КЛАРА РАЗБУДИЛА что-то сокрытое внутри меня.

Разбудила и высвободила нечто собственническое, алчное, не поддающееся обузданию. Смертоносная комбинация.

Я ощутил это еще в клубе, но здесь, в ее маленькой квартирке, где ей, черт возьми, не место, во мне что-то окончательно надломилось.

Она пренебрегала заботой о себе, отдавая все другим. Приютила бродячих котят, вежливо здоровалась с сомнительными личностями в коридоре и безропотно мирилась с тем, что ее жилище едва ли можно было назвать пригодным для жизни. Прогнувшийся потолок и сырые углы с подтеками говорили сами за себя. Даже не требовалось инженерного образования, чтобы увидеть очевидное.

Я твердо решил, что на следующее утро начну исправлять ситуацию. Клара не останется тут, пусть мне придется вытаскивать ее силой. Она была слишком самоотверженной, а я – невероятно эгоистичным.

Но секс этой ночью не пошел бы на пользу ни одному из нас, хотя это единственное, чего я желал. Я вновь и вновь напоминал себе об этом, лаская ее.

– Ты весь вечер мечтала о моем члене и большую часть времени танцевала с другими мужчинами.

Она ухмыльнулась и бросила:

– Ну, Ной хорошо танцует.

Черт возьми. Меня завораживал этот дерзкий огонек в ее взоре, когда она дразнила меня, пробуждала ревность, выводила из равновесия без всякой причины, лишь ради того, чтобы позлить. Удивительно, но та, кого я презирал пару недель назад, теперь стала единственной женщиной, чье присутствие я жаждал, единственной, на кого хотелось смотреть, слушать, с кем хотелось спорить и спать.

– Он тоже хорошо умеет ласкать тебя, Клара?

Ее лицо омрачилось, а я на секунду замер, оценивая, насколько далеко она готова зайти в этой игре.

– Я… – Она прикусила губу. – Он хорош, Доминик. Возможно, лучший из тех, кто у меня был.

Итак, она жаждала ссоры, стремилась разжечь во мне ярость.

– Осторожно, маленькая бунтарка, – медленно произнес я и отступил, прервав прикосновение. Она ахнула и нахмурилась, стараясь унять прерывистое дыхание. Мой взгляд не отрывался от нее. – Не испытывай пределы моего терпения этой ночью.

Она прищурилась и уперлась руками в бока, представ передо мной в кружевном белье, само воплощение соблазна.

– Полагаю, если я уже зашла так далеко, стоит довести игру до финиша. – Ее дыхание сбивалось, но она выговорила следующие предложения неторопливо и внятно, чтобы каждое слово достигло моего слуха: – Он дарил мне одни из самых ярких оргазмов в жизни. И едва ли кто-то сумеет превзойти его мастерство в ласках. – Она указала на свое лоно.

Мое тело содрогнулось от этого заявления, задрожало от незнакомой до этого момента ревности. Я, возмущенный ее дерзостью, издал глухой рык, резким движением сорвал галстук и шагнул ближе.

– Доминик, послушай, на самом деле…

– Что на самом деле? – Я крепко сжал ее запястья, однако она не оказала ни малейшего сопротивления. Связывать ее я не намеревался, но желал видеть ее с завязанными глазами, всецело в моей власти. Я обмотал ткань вокруг ее глаз.

– Что ты задумал? – чуть слышно спросила она.

– Ты считаешь, что тот парень дал тебе желаемое, но уверен, ты никогда по-настоящему не прислушивалась к своему телу. Сомневаюсь, что ты когда-либо осмелилась попросить то, в чем действительно нуждалась. – Ее тело теперь откликалось лишь на тепло моих прикосновений, на мое дыхание и близость. Кожа покрылась мурашками, нижняя губа оказалась зажата между зубами, а сквозь кружевное белье проступала влага.

Я подошел к ней вплотную, схватил стринги и резко сорвал их. Она ахнула, но я не собирался извиняться.

– Клара, твое обнаженное лоно передо мной выглядит потрясающе.

Я провел тканью по животу, бесцеремонно скользнул по линии декольте и поднес к ее лицу.

– Чувствуешь свой запах, детка? Насколько ты возбуждена?

Она всхлипнула и прошептала: «Пожалуйста», прежде чем я швырнул ткань на пол и, схватив ее за бедра, резко приподнял. Она обвила ногами мою голову, стараясь сохранить равновесие. Ее пальцы вцепились в мои волосы, а я, не теряя ни мгновения, начал ласкать ее клитор, стремясь обрушить на нее шквал ощущений, желая услышать ее крик, обращенный ко мне. Развернувшись, я подошел к кровати и опустил нас на постель, отчего металлическая спинка с грохотом ударилась о стену.

– О боже… Доминик, подожди. Соседи точно услышат…

Я с силой втянул ее клитор, и она мигом вскинула руки, чтобы ухватиться за прутья. Я усмехнулся, сжал ее попу и пробормотал:

– Ты будешь громко кричать. Держись за изголовье и двигайся на моем лице, маленькая бунтарка. Пусть железо бьется о стену, пусть соседи услышат, что лишь один мужчина способен довести тебя до такого оргазма.

– Мне кажется…

Я шлепнул ее:

– Хватит размышлять.

Потом я неспешно провел языком по ее лону, смакуя все, что мне было нужно. Она громко застонала и выгнулась на кровати.

– Скажи, чего ты хочешь, Клара.

Она покачала головой, и тогда я принялся ласкать еще медленнее, мягче, один раз коснувшись большим пальцем ее клитора.

– Доминик, пожалуйста…

– Пожалуйста что? – прошептал я. – Скажи точно, чего ты хочешь.

Не услышав ответа, я вновь провел языком и подул на ее клитор вместо того, чтобы сжать его во рту. Девушка судорожно вздохнула, охваченная неожиданным контрастом ощущений.

– Ты мне нужен, Доминик. Пожалуйста.

– Зачем?

– Подари мне оргазм, придурок. И ласкай как следует. Сейчас же.

– Именно так. Хорошая девочка наконец-то сказала, чего хочешь. – Я приник к ее лону: сначала втянул клитор, затем скользнул языком между складок, вбирая в себя ее неповторимый вкус. Я не торопился, наслаждаясь каждым мгновением.

Когда тело девушки содрогнулось, а из горла вырвались всхлипы, я обхватил ее за попу и перевернул, усадив верхом на себя, после чего произнес:

– Чувствуешь, как дрожат твои бедра из-за меня, детка? Как твоя влага стекает по ноге?

Она прикусила губу и кивнула.

– Прислушайся к желаниям своего тела, к тому, что приносит тебе наслаждение. – Я ввел палец, глядя на нее снизу вверх, и наблюдал, как она выгнулась, а мышцы сжались вокруг меня. – Чего ты хочешь, детка? Двигаться?

Она кивнула, и ее бедра заскользили над моей ладонью, прежде чем я извлек палец.

– Тогда двигайся, детка. Крепко ухватись за изголовье и скачи на моем лице, как тебе хочется.

Она опустилась ниже, прижимаясь ко мне, снова и снова повторяла мое имя, позволяя мне смаковать ее сладкий вкус, пока ее тело отзывалось на каждое прикосновение моего языка. Клара жаждала моих ласк так же сильно, как и я стремился дарить их. Однако я ощущал, как напряжены ее бедра, вероятно, девушка боялась показаться уязвимой или открыть свое сердце.

Я впитывал каждый миг, принимая ее всю без остатка.

Шлепнул ее по заднице, а затем вцепился в талию.

– Если не опустишься полностью на мое лицо, я буду изводить тебя всю ночь, но не разрешу кончить. Расслабься и двигайся как хорошая девочка, детка. Не заставляй меня повторять дважды.

– Да заткнись ты, Доминик, пожалуйста. – Пальцы, ухватившиеся за металлическое изголовье, побелели от напряжения, когда она прильнула к моему лицу. Ее возбуждение стекало по щеке, пока я кружил языком вокруг клитора, то проникал внутрь, туда-сюда, туда-сюда, пока она все сильнее и сильнее двигала бедрами.

Изголовье кровати неистово билось о стену, когда она выкрикивала мое имя. Грудь подпрыгивала в кружевном бюстгальтере, соски затвердели, а тело содрогалось в преддверии оргазма. Именно такой я хотел видеть Клару. Я сорвал повязку, желая лицезреть ее взгляд. В изумрудных глазах пылал огонь, она неотрывно наблюдала, как я упивался самым чувствительным местом. Ее кожа блестела от той энергии, что вибрировала между нами, а губы, искусанные в попытке сдержать крики, припухли. Стоило мне провести языком внутри нее, как ее прерывистый голос вновь произнес мое имя, и этот звук стал для меня подлинной симфонией, превосходящей блеск любых наград, радость от возведения роскошного курорта и почти все достижения в моей жизни.

В тот момент, когда я видел, как Клара полностью отдается ощущениям, а тело сжимается вокруг моего языка, я осознал: мой мир изменился навсегда. Пусть даже я и был лишь фальшивым парнем, но я приложу все усилия, чтобы стереть из ее памяти всех прежних мужчин.