контакты еженедельного поставщика продуктов, а Рита взяла на себя основную часть дизайна. Если желаешь что-то добавить – без проблем.

– Нет, спасибо, – быстро ответила она.

– Нет, спасибо?

– Ты все равно переделаешь под свой вкус. Я работаю с тобой над дизайном только потому, что это необходимо, но мне хочется стать твоим коллегой, а не врагом. Я уже договорилась о поставках продуктов и наняла сотрудника из твоего списка персонала…

– Кого?

– Мэтт Коннор начнет обучение через две недели.

– Мэтт Коннор? – Его имя мне было знакомо, потому что он работал в курортном отеле через дорогу и Валентино проводил с ним собеседование. Я хмыкнул, не находя достаточных оснований для отказа в его трудоустройстве.

– Он был в списке.

– Да, я в курсе. Он проходил собеседование с командой Валентино.

– Так почему он не… о, ясно. Получается, ты подсунул мне объедки от Валентино? – Она тут же уперла руку в бок. – Я полагала, что для курорта отбираются лучшие из лучших.

– Верно, но не думаю, что твоя пекарня долго продержится на курорте.

Пусть мои слова прозвучали резко и беспощадно, но ей пора научиться справляться с критикой. Она обязательно с ней столкнется. Это больше не отель ее папы, и местные не знакомы с ней, в отличие от жителей Флориды.

– Значит, таким ты видишь мое будущее здесь, да? – Голос девушки сорвался на прерывистый шепот, и на миг я представил, как было бы проще уйти сейчас, избежав сцены с ее плачем.

Однако поведение Клары Милтон вышло за рамки моих ожиданий. Впившись зубами в нижнюю губу, она начала обходить меня кругом, медленно, и явно что-то затевая.

– Ты всего лишь сидел в своем кабинете, проектируя мое рабочее место и размышляя о моем приезде в город. Благодарю, что ты хотя бы встретил меня в своем лобби, Доминик. Мне кажется, я была достаточно сговорчивой насчет твоих правок, и, возможно, в ближайшем будущем моя пекарня выйдет из состава твоего курорта. Быть может, мне не удастся преуспеть, как ты, несомненно, и желаешь. И тогда твой курорт мечты воплотится в реальность. Радуйся пока, что я готова идти на компромисс в некоторых вопросах. Но в остальном…

Ее речь оборвалась, будто она не могла заставить себя сказать дальше.

– Но в остальном?

Мы оба застыли в напряженном молчании.

– Это не подлежит обсуждению, мистер Харди. Потому что пекарня принадлежит мне. – Вот и проявился тот стержень, о котором я и не подозревал. Она словно возродилась от последних слов, щеки запылали румянцем, от нее волнами исходила сила, а пристальный взор удерживал меня в плену.

– Ты уверена в этом? – За годы своей карьеры я преодолел множество препятствий. Меня критиковали, заявляя, что мои проекты ничтожны, я воевал с другими инженерами, сталкивался с беспощадной конкуренцией и неудачами. И все же годы, минувшие без серьезного сопротивления и настоящего соперничества, ведь я наконец-то добился успеха, вызвали во мне удовлетворение и, как это парадоксально ни звучало бы, скуку.

Выводить Клару из себя оказалось совсем не скучно. Особенно когда в ее глазах внезапно вспыхнуло пламя, демонстрирующее ее готовность к борьбе.

– С чего бы мне сомневаться?

– Гости платят за курорт, спроектированный под моей фамилией, а не…

– Избавь меня от необходимости выслушивать твою мысль до конца, – прошипела она со злобой. – Разбрасывайся своими завуалированными колкостями где-нибудь в другом месте, Доминик. Я сыта ими по горло. И это последнее, что ты от меня получишь.

Едва она закончила, как послышался стук каблуков Риты, эхом разносившийся по пустому лобби.

– Последнее, что я получу от тебя? – пробормотал я себе под нос.

Ее взгляд метнулся к Рите, после чего вновь впился в меня, когда она скрестила руки на груди.

– Именно.

– Хочешь помериться силами один на один? Попробуй. Однако победа останется за мной, маленькая бунтарка. Ты на моей территории.

– Еще посмотрим, – ответила она, прежде чем к нам присоединилась Рита в сопровождении долговязого Мэтта Коннора.

– Дом, у тебя запланирована встреча. – Затем обратила свой взор на Клару. Мне импонировал деловой подход Риты к работе. – Клара, приятно познакомиться с тобой лично.

Я ушел, не проронив ни слова на прощание, и даже не обернулся в их сторону.

Ни разу за весь день я не улыбнулся, но всю дорогу до встречи невольная улыбка не сходила с моего лица.