– Сколько? – переспросила Стеф.

– Четыре раза, – повторила Роза шепотом, пяткой толкая дверь ванной. Она не хотела будить Рика по слишком многим причинам.

– У него смертельная болезнь? Куда он торопится? – тараторил голос Эрмосы из трубки, которую Роза положила на край раковины. Ледяная вода не охладила ни все еще горящие от его тела руки, ни полыхающее от его поцелуев лицо.

– Не знаю, – честно ответила Роза.

Они говорили на испанском, так что, даже если бы он подслушивал, ничего бы не понял. Но Роза уже и не хотела ничего от него скрывать. Никогда. Хочешь увидеть его на своей стороне – будь максимально честна.

Отец рассказывал, что абуэла учила его так же, когда он ухаживал за мамой. Не смей ничего скрывать, она имеет право знать, что ты за человек и какое будущее ей предлагаешь. Рик тоже имеет на это право, и почему-то Роза уже не сомневалась, что что-то способно его оттолкнуть. Что-то же изменилось с тех пор, как он отказал ей в Тихуане. Сам Рик изменился? Или то, что он узнал о ней?

– И как? – спросила Эрмоса. Видимо, затянувшуюся паузу она восприняла как время, нужное Розе, чтобы прокрутить в памяти события ночи.

– Ох, – выдохнула Роза и спрятала лицо в ладонях, пока подруга хохотала в трубке. Пришлось спешно убавлять звук.

– Слушай, ну, раз парнишка все равно не жилец, – начала Стеф, и Роза слышала в ее голосе эту лукавую улыбочку, – и тебе он не нужен, одолжи на месяцок, а?

Роза знала, что Стеф шутит в этой своей придурковатой манере, которую переняла у покойного мужа. И все равно она ответила, сжав челюсть:

– Следи за языком.

Стефания Эрмоса Диас была единственным человеком, которому Роза могла рассказать о ночи, проведенной с Вулфом, не боясь получить лавину оскорблений и осуждений. У Стеф был и собственный федеральный агент, с которым у них были сложные запутанные отношения.

Рыцарь, который должен был спасти принцессу из логова чудовища, опоздал. Принцесса тронулась умом и стала такой же, как ее благоверный монстр. Только еще злее, жестче, кровожаднее. Рыцарь думал, что освобождает жертву, но на его глазах принцесса сама убила своего мучителя.

И теперь, чтобы удержать власть, а главное, выжить, принцесса должна принести голову рыцаря ко дворцу, к ногам верных подданных своего чудовища.

Роза наблюдала за этой драмой уже около полугода и до сих пор не разобралась, чего на самом деле хочет Стеф. Вряд ли та сама понимала. Убить рыцаря? Спасти его от преследования? Дать ему сбежать? Или так же, как и сама Роза, Стеф хочет видеть рыцаря своим верным подданным? Насколько малы шансы Розы и Рика, настолько же невозможен союз Эрмосы и ее рыцаря, Белтрана.

Роза никогда не спросит об этом.

– Что будешь делать? – спросила Стеф внезапно серьезным голосом. Она всегда с такой легкостью скакала с темы на тему, с шутки на угрозы. Многие говаривали, что муж размазал ее психику, как должника грузовиком по асфальту. Но порой даже Роза подозревала подругу в каком-то раздвоении личности. Когда мягкой и нежной Стеф требовалась защита, появлялась Эрмоса. Прославленная безжалостная женушка психопата Диаса.

– То же, что планировала и раньше, – ответила Роза.

– И, типа, он тебе не помешает?

От сквозняка приоткрылась дверь, прохладный воздух проник в ванную, и открылся вид на мирно спящего Вулфа. Нет, Рика. Ее Рика. Во сне он чуть хмурился.

– Он мне поможет, – твердо ответила Роза.

– Да-а? Уверена? – Что-то звякнуло на заднем фоне. У Стеф на три часа позднее, значит, почти девять утра. Роза понадеялась, что это звон кофейника, а не бутылки рома. – Что, одна ночь – и он откажется от всей своей жизни? Сердце мое, он агент, бывший коп. У них мозги по-другому работают. – Почему-то Роза подумала, что сейчас Стеф прокрутит пальцем у виска.

– Одна ночь – нет. – Роза продолжала разглядывать Рика. Тонкое одеяло сползло на низ живота, открывая вид на пресс, на шрамы и на след от укуса Розы на его левой груди. – У нас было шесть лет.

Стеф едва не хрюкнула от смеха, прежде чем ответить:

– Позови меня, когда будешь рассказывать Бьянке! – Она повысила голос, и Розе пришлось убавить громкость телефона до минимума, но слова все равно разнеслись по ванной: – Я бронирую место в первом ряду на это шоу!

– Ай, иди на хрен.

– Конечно, сердце мое, только номерок Вулфа дай, именно к нему и пойду! – Она рассмеялась и отключилась раньше, чем Роза высказалась покрепче.

Она оперлась бедром о край раковины, телефон был все так же зажат в кулаке, взгляд – все так же прикован к Рику.

Рассказать Бьянке.

Рассказать Тио.

Рассказать абуэле.

Привести его в свой дом, поставить перед солдатами и сказать, что этот федерал им больше не враг.

Ага, конечно, удачи, легче проглотить литр ртути.

Роза не знала, сколько времени простояла там, глядя на изгибы плеч Рика, узоры татуировок и искусанные ею губы. На его чертовски красивое лицо скандинавского бога войны. Говорят, девочки влюбляются в тех, кто похож на их отцов. Тогда почему Роза выбрала полную противоположность смуглому темноглазому брюнету Генералу?

Потому что только рядом с Риком, с его дурацкими ухмылками и идиотской моралью Роза чувствовала, что может положиться на него. Может доверить самое дорогое, будь то отцовские часы, ее семья, ее защита или ее сердце.

– Ты крипово на меня смотришь, – сказал Рик, не открывая глаз. Или так казалось отсюда Розе, а он уже давно подсматривал за ней.

– О, дедуля выучил новое слово, – невесело посмеялась Роза и вышла из ванной. – Скажи-ка, – она остановилась у изножья кровати, не в силах преодолеть последние два метра между ними, – а как зовут скандинавского бога войны?

Рик проморгался и поднялся на одном локте.

– Если я родился в Дании, я должен знать всех асов? – хриплым со сна голосом спросил он и сдвинул одеяло, чтобы Роза легла рядом. Нельзя сейчас вдруг стать трусихой, и Роза заставила себя сесть на постели, откинувшись спиной на подушки. Рик, лежащий ниже, обвил ее руками за талию и поцеловал в локоть так нежно, будто они просыпались вместе не первый день и даже не первый месяц.

– Асы? – переспросила она. – Ты уже знаешь больше меня.

Признавая поражение, Рик уткнулся лбом в ее бок.

– Ладно, – он глянул снизу вверх. – Тюр – бог войны. А что?

– Тюр? Как в Марвел?

– Там Тор. А это Тюр, – медленно повторил Рик и поднял правую ладонь. Оголенному животу Розы вдруг стало очень холодно без его касаний. – А еще он лишился руки, когда пытался доказать чудовищному волку Фенриру, что не собирается причинить ему зла.

– Во-первых, офигеть, какой ты задрот, – сказала Роза, и Рик со смехом опустил голову. – Во-вторых, дай угадаю. – Роза запустила пальцы в его волосы, перебирая мягкие прядки. – Тюр собирался причинить ему зло.

– Да, и Фенрир откусил ему руку.

Роза взяла его за подбородок и подняла лицо к себе, чтобы видеть глаза.

– Если ты причинишь зло мне, лишишься не только руки.

– Никогда, – ответил Рик очень серьезно и опустил голову так, чтобы поцеловать сначала ее запястье, а после основание ладони и пальцы. Так трепетно, будто не он несколько часов назад толкнул ее на стену, едва не пробив дыру. – Никогда, ми сиело[29].

– Ты неправильно это произносишь. – За смехом Роза попыталась спрятать смущение, что он искал эти слова, выучил их для нее. Она показала, как поставить язык для правильного звука «с», но у Рика все равно получалось не слишком хорошо.

– У меня язык так не изгибается!

– О, твой язык еще как изгибается, – усмехнулась Роза.

Рик подтянулся, чтобы поцеловать ее, но где-то в другом конце комнаты пискнул сигнал телефона Розы. Ей так не хотелось проверять, от кого это сообщение, и который час, и на сколько они задерживаются на завтрак, и как пропустят весь аукцион и упустят Пепе, и… И почему мир не может просто схлопнуться на пару часов и дать ей понежиться в постели с Риком столько, сколько им потребуется? Ближайшую вечность, пожалуйста.

Уголок его губ изогнулся в дурацкой Вулфовой улыбочке, но теперь Розе хотелось целовать колючую щетину, а не врезать по ней.

– Кажется, самое время поговорить об этом, – сказал он, перестав изучать ее лицо, и тоже сел.

Она попыталась встать с постели, но рука Рика снова легла ей на талию и вернула на место.

– Что мы будем делать? Со всем этим, с нами. – Он неопределенно взмахнул рукой рядом с Розой. – Я не смогу…

– И я, – перебила она, зная, что закончить эту фразу подходящими словами невозможно. – Нужно закончить начатое. Поймать Пепе, распутать клубок. – она ткнула кулаком в стену над своей головой, туда, где под картиной была спрятана сложная схема прогнившей судебной системы. В ответ Рик тяжело вздохнул. – А после мы будем думать, что делать с нами. – Кончиками пальцев она огладила вены на его руке.

Рик молча покивал, а сам невидящим взглядом уставился на мини-бар.

– Эй, – позвала Роза, – ты же мне веришь?

– В чем? – Он посмотрел на их руки, еще не переплетенные, но если он повернет к ней ладонь, откроется еще чуть больше… – В том, что ты говоришь про нас? Или про клубок? – Рик кивнул на картину.

– Про судью, про Пепе, про все, – ответила Роза холоднее.

Рик встал с постели.

– По большей части. – С кресла он взял брюки и надел их, потянулся за рубашкой. Униформа специального агента Вулфа, а не ее Рика.

– Что это значит? – Роза чувствовала, как закипает. – Ты либо веришь, либо нет.

Не станет она кричать ему вслед, не станет жалкой девицей, от которой он со скандалом уходит после первого же секса.

– В твоем уравнении слишком много неизвестных, и ты подставляешь под них имена, которые тебе нужны, – ответил Рик, накинув рубашку на плечи. Говоря это, он морщился, и Роза с садизмом надеялась, что это действительно причиняет ему боль. Он наконец бросил попытку застегнуть рукав и посмотрел на Розу. – Я верю во все, кроме Переса. Сначала я сам проверю, поговорю с ним и…

Роза швырнула в него подушку. Было бы под рукой что-то потяжелее и поострее – кинула бы с большим рвением. От неожиданности он даже не успел поймать снаряд.

– Да почему ты такой идиот?!

– Роза!

Она спрыгнула с постели, ища, что бы еще запустить в Вулфа, ища одежду, ища что-то хрупкое, что можно метнуть в стену, что можно разрушить!

– Конечно, он сразу выдаст тебе все свои планы и переписки с Пепе, – крикнула Роза. К дьяволу, если здесь есть прослушка или тонкие стены, через которые все слышно, ей плевать, это будет вина чертова Вулфа, если их раскроют! – Он же хранит все улики у себя дома под матрасом! И Перес сам наденет наручники! Как же меня бесит твоя наивность!

– Роза! – снова рявкнул Рик и остановил ее за руку, рывком разворачивая лицом к себе. Это он зря, она же и вцепиться ногтями может. – Я не говорю, что ты не права! Слушаешь меня? – Рик удержал ее за плечи, мешая вырваться или ударить, склонился, чтобы заставить смотреть себе в глаза. – Мне нужно все выяснить самому, понимаешь? Может, мы не видим чего-то важного, может… – Он осекся и сжал челюсть, прежде чем признать: – Может, ты права насчет Переса, но я должен узнать все сам.

– И подписать себе смертный приговор, – огрызнулась Роза.

Она не помнила, когда бы еще так злилась на кого-то, потому что он пытался самоубиться. Разве что на отца, когда после смерти мамы он лез в каждое пекло, будто ему вдруг стало не из-за чего жить, будто у него не было двух дочерей, будто его смерть не стала бы ни для кого трагедией. Роза выдохнула раз, второй, третий, хватка лап Рика на ее плечах ослабла.

– Твои не спустят все на тормозах, когда поймут, куда ты копаешь, – закончила Роза сдержаннее, но все еще злясь: пусть он не думает, что она так просто отступит.

Он выпустил ее из рук и проследил взглядом, как Роза отошла до брошенной на пол сумки с одеждой. Поверх пижамной майки она наконец накинула халат, достаточно короткий, чтобы Рик все равно заглядывался и путался в словах, когда она уперлась руками в тумбу перед зеркалом.

– Это будет моя проблема, – сказал Рик и прокашлялся. Она следила за его взглядом в отражении и не могла решить, чего хочет больше – довести его или еще раз врезать чем-то, чтобы мозги на место встали. – И я буду решать ее сам.

– Нет. – Роза упрямо мотнула головой и скрестила руки.

– Нет? – Рик приподнял брови. Взгляд прояснился, остановился на ее отражении и похолодел. – Я не просил разрешения.

– И то верно. – Роза развернулась к нему лицом. – Хочешь подставлять шею под удар из-за всякой хрени, которую я уже доказала, – дерзай. – Она мотнула головой в сторону двери.

– Роза. – Рик протянул к ней руку, но Роза отмахнулась.

– Нет. Пока ведешь себя как идиот, даже не приближайся ко мне.

– Прошу.

– Ах, теперь ты просишь? – издевательским тоном протянула она.

Рик шагнул ближе, склонив голову и без слов признавая поражение. Так-то лучше.

– Я готов хоть тысячу раз просить, чтобы ты снова позволила коснуться тебя.

Роза подпустила его ближе и обвила руками шею Рика, подтягиваясь на цыпочках. В секунду его руки оказались под тонким халатом, сомкнулись вокруг ее талии, прижимая к крепкому телу.

– Я хочу тебе верить, – сказал Рик вполголоса, и слова запутались в ее волосах. На рубашке сохранился запах одеколона, и теперь Роза уткнулась носом в его воротник, вдыхая знакомый, но неуловимый аромат. Что-то с солодом и перцем и чем-то еще, что Роза бы вдыхала часами напролет, только пусть он сначала расстегнет рубашку.

– Если они что-то с тобой сделают, – начала она, но Рик перебил:

– Я выбирался из передряг и похуже. – Он поцеловал ее в макушку и приподнял, чтобы усадить на тумбу перед собой. Руками он уперся по обе стороны от Розы. – Касильяса же пережил. – Рик чуть склонил голову набок с самодовольной улыбочкой.

– Только благодаря мне, – напомнила Роза и скрестила ноги, не подпуская ближе.

– Ты права. – Как же быстро он выучил правильный ответ. – Могу ли я рассчитывать, что ты снова спасешь мой зад?

Роза положила обе ладони ему на задницу в этих обтягивающих брюках – не зря возила приодеться – и пару раз сжала.

– Конечно, он слишком хорош. – Роза подняла к нему лицо и уперлась подбородком Рику в грудь. – И мордашку береги, она мне тоже нравится.

Рик рассмеялся и поцеловал ее, заложив руку за голову Розе, и одного этого чувства, как его пальцы перебирали пряди ее волос, как мягко подталкивали ближе, хватало, чтобы забыть о недомолвках.

– По рукам, – сказал Рик, после того как с трудом от нее оторвался. – Но расстановку твоих приоритетов я запомнил.

Снова пискнул телефон Розы. Что-то он зачастил за это утро. Черт, сколько времени? Во сколько приземляется самолет Пепе?! Она же забыла о самом важном!

Роза оттолкнула Рика от себя, чтобы броситься к телефону, и на экране появились уведомления о пропущенных звонках, хотя Роза бы точно услышала. Нет, сигналы были только о сообщениях, и она смахнула окошко, чтобы прочитать:

«Сеньорита, что-то не так. Они задерживаются на 40 минут. Вылетели вовремя, мы все проверили»

«Сеньорита, ЧП. Пепе нет на борту»

«Сеньорита? Вы в порядке? Ответьте! С Рафи тоже нет связи»

«Какие следующие указания?»

Роза перечитала сообщения снова, и снова, и снова, пока Рик не остановился у нее за плечом и не заглянул в экран.

– Черт. И…

Постучали в дверь.

– А теперь-то что? – спросил Рик в спину Розе, когда она зашагала открывать дверь, а в мыслях перебирала, что из подручных средств может использовать как оружие и где в последний раз видела фен. – Тут вроде нет уборки номеров.

У двери он все же оказался раньше нее и жестом показал отойти в безопасную зону, но увидев, кто стоит на их пороге, пропустил гостью в комнату без лишних вопросов.

У Виктории действительно был такой взволнованный вид, что стоило бы дать ей высказаться.

– Сеньорита Вергара, у меня срочный разговор, – выпалила та, найдя Розу взглядом и не обращая на Рика внимания. Эта собранная и самоуверенная женщина сейчас казалась не просто испуганной, а в тихой панике, что в комплекте с собственным волнением Розы могло привести к необратимым последствиям, если Виктория не начнет говорить сейчас же.

– Роза, мы облажались, – все мямлила та. – Агилара…

Ее перебил звонок телефона в руке Розы, значит, сигнал все-таки проходит, так какого хрена?! На экране появилось имя: «Фернандо». Роза подняла указательный палец перед Викторией и приняла вызов. Сбивчивый голос Фернандо доложил на испанском:

– Госпожа, был взрыв. Дом в Ла-Хойе. Рафи в больнице. Мы не знаем, где госпожа Бьянка.