МОЯ МАЛЕНЬКАЯ БУНТАРКА все это время вела тихую войну и ни разу не подала мне знака.

Она хранила свою главную тайну, лишь бы я не изменил отношения к ней, даже не догадываясь, что я давно воспринимаю ее иначе.

Неужели она не понимала? Она жила в моем доме, а я изо дня в день поглощал сладости, чтобы хоть как-то обуздать свою тягу к ней и ее выпечке.

Я:

Вы знали, что у Клары волчанка?

Деклан:

Эви, кажется, обмолвилась об этом пару раз.

Я:

Я убью тебя.

Иззи:

Если тебе понадобится помощь в этом деле, Кейд знаком с одним человеком.

Я:

Иззи, это совсем не смешно.

Деклан:

Ну, в каком-то смысле смешно. И еще забавно, что ты сам не знал, что у твоей девушки волчанка.

Декс:

А все потому, что, как я уже говорил, она, скорее всего, его фальшивая девушка.

Дмитрий:

Если она фальшивая, то они пока довольно убедительно играют.

Иззи:

Я перечитала кучу журналов и взломала достаточно баз данных и точно знаю, их отношения – это фикция. Дом просто пытается вести себя как старший брат.

Делила:

И при этом умудряется все испортить.

Я:

Значит, вы обсуждали это до того, как я написал?

Иззи:

Разумеется. Половина из нас сидит дома с детьми и умирает от скуки.

Дэкс:

А я хочу удостовериться, что моя сделка с казино не сорвется в ближайшие пару недель. Так что держи себя в руках.

Я:

Вы все настоящие подлецы, надеюсь, вы в курсе?

Делила:

В нашу защиту скажу, что ты первым начал врать.

Деклан:

И кстати, врать ты толком не умеешь.

Деклан:

Дай нам знать, если Кларе понадобится, чтобы мы приехали в город и спасли ее от тебя. Наверняка ты изрядно ее вымотал.

Декс:

Если у вас произойдет фальшивый разрыв, можно я вступлю с ней в фальшивые отношения дальше?

Я:

Считаешь, это смешно? А если бы я заявил, что собираюсь встречаться с Килани?

Декс:

С чего бы мне переживать? Я же сказал тебе в клубе, что увлечен другой.

Я:

Отлично. Потому что в казино ищут певиц для выступлений. Она отлично подойдет.

Декс:

Даже не вздумай, Дом.

Брат сам никогда не разберется с личной жизнью, так что мне придется скоро вмешаться. Сама судьба связала его и Килани.

Это было очевидно для всех нас.

А еще он без конца меня подначивал, так что я решил дать сдачи.

Злость накрыла всех без исключения. Именно поэтому никто в здравом уме не станет начинать день с общения с пятью младшими братьями и сестрами. Я точно знал, что такой день принесет одни сплошные неприятности. И доказательство тому обнаружилось, едва я вошел в лобби отеля и увидел, как туда ввозят огромный груз.

– Мы этого не заказывали, – сообщил я курьеру.

Парень лишь хмуро уставился в планшет:

– Тут указан адрес пекарни «Сахар и Пряности». – Он прищурился и пожал плечами. – Получатель: Клара Милтон.

Я и без него понял, кому это адресовано.

– Никто, кроме меня, не уполномочен принимать здесь поставки. – Я с хрустом размял шею, пытаясь остудить бушующий внутри гнев, пока разглядывал громоздкий предмет в пузырчатой упаковке за его спиной. – Эту посылку придется вернуть.

– Проклятье, – пробурчал парень, выключая планшет и оборачиваясь к напарнику: – Нам нужна подпись или можно просто оставить?

Что за странную службу доставки Клара выбрала?

– Вы не можете просто сваливать этот хлам на моей территории.

– Тут указан адрес. И нам пора развозить другие заказы, а эта посылка уже в печенках сидит.

Не сомневаюсь. Я помнил, что Клара заказала разноцветные стеклянные фигуры для украшения пекарни, но это перебор.

И разумеется, в эту минуту она торопливо шла по дорожке, возвращаясь после встречи с Паломой, чтобы подписать документы и даже обнять курьеров.

– Какого хрена ты их обнимаешь? – пробурчал я.

– Потому что им наверняка было непросто привезти их в целости и сохранности. – Она обернулась к курьерам, которые, широко улыбнувшись, утвердительно кивнули.

– Убирайтесь отсюда, – бросил я им обоим.

– Ой, подождите. – Она отчаянно замахала руками. – Помогите нам, пожалуйста, их повесить. Сегодня обязательно надо успеть.

Так мой день целиком оказался поглощен ее пекарней. Я развешивал стеклянные изделия по углам ее раскрашенных стен под цветочными композициями, которые обошлись мне в полмиллиона долларов.

Единственным утешением было то, что всякий раз, когда она порывалась встать, взяться за дело или поднять что-то тяжелое, я тыкал в нее пальцем и предупреждал:

– Встанешь, и я разнесу все твое стекло. Сиди смирно и отдыхай.

Но, конечно, она не считала это помощью. Бесконечно со мной пререкалась, твердила и твердила, что я чересчур опекаю ее без всякой причины.

Она прекрасно знала эту чертову причину.

С тех пор как я услышал о ее диагнозе, мельчайшие симптомы бросались в глаза. Ей требовалось время, чтобы подняться или сесть, после долгой готовки она намеренно прерывалась, чтобы размять скованные суставы. К тому же тщательно избегала определенных продуктов. У нее не было здесь лечащего врача, и она месяцами изводила себя, неустанно работая над этой пекарней, но и упрекать ее за это у меня бы язык не повернулся.

С тех пор я особенно внимательно следил за ее ночными визитами на кухню. Каждый раз, стоило мне пойти за ней, я слышал ее вздох и просьбу вернуться в постель. И только вчера она наконец призналась, что ночью боль нередко обостряется, поэтому она встает то за водой, то размять мышцы, чтобы хоть как-то отвлечься.

Однажды утром я застукал ее за тем, что она старалась замаскировать сыпь на лице тональным кремом, и пришлось буквально вырвать косметику из ее рук. Она выглядела уставшей, разбитой, раздосадованной и беззащитной. Девушка, опустив голову, сжалась, пытаясь скрыть покраснение на щеках. Я приподнял ее подбородок, неодобрительно цокнул и велел ждать. Взял заранее купленные крема и принялся наносить на ее «бабочку», мысленно радуясь, что девушка практически не сопротивлялась.

Если она не желала заботиться о себе сама, то это сделаю я. Записал ее на сеансы акупунктуры и перед сном массировал ей спину. Мы занимались сексом в том темпе, в котором хотелось ей, то неторопливо, то яростно.

Чаще всего наши ласки перетекали в неистовую страсть, будто мы пытались насытиться друг другом до предела, до изнеможения.

А потом я крепко обнимал ее. Каждую ночь без исключения.

Мне не следовало этого допускать. Мое изначальное правило и план не предусматривали между нами близости. К тому же я всегда придерживался принципа: никаких поцелуев и совместных ночевок.

Но с Кларой не работали никакие правила. Она перестала быть моей фальшивой девушкой. Она стала просто моей.

О наших отношениях было известно почти всем. Я безмолвно известил об этом окружающих, открыто проводя каждый день в ее пекарне. Однако в этот день Валентино решил прощупать почву, заявившись под предлогом «помочь» и не упустив шанса пофлиртовать с ней. Он рассыпался в комплиментах ее подвеске на шее, восхищался интерьером пекарни, пересказывал переписку с Ритой с предложениями о помощи, в общем, делал вид, что всерьез намерен ее поддержать. Хотя он чертов шеф-повар ресторана на верхнем этаже, а не ее личный ассистент.

И все же, несмотря на кипевшую во мне злость, когда рабочий день подошел к концу, она повернулась ко мне с усталой улыбкой и сказала:

– Поехали домой.

Ее голос звучал так, словно то место действительно принадлежало нам обоим. Я был в ярости от того, насколько мне нравилось это слышать, насколько цеплялся за ее улыбку, за то, как она, сидя в машине, брала мою руку в свою и шептала:

– Спасибо, что поверил мне, когда я рассказала о диагнозе. Спасибо, что ты остаешься тем бизнесменом, с кем невыносимо трудно вести дела на курорте, и человеком, который по-прежнему проявляет заботу.

И как признаться ей, что я не тот, кем был раньше? Что наше «мы» переросло в нечто иное? В нечто большее.

Я волновался за нее без конца, мечтая проводить рядом каждую секунду. Проклятье, я даже углубился в изучение волчанки сильнее, чем в расчеты для нового проекта, который срочно требовал моего внимания. И тем не менее она умудрялась испытывать мое терпение и держать меня в напряжении изо дня в день.

Когда мы наконец устроились в моем кабинете, где обычно проводили вечера, я взял телефон, чтобы ответить на звонок.

– Клара! – громко окликнул я и, вместо того чтобы начать разговор, бросил трубку. – Что это, черт возьми, такое?

– Мы здесь уже минут двадцать, Доминик, а ты только соизволил заметить. – Она выглядела обиженной, будто имела на то законное право.

– Ты переставила мои книги? – Вскочив с кресла, я швырнул очки и метнулся к стенам, полностью занятым книжными шкафами. У меня были собраны классические издания в черных кожаных переплетах, где белые страницы специально выставлены наружу в тон интерьеру. Я потратил сотни тысяч, чтобы создать безупречную гармонию, а теперь средний ряд превратился в чертову радугу.

– Нет. Ты сам сказал, чтобы я чувствовала себя как дома. Недавно я наткнулась на гаражную распродажу, где женщина продавала коллекцию любовных романов. Все книги подобраны по цветовой гамме, и я посчитала, что они идеально подойдут, чтобы создать ощущение дома.

– Ты прекрасно знала, что это выведет меня из себя. Где книги, которые стояли на этом месте?

– Книги, которые ты не читаешь? – Она состроила гримасу.

– Ты не знаешь, читаю я их или нет.

– Назови хоть одну с этой полки.

– Клара, клянусь богом…

– Ладно, – оборвала она меня и топнула ногой в ярко-красном носке. Тот факт, что она вообще носит дома такие яркие вещи, невольно вызывал у меня улыбку. Проклятье, я становлюсь совсем бесхребетным. – Я верну книги на твою дурацкую полку, – пробурчала она. – Но учти: те, что сейчас там стоят, я перечитывала многократно. Они великолепны и достойны этого места.

Такая страсть к книгам не из-за их внешнего вида, а из-за содержания.

– О чем книга, которую ты читаешь?

Я протянул руку, но она мгновенно отпрянула, прижимая произведение к груди.

– Это не твое дело.

– Ты покраснела, кексик.

– Нет, не покраснела. – Она развернулась и направилась к дивану. – Возвращайся к работе.

Однако я подошел к ней, поднял книгу, чтобы прочесть название, и начал вбивать ее в поисковую строку.

– Ч-что ты делаешь? – запнулась она.

– Скачиваю книгу на «Киндл».

– Зачем?! – Она резко поднялась и попыталась вырвать телефон, но я держал его вне досягаемости.

– Хочу, чтобы ты смотрела на меня так же. А для этого нужно узнать содержание этой книги.

Она тяжело вздохнула и плюхнулась обратно на диван.

– Как хочешь, Доминик. Пригодится для той, с кем ты будешь проводить время после открытия.

– Неужели? – Я усмехнулся, отгоняя непрошеные мысли об ее уходе. Разве она не догадывалась, что перевернула мою жизнь с ног на голову? Что я не стану прежним? Она тихо впорхнула, надеясь не нарушить мой привычный уклад, но обернулась прекрасным вихрем перемен.

Большую часть дня она проводила в моей компании: спорила, задавала вопросы, разговаривала так, как я и не подозревал, что мне это необходимо. Когда жизнь налажена, первый шаг в неизведанное всегда труден, особенно если это неизведанное больно ранило в прошлом. До встречи с ней я не желал отношений и готов был поклясться, что прекрасно живу и без них. Но теперь сердце бешено колотилось при одной мысли о том, что она может уйти.

– Запомни, Клара. Я не хожу на свидания, – проговорил я, словно пытаясь убедить в этом самого себя.

Она вздохнула:

– Верно. Я тоже. Никаких свиданий и никакого брака. Именно поэтому и хороши эти книги. В них я окунаюсь в ту самую романтику, хоть и ненадолго.

– Я… – Я прикусил язык. Ее нежелание вступить со мной в отношения неожиданно ударило по самолюбию. Я ждал объяснений, но она упорно хранила молчание. – Ты читаешь любовные романы? Значит, моих романтических усилий недостаточно?

– Да. – Она пожала плечами. – К тому же они могут кое-чему научить, например, как хоть раз по-настоящему удовлетворить партнера.

Научить меня? Я резко поднял голову от работы и поймал ее насмешливый взгляд.

– Хм, очень остроумно. Если намерена освежить в памяти, как я довожу тебя до оргазма, то продолжай в том же духе.

– Мой фальшивый парень поразительно учтив. – Она рассмеялась, стараясь удержать непринужденный тон разговора, но «фальшивый» неприятно напомнил о реальности.

– С открытием «Тихоокеанского побережья» нам придется столкнуться со шквалом внимания от прессы.

Она обратила на меня пристальный взор:

– Значит, и Натия там будет?

– Как и моя семья, и, возможно, твоя, если ты их пригласишь, вместе с репортерами, что немаловажно.

– Если ты беспокоишься, что я не готова…

– Да дело вовсе не… – Как объяснить, что мне вовсе не нужна ее готовность? Что я, черт возьми, вообще не горю желанием идти на это мероприятие? Ведь ради этого мы и затеяли наш спектакль, но смысл в нем будто испарился. – Ты не обязана участвовать в этой шумихе, если не хочешь.

– С чего бы мне отказываться? – Она нахмурилась. – Я выполняю часть сделки, Доминик. Ничего сложного: открыть пекарню, подготовиться и находиться подле тебя. Никаких проблем.

Я снял очки и провел рукой по лицу.

– Да, никаких проблем, – пробурчал я. Мне следовало бы подробнее обсудить с ней все возможные риски, но мысли были заняты другим. – Клара, почему ты не хочешь выходить замуж? И почему на самом деле ни с кем не встречаешься?

– Наверное, по той же причине, что и ты.

– Натия меня предала, и ты об этом знаешь. Тебя тоже кто-то предал?

Она рассмеялась, но смех вышел горьким.

– Моя семья, думаю. Я не пыталась всерьез строить отношения, но мама так отчаянно этого хотела, что я, кажется, просто начала сопротивляться. Зачем мне влюбляться, как она, если в итоге кто-то разобьет мне сердце ровно так же, как разбили ее?

Я хмыкнул:

– Справедливо. – В этом был смысл, но я не унимался: – А если на этот раз никто не разобьет твое сердце?

– Ты бы смог довериться кому-то после Натии? Она ранила тебя, верно? Так скажи: стоит ли оно того?

Да. Глядя на нее, я чувствовал, как в душе звучит мощное, неумолимое «да». И именно это наполняло меня страхом.

– Нет. Натия уничтожила меня.

– А меня готова уничтожить даже сама мысль о подобном исходе.