На аукцион нужно было взять с собой кого-то второго. Кого-то надежного, кому бы Роза доверила прикрывать спину. Или… или она могла бы взять с собой Бьянку.

Кто-то из парней проболтался Тио об участии Рика Вулфа в столкновении с Касильяса, и сплетни стрелой облетели весь дом. В лицо Розе, конечно, никто не осмеливался ничего сказать, но она не сомневалась, что в кулуарах уже все обмусолили. У мужиков ничуть не реже встречается эта дурацкая мутация – язык без волос[24].

Зато Бьянка высказалась за всех. И про Вулфа, и про Касильяса, и их столкновения, и участие в этом Розы, естественно. Благоразумный Тио заранее спрятал все пистолеты в доме. Даже тот, который Бьянка по бабушкиному наущению хранила в коробке для шляпок в своей гардеробной. Ни у одной из младших Вергара шляп не было, зато круглые и вместительные коробочки никогда не переводились.

За неимением огнестрела Бьянка взялась за стекло. Спасибо, не за ножи, к этому Роза тоже готовилась. Закончился скандал тремя разбитыми бокалами, один из которых врезался в стену слишком близко от того места, где стояла Роза. Сама виновата – видела же траекторию, могла и отпрыгнуть.

На второй день Бьянка затихла. Тио и Роза напряглись, молча переглядываясь, ждали, какой силы буря последует за этим, но Бьянка удивила всех, начав искать в сложившейся ситуации плюсы.

– Фернандо говорит, эта псина действительно оказался полезен. – Бьянка ткнула шпажкой с кубиком сыра в сторону веранды. Там сейчас Фернандо разговаривал с кем-то из охраны дома. Роза привезла его с собой в Америку, но теперь сомневалась, что это была хорошая идея.

– Фернандо надо укоротить язык, – сказала она в третью чашку кофе.

Снежка не отвечала на сообщения. Никаких данных, никаких следов в аэропортах, которые указал Сезар. Очередная бездонная кроличья нора.

– Фернандо надо укоротить голову, – поправил Тио с таким хмурым лицом, которого Роза не видела у него очень давно.

– Отвалите от Фернандо. – Бьянка пригрозила им черным ногтем. – Оба. У него единственного работают мозги, даже за Вулфом присматривал. Но тема с Касильяса, помяни мое слово, если бы я там была…

– Я бы тебя и на пушечный выстрел не подпустила, – отсекла Роза. Бьянка не была в Мексике уже лет пять, и Роза приложит все усилия, чтобы так оно и продолжалось. Если Охотники так легко нашли ее, то что им стоит заявиться в какой-нибудь из клубов, куда Бьянка припрется без охраны и присмотра.

– Это мы обсудим позже. – Та мстительно сощурилась и скривила полные губы. – А пока вернемся к чертову Рику Вулфу.

На третий день пришло злорадство. Третий всадник апокалипсиса споров с Бьянкой.

В такие моменты Роза ненавидела непостоянство сестры; уж лучше бы остановилась на метании хрупких предметов – с ними хоть знаешь, что делать, а как отмахиваться от всех этих колкостей про нового бойфренда? И про то, кто из них какими органами думал, и про то, что должно быть под рубашкой у спецагента, чтобы так сбить Розу с курса. И еще множество-множество глупостей, после которых ни один другой человек не вышел бы из комнаты своим ходом.

Роза не сомневалась, Вулф – это временное помутнение. Как только она закроет вопрос с Пепе, а после и с заключением абуэлы, Рика она из своей жизни вышвырнет. Ладно, может, не убьет, как планировала все эти годы. Может. К несчастью, у него уже есть американское гражданство, из страны так запросто не депортировать даже со всеми связями семьи Вергара. С глаз долой – из сердца вон. Хотя в сердце он никогда и не занимал места. Только поселился в голове, вызывая то ненависть, то желание прострелить ему колено, то… другие желания.

– Ты уверена, что самого Пепе там не будет? – спросила Бьянка, отвлекая Розу от разглядывания экрана телефона. Ни единого уведомления. Ни от Снежки, ни от… кого-либо еще.

Свой старый телефон она так и не нашла: должно быть, выпал где-то у клятого ангара или в том баре с вкуснейшими ребрышками. Роза восстановила номер и заблокировала прежний смартфон, чтобы, попав не в те руки, он не принес ей проблем. Ведь с тем же успехом она могла забыть его и в номере Вулфа. ФБР взломали бы его без проблем, но Рик? Использовал бы он эту улику против нее? Эта гончая не погнушалась бы никакими методами, но могло ли теперь что-то измениться? Потому что она на него вешалась как идиотка? Потому что Вулф был почти не против…

– Я хочу тебя так, что несколько дней ни о чем другом думать не могу, кроме как представляя тебя.

Он без раздумий защитил Розу на том складе.

Когда Сезар напал на нее в тюрьме, Рик чуть не проломил ему голову.

Его касания, его взгляды, комментарии – это шалости. Но его действия – это что-то серьезное.

Вот только:

– Если я не сдержусь, то перестану уважать себя.

Быть с ней – значит перестать уважать себя. А ей быть с ним – потерять уважение своей семьи, своих людей, всех своих подчиненных и каждого врага. Они оба слишком много потеряют от этого и слишком мало обретут. Он не стоит таких жертв. Он всего лишь временное помутнение, неправильная работа ее гормонов.

– Роза? – позвала Бьянка и пощелкала пальцами у сестры перед носом.

– На счет Пепе я не уверена, – ответила Роза, будто и не выпадала из разговора на несколько минут. Телефон она швырнула на кровать. Хоть бы свалился на пол и разлетелся вдребезги. Так хотелось уничтожить что-то дорогое и бессмысленное. – Но в приглашении строго прописано: «Никакого оружия».

В ответ Бьянка обиженно надула губы и положила автомат обратно на стол.

Сейчас они находились в кабинете Розы, в прошлом – кабинете отца.

Комната абуэлы оставалась нетронута. Когда бабуля вернется к делам, все должно выглядеть точно так же, как когда она покинула этот дом. Не будет даже намека, будто кто-то не верил в ее возвращение.

Но в отцовском кабинете тяжеловесный стол из темного дуба заменили аккуратным – из вишневого дерева на тонких ножках, будто на каблуках. Одинокое окно расширили и продлили до пола, добавив в комнату естественного света. Со стен содрали мрачные обои и выкрасили в нежный оттенок светло-серого. Вместо шкафа во всю стену с книгами – биографиями политиков, военных и бизнесменов прошлого века Роза оставила только три полки – пара биографий, любимые книги из курса юриспруденции, несколько художественных книг, которые любили папа или мама, и бабушкина Библия. Ни Библию, ни «Сто лет одиночества» Роза так и не осилила прочитать. Вместо кожаного дивана, массивного и скрипучего, Роза поставила два бордовых кресла. Винный оттенок благородно выделял их на фоне светлой комнаты. И кресло за столом, с высокой спинкой, тоже было в тон им, но чуть ярче.

В кабинете сохранилась строгость, а также два сейфа с оружием позади книжных полок и над креслами. Коды знали только Роза, Бьянка и Тио, и он же всегда проверял ассортимент, хранящийся там. Розе редко приходилось прибегать к этим хранилищам. Она либо использовала свои пистолеты, которые хранила в сейфе спальни, либо забирала оружие у кого-то из подручных, кто оказался рядом. Бьянка же любила эксперименты и опробовала уже каждую пушку из домашнего арсенала. Да, хранилищ оружия было не два и не три по особняку, и даже Роза не ответила бы, сколько их. А сколько при обыске обнаружат спецагенты?

– Но ты же берешь меня с собой. Верно? – Рука Бьянки снова потянулась к оружию, поэтому Роза отвела дуло в сторону.

– Я еще не…

– А, так ты хочешь позвать своего кавалера? – снова ощетинились Бьянка. Автомат качнулся в ее руке. – Не видела его целых два дня, соскучилась.

– Я не решила, позвать с собой тебя или Фернандо, – чуть повысив голос, перебила Роза.

– Или Вулфа.

– Бьянка! – рявкнула Роза, терпение которой кончилось еще вчера. – Клянусь богом…

Так прошли оставшиеся дни до аукциона. В подколках, приготовлениях и волнении. Вечером накануне аукциона Снежка наконец прислала свой список покупателей, но буквы плыли у Розы перед глазами. Нужно было засесть до середины ночи, прочесывать базы данных, копать информацию про каждого из этих типов, но у Розы просто не осталось сил. Она слишком измотала себя, начиная Мексикой и заканчивая этими спорами с сестрой.

Словно услышав ее мысли, Бьянка вошла в кабинет и, не дождавшись, пока на нее обратят внимание, выдернула телефон из руки Розы.

– Привезли платья, – возвестила она будто о прибытии гонца от короля.

– Сама что-нибудь выбери, – отмахнулась Роза. Кажется, впервые в жизни она доверила сестре выбрать себе наряд. Сама же завтра пожалеет, но это будет завтра.

Роза и правда не заметила, когда стемнело или когда Тио приносил ей поднос с ужином. Совсем как в детстве, только вместо тостов с бабушкиным джемом на тарелке теперь лежал салат и стейк.

– Нет уж. – Бьянка захлопнула перед ее носом ноутбук, и Розе пришлось поднять на сестру взгляд. – Ты тут сидишь как затворница, света белого не видишь. Когда в своей постели нормально спала?

И на этот вопрос Роза бы тоже не смогла ответить.

– Пошли. – Второй рукой Бьянка перехватила ее запястье и потянула из-за стола. – Нельзя завтра заявиться туда с такой серой миной и синяками под глазами. Пошли, посмотришь на платья и сразу взбодришься.

Макияж и наряд даже в доме помогали Бьянке держать себя в тонусе в любых условиях, и этому Роза тоже завидовала. Самодисциплине. Вот уж никогда бы не подумала, что Бьянка подчиняется хоть какой-то дисциплине. Но физически Роза была сильнее, и так запросто ее поднять из кресла не получилось.

– Если не встанешь прямо сейчас, – Бьянка оперлась о стол между ними и подняла телефон так, чтобы Роза не смогла до него дотянуться, – я звоню Вулфу и рассказываю, – глаза опасно сверкнули, – как мисс Вергара убивается, скучая по нему, как нуждается в его сопровождении завтра. – Бьянка склонилась, поравнявшись с Розой взглядами. Могла бы оценить, сколько новых шрамов и дырок от пуль ей обещало это выражение лица. – Как не может выбрать наряд, не видя, подойдет ли цвет платья к его глазам, – завершила она с надрывом главной страдалицы португальского сериала, приложив кулак к груди.

– Не посмеешь, – прошипела Роза.

– Проверим? – с широкой улыбкой предложила Бьянка.

– Ты дьявол. – Роза все же отскребла себя от кресла, размяла затекшую спину и направилась к лестнице.

– Я слыхала слова и похуже.

* * *

Все машины должны были высаживать пассажиров у ворот шикарного четырехэтажного особняка, где проводится аукцион «Лото Бланко». По территории гости должны идти только пешком, и это было одним из множества правил, которые несколько дней назад Розе прислала Виктория.

Два дня без права покинуть территорию, без возможности впустить опоздавших гостей. Без оружия. Без охраны.

Остановившись на подъездной дорожке, Роза оценивала других гостей. Конечно, бугай, у которого размах плеч больше, чем весь рост Розы, совершенно точно не телохранитель этого лысенького старичка, для которого дорога от ворот до крыльца может стать последней.

Фернандо отлично бы сыграл роль всего лишь кавалера, а никак не солдата. Жаль, что убедить в чем-то Бьянку почти невозможно – с этой даже дьявол устанет спорить.

– Если они заставляют гостей идти почти пятьсот метров, могли хотя бы дорожку нормальную проложить, а не гребаный гравий, – шипела себе под нос Бьянка, тонкие шпильки которой то и дело застревали между мелких камней. Девушки опирались друг на друга и одинаково желали устроителям аукциона самим босиком пройтись по этим камушкам. Только раскаленным и смешанным с углями.

– Показывают свою власть, – вполголоса ответила Роза. – Мы заставим вас скакать так высоко, как пожелаем.

– Ох, я бы заставила их поскакать, да только ты запретила брать автомат. Говорю же, у этого платья очень длинный подол, никто бы…

– Цыц. Мы почти на месте, веди себя прилично хотя бы первый час, – попросила Роза.

У крыльца, между двух мраморных колонн, всех встречала миловидная девушка с волосами цвета розового золота. Ее черное шелковое платье выглядело изящно, но не отвлекало внимание гостей ни от роскошества дома, ни от их собственной важности.

– Сеньорита Мендоса, добрый вечер. – Девушка узнала Розу еще на подходе, и та засомневалась:

– Вы Виктория? Мы с вами разговаривали?

Да, скорее всего, большинство местных узнали бы Розу в лицо, но на бумаге и ради приличия она назвалась не своей фамилией, а материнской.

– Все верно. А с вами… – Уверенная улыбка хозяйки чуть треснула, Виктория начала что-то листать в планшете, который держала в тонкой руке. – Прошу прощения, у меня указано, что с вами будет другой гость.

– Три дня назад я писала, что со мной будет Бьянка Мендоса. – Роза провела рукой вдоль сестры в белом атласном платье. Неглубокое декольте, и подол, тянущийся еще полметра позади по лестнице. – Вот она, сеньорита Мендоса-младшая.

– Да, но за день до этого вы писали другое имя, – тоном, не терпящим возражений, ответила Виктория. Вот и запахло жареным, такую переспорит только сама Бьянка, если раньше за оружие не возьмется. – И вы подчеркнули, что, если кто-то попытается внести изменения, мне следует игнорировать эти сообщения.

– Я не писала такого. – Роза понизила голос, потому что позади них уже выстраивалась очередь и недовольные шепотки неслись до порога. Бьянка рядом тоже что-то пробурчала, но Роза на испанском шикнула на нее, чтобы не влезала.

– Я такое писал, – сказал кто-то, выходя из открытых дверей особняка. Черные кожаные туфли, черный костюм, белая рубашка без галстука, две верхние пуговицы слишком фривольно расстегнуты. Легкая небритость, свежий шрам на брови и старый, поперек переносицы. Светлые волосы, взъерошенные теперь порывом ветра.

Чертов. Мать. Его. Ричард. Вулф.

Он поднял телефон и повернул его чехлом, чтобы Роза узнала фото американского стаффа на заднике. Это ее телефон. Чертов, мать его, Ричард Вулф выкрал ее телефон, каким-то образом обошел блокировки и еще и забронировал место на этом дрянном аукционе на себя.

– Сеньорита Мендоса, у меня указано, что вашим сопровождающим будет мистер Смит, и он уже прибыл, – Виктория указала на Рика, как будто Роза нуждалась в пояснениях.

– Я его убью, – по-испански прошипела Бьянка над ее ухом.

– Вставай в очередь, – ответила Роза и с усилием перевела взгляд с самодовольной рожи Вулфа обратно к Виктории. Та снова улыбалась, но теперь гостям позади сестер Вергара. И улыбка была уже не хозяйской и радушной, а извиняющейся.

– Что мы можем с этим сделать? – перешла к делу Роза, не позволяя людям позади начать возмущаться. – Этот человек не должен здесь находиться, он проник в ваш дом обманом. Вы должны его выгнать.

– К сожалению, сеньорита Мендоса, мы уже ничего не можем сделать. Он был записан от вашего имени, так что, если мы попросим уйти мистера Смита, – она выделила последнее слово, намекая, что ничуть не верит этому типу и его имени, – вам тоже придется покинуть аукцион.

– Эль ихо де миль пута, – выругалась Бьянка, и ее пальцы сомкнулись вокруг предплечья Розы.

– Сеньорита Мендоса, – обратилась к ней Виктория. Радушие и извинения исчезли. Из ниоткуда появились два охранника в костюмах, подозрительно похожих на прикид Вулфа. – Если вы желаете устроить здесь сцену, нам придется вывести всех троих. Единственный выход, который я для вас вижу, – сеньорита Роза и мистер Смит остаются. Вы уезжаете.

– Мы отойдем на минуту, – ответила Роза и потянула сестру за собой к идеальному газону и пышным розовым кустам. Стоило все же дать Бьянке тот автомат – хоть ландшафт бы им попортила. Удостоверившись, что их никто не слышит, Роза прошипела на испанском: – Ты точно не имеешь к этому отношения?

– Конечно, имею, – вспылила Бьянка, – это ведь так бодрит, стоять и унижаться на глазах у полсотни самых богатых людей этой страны! Говорю тебе, я выпотрошу его как ягненка, как только доберусь до этого ублюдка!

– Ладно. Ладно, – ответила Роза, найдя взглядом Вулфа. Он все так же стоял у входной двери, но теперь не мешая проходить остальным гостям. Оперся плечом на одну из колонн и наблюдал за ними, сестрами Вергара, планирующими его пытки. – Тогда она права, и другого выхода у нас нет. Нам нужен этот чертов аукцион, и только так туда можно попасть.

– Откуда у него вообще твой телефон? Он как-то сделал копию твоих данных? Или что, ты заходила к нему на вечерок в номер и случайно обронила?

Роза всегда была отличной врушкой, куда лучшей, чем сестра, которая строила слишком невинные глазки. Но сейчас что-то ее выдало. Может, секундная заминка, может, тень румянца на щеках, может, разочарование в глазах. Он действительно использовал это против нее, сукин сын.

– Да ты шутишь, – выдохнула Бьянка на английском, и похоже, Вулф это услышал. Спрятал смешок в кулаке. Урод. – Скажи, что ты шутишь, Роза София Вергара Мендоса!

– Бьянка, тише. – Она одернула сестру за локоть, чтобы отойти еще чуть дальше, будто так ее крик бы никто не услышал.

– Какого хрена ты делала в его номере? Не смей! – Бьянка подняла перед ней указательный палец. Точь-в-точь как это делала бабушка. Но хотя бы снова заговорила на испанском. – Не смей говорить, что ты с ним спала!

– Ничего не было! – почти не соврала Роза. – Рехнулась? Да, я зашла в его номер, и только! Не знаю, может, телефон из сумки вынул как-то… Вот же урод! Ладно. – Она выдохнула и прикрыла глаза. – Ладно. – Роза поджала губы, стараясь не думать, как стирается сейчас помада, как платье пропитывается потом и как ноют пальцы ног в неудобных лодочках, да еще и на дурацкой гальке!

– Ладно, я напишу Фернандо, чтобы вернулся за тобой. Поезжай. Я здесь разберусь сама.

– Эй, что…

– А как ты предлагаешь провести тебя внутрь? Ты слышала их! Либо нас всех выставят, либо играем по их правилам. – Роза снова нашла взглядом Вулфа. – Его правилам.

Скрестив руки и постукивая ногтями по локтю, Бьянка стояла, пока Роза отправляла гневное сообщение Фернандо. Конечно, он-то ни в чем не был виноват, но все то, что сейчас Роза не могла высказать ни Виктории, ни Вулфу, в красках прочитал Фернандо. Уже должен был привыкнуть и к более ярким эпитетам.

До тех пор пока Бьянка не направилась по дорожке обратно к воротам, Роза не сходила с места. Оставлять эту чокнутую без присмотра после такого – опасно и для гостей аукциона, и для его устроителей. Подумаешь, ей не дали пронести оружие, Бьянка и каблуками отлично могла выбить глаз какому-нибудь охраннику.

– Сеньорита Мендоса. – Вулф якобы учтиво склонился к ней, когда Роза поднималась по ступенькам к крыльцу. Она вложила свою ладонь в сгиб его локтя и с силой сжала, ногтями впиваясь в ткань костюма.

– Где ты взял мой телефон? – прошипела она в ответ. Охрана отступила в сторону, пропуская их в особняк.

Внутри ничего необычного – тихая роскошь с большим количеством бежевого и белого. Деревянные панели на стенах и ковры, покрывающие большую часть пола. Свет не яркий, мягкий, желтоватый. Роза поморщилась. Желтые лампы раздражали ее глаза. Единственными цветными пятнами оказались брошюрки цвета бургунди, разложенные на журнальных столиках и у стойки администратора. Администратора. Как будто они в каком-то отеле, а не в особняке.

Из фойе вели несколько коридоров и четыре прохода в другие комнаты. Если в этих брошюрках нет карты дома – это большое упущение Виктории. Зато у каждого входа стояли рослые охранники, одетые в строгие костюмы. Значит, свободно тут не погуляешь и не осмотришься.

– Ты выронила его в моем номере в тот вечер, – негромко ответил Вулф. Его ладонь легла поверх руки Розы, и он чуть ослабил хватку ее ногтей в его предплечье.

– И после этого ты еще зовешь себя хорошим парнем, – хмыкнула Роза и все же выдернула руку. Выстоит без его поддержки.

– А кем себя зовешь ты после того, как мы договорились прийти на аукцион вместе и помогать друг другу, – без единой ноты злости в голосе спросил Вулф, – но ты скинула меня как балласт?

Здесь нельзя даже тоном, даже лицом показать, как ей хочется сейчас вцепиться Вулфу в морду. Вокруг слишком много людей, слишком пристальное внимание. Роза скользнула взглядом поверх его плеча и нашла одну камеру под потолком прямо над входом, направленную на стойку администратора. Конечно, тут повсюду натыканы камеры, а как же иначе. Сколько компромата к концу этих выходных соберут «Лото Бланко»?

– Договорились? Когда это? – Роза выдавила ядовитую улыбку. – Я такого не помню. Как ты вообще провернул все? Я же переписывалась с ней после тебя, почему там не было никаких сообщений?

– После подтверждения я удалил сообщения для отправителя, а у Виктории все сохранилось.

Роза остановила одну из прохаживающихся мимо гостей официанток и взяла с подноса бокал белого вина.

– И теперь ваш отдел цифровой безопасности, – начала она после короткого глотка, – или куда ты там понес взламывать мой телефон…

– Прошу, – Рик криво усмехнулся, – твой пароль – дата рождения Бьянки. Такое я могу взломать и сам. Серьезно, возьми пару уроков кибербезопасности. А если бы этот телефон попал в руки Касильяса?

– Да лучше бы к ним.

За администраторской стойкой миловидный парень с мексиканским акцентом сообщил потрясающие новости:

– К моменту, когда вы подтверждали свою запись, у нас остались комнаты только на двоих. Отдельных номеров нет.

– Я точно кого-нибудь убью сегодня, – прошипела Роза, прикрывая глаза.

– Нам подходит, – услышала она голос Вулфа рядом.

– И там только одна двуспальная кровать.

В руке Розы треснула ножка бокала.

Прежде чем она успела наорать на паренька за стойкой, сломать, разбить или взорвать силой мысли что-нибудь еще – КАКАЯ К ЧЕРТУ ОДНА КРОВАТЬ! – Рик за талию оттянул Розу назад и прикрыл плечом, чтобы она не наделала глупостей.

Но, похоже, вселенная решила за один час припомнить Розе все грехи, потому что никакая ругань и попытки дать взятку не исправили ситуацию. Гостей прибыло больше, чем устроители планировали изначально, и больше те ничего Розе и Вулфу предложить не могли. Когда за их спинами закрылась дверь комнаты, Роза с размаху ударила Рика по плечу. К черту скрытность!

– Это тоже часть твоего договора, а?

Перед вторым ударом Рик успел поймать ее руку и чуть склонился к лицу Розы:

– Веди себя прилично. Если они узнают, кто я, то им покажется мало просто выставить нас на улицу. У моих коллег открыты дела на половину из этих гостей. Как думаешь, что они сделают с тобой, приведшей копа к их порогу?

– Копа все-таки, мм?

– Ты меня поняла. Роза, возьми себя уже в руки.

Он наконец отпустил ее и отошел в сторону. Сумки с вещами забирали посыльные прямо из машин и сюда еще не принесли, но, учитывая свое везение, Роза бы не удивилась, если бы ее багаж с вечерними платьями потерялся, утонул в пруду или был растерзан аллигаторами. Это ведь особняк какого-то клишированного киношного злодея? Тут обязаны быть аллигаторы в подвальном бассейне!

Выделенная им комната оказалась очень просторной – по обе стороны от постели расположились вмонтированные в стены шкафы с зеркалами на дверцах, перед кроватью стояли небольшой пуфик и журнальный стол. У окна – два кресла с высокими спинками, обитые зеленым бархатом. И ни дивана, ни какой-нибудь несчастной софы, куда Роза могла бы сплавить Вулфа.

– Хорошо, что постель большая, – сказал тот, скидывая пиджак на спинку одного из кресел.

– Тебе-то какая разница, ты будешь спать на коврике у входа, псина, – ответила Роза, остановившись у мини-бара. Над ним тоже располагалось длинное зеркало. Похоже, тот, кто обустраивал эту комнату, любил себя рассматривать.

– Роза, это давно перестало быть смешным, – едва не рыкнул Рик устало.

– А я и не шучу, на кровать даже не посягай. – Она поймала его взгляд в отражении зеркала и чуть сузила глаза.

Рик указал на миллиард подушечек разных размеров на постели.

– Выложим их на экваторе. Как границу, которую нельзя нарушать.

Роза развернулась, уперлась задом в мини-бар и скрестила руки.

– Стену? Ты собираешься возвести стену? На границе с мексиканкой? Правильно я понимаю?

Рик открыл и закрыл рот.

– Я не то…

– Ты спишь у двери.

Несколько секунд они смотрели друг на друга с одинаковым нетерпением и упертостью на лицах. Рик проиграл и заговорил первым после тяжелого вздоха:

– На что ты ТАК злишься? Повторяю, я не просил об этом, если бы хотел затащить тебя в постель…

– Свой шанс ты упустил. – Роза попыталась улыбнуться, скрывая, как это бьет по ее самолюбию даже столько дней спустя.

Рик медленно кивнул, глядя в пол, и облизнул губы. Он всерьез жалеет? Или стало неловко, что Роза напомнила? Ничего, пусть этот уж еще повьется на сковороде.

– Об этом мы еще поговорим, – пообещал он, и Роза не успела перебить с новым насмешливым комментарием, как Рик вернулся к другим болезненным воспоминаниям: – Или ты злишься из-за телефона? Может, напомнить, как ты протащила меня вдоль побережья до дома Алайи по ложному следу, чтобы стащить мой?

Мьерде, Роза думала, что эту часть истории они уже забыли.

– Во-первых, злопамятность мужчину не красит, – сказала она, подняв большой палец. – Во-вторых, – в воздух поднялся указательный палец с длинным красным ногтем, – повторяю еще раз: я ничего не крала! И в-третьих, – она выставила перед Вулфом средний палец, – на что я злюсь? Мьерде, ты серьезно еще спрашиваешь?

Их взгляды снова пересеклись, и чертов Рик Вулф выглядел сбитым с толку ее напором, будто на самом деле не понимал, за что его отчитывают.

– Может, на то, что когда я приехала спасать твою шкуру от Охотников, то не услышала ни слова благодарности, а только вагон претензий? Может, на то, как ты обманом попал сюда? Как выставил нас с сестрой идиотками, закатившими сцену? Как ты взломал мой телефон, – медленно проговорила Роза, вкладывая в каждое следующее слово все больше тихого гнева. Любой другой на месте Вулфа даже до этого разговора бы не дожил после таких выходок. – Вел переписку от моего имени. Неизвестно, что ты еще там откопал.

Рик мотнул головой, снова опустив взгляд.

– Я же сказал, я не брал оттуда никакой иной информации.

– Ага, конечно, не перерыл все мои переписки, электронную почту? – Перечисляя это и вспоминая что-то новое, что теперь осело на компьютерах у федералов, Роза чувствовала, как холодеет кровь и как волоски на затылке встают дыбом. Какая идиотка, почему она сразу не заблочила телефон, почему она вообще оказалась в его номере и так легкомысленно раскидывалась своими вещами в логове, черт возьми, врага!

– Этого телефона не видел никто в агентстве, – ответил Рик тихо. Смысл слов дошел до Розы не сразу, потому что кровь стучала в ушах и паника подкатывала к горлу. – Даю тебе слово.

Роза долго смотрела на него, пытаясь считать ложь.

– Переписка с Викторией – единственное, что меня интересовало, – сказал он и мотнул головой. – Вот и отличие от того, как ты взломала мой список свидетелей, потому что…

– У нас было перемирие, и мы делали вид, что доверяем друг другу! – снова вспылила Роза. Ей ужасно хотелось поверить Рику, и да, так ситуация выглядела чуть лучше. Всего лишь «чуть», полного прощения он пока не заслужил.

– Делали вид? – Он шагнул ближе.

– Ну, теперь я, очевидно, тебе не доверяю. – Роза махнула рукой в его сторону.

– Нет, «мы делали вид». – Рик напряг челюсть, убрал руки в карманы, но она успела заметить, как сжались его кулаки. – Я не делал вид. Я тебе доверял и раскрывал детали дела.

– Доверяющие люди не взламывают телефоны, не держат друг от друга секреты и не поносят семьи друг друга перед врачами, которые латают их раны посреди ночи.

Прежде напряженные плечи Рика теперь расслабились и опали, он приподнял подбородок. Не думал же он, что док Сантьяго не позвонит Розе, как только за Вулфом закроется дверь?

– Хорошо, – только и ответил Рик после трех долгих – бесконечных – секунд. – Значит, мы на том же месте, где были две недели назад.

– Значит, так.

Его взгляд шарил по лицу Розы и, быть может, искал следы того вечера, когда все было хорошо, когда они вели себя как друзья, встретившиеся в баре. Ничего он там не найдет.

– Но что касается аукциона – таков был уговор, – снова начал Рик. – У нас одна цель, и мы можем помочь друг другу ее достигнуть. Потому что поодиночке опять не справимся.

– Это ты без меня не справишься, – она окинула Вулфа пренебрежительным взглядом. – Мы с Бьянкой разобрались бы тут…

– Или устроили бы хаос. Опыт подсказывает, что мирным путем вы бы тут не разошлись.

В приглашении было четко сказано, что гостей будут впускать до шести часов вечера. Позже никто не сможет ни войти, ни выйти из особняка, только если под конвоем охраны. Роза посмотрела на часы – 17:53, пятница. В 18:00 воскресенья гости смогут разъехаться по домам. Значит, у них всего два дня, чтобы обследовать целый особняк, найти украденные Пепе артефакты, найти самого Пепе или человека, через которого они смогут выйти на Агилару. Вот только что Роза будет делать, если все же найдет здесь чертового Пепе? Приставит пушку к кадыку, скрутит руки за спиной и выволочет на улицу? Это вряд ли. Даже если подключить к процессу Вулфа. И что делать Розе, если Вулф встретит Пепе первым? Агилара должен знать в лицо своего лучшего щеночка, того, кому он так заботливо скармливал одну фальшивую улику за другим лжесвидетелем.

– Что ты будешь делать, если столкнешься с Пепе? – Вместо того чтобы гадать, она спросила прямо.

Рик помолчал. Он стоял спиной к Розе, поправляя запонки на манжетах рубашки.

– Не собираешься же ты вызывать подкрепление, оцеплять дом, выводить всех под конвоем среди ночи на улицу? – наседала Роза, потому что он все еще молчал, хренов Рик Вулф-у-меня-всегда-есть-план-но-кто-ты-такая-чтобы-тебя-в-него-посвящать.

– Ну, если для таких разговоров мы доверяем друг другу достаточно, то нет, не собираюсь, – меланхолично ответил хренов Рик Вулф. – А что планируешь ты? – Он развернулся, так и оставив манжет расстегнутым. – Как ты представляешь себе всю эту операцию? Приведешь его в суд с пистолетом у виска, – Рик приложил два пальца к собственной голове, – заставишь взять на себя все преступления Камиллы, даже те, в которых она призналась? Так, что ли? – Он чуть повысил голос. Роза вообще редко слышала, чтобы он повышал голос, разве что она вкрай его доводила. – И считаешь, после этого ее сразу же отпустят и вы заживете как в старые добрые времена? Счастливое воссоединение?

– Воссоединение с кем? С остатками моей семьи? С теми, кого эта падаль еще не успел убить, но давайте дадим еще пару лет побегать на свободе, и тогда он прикончит каждого, кто мне дорог, – а, отличный план!

– Роза, – попытался вклиниться Рик, но этот поезд уже сошел с рельс и несся прямо на него.

– Вы! Ваше агентство расследовало первое покушение на отца, а потом и взрыв! И вы ни хрена – ни хре-на! – не нашли!

– Роза.

– Почему? Да потому что плевать, что там происходит у этих бандюганов, пусть переубивают друг друга, придет агент Перес, соберет сливки, а тому, кто еще не сдох, припишет все свои висяки. И плевать, что улик нет – найдем! Сфабрикуем! Вызовем свидетелей, которые все видели, все знают, а то, что у них внезапно на счетах нарисовались шестизначные суммы, – так это случайность!

– Роза, какие суммы? – спросил Рик глухо, хотя ей казалось, что он уже и слушать перестал.

– Ну да, как будто ты ничего не знаешь!

Рик указал на себя пальцем.

– У меня сейчас выражение лица человека, который понимает, о чем ты говоришь? Или человека, которому надоело, что ты только орешь и бросаешься обвинениями, но ни хрена не объясняешь? Роза. Выдохни. И поговори со мной. Просто. Поговори.

Рик протянул ей запотевшую бутылку воды.

– Попей и переведи дух. А потом поговорим. – И добавил тише, когда Роза все же взяла воду и сделала первый несмелый глоток: – Хоть раз в жизни.

* * *

Час спустя они сидели плечом к плечу на постели и смотрели на стену перед собой. Парнишка-посыльный несколько раз переспросил Розу, когда она сказала, что ей нужен черный маркер. Сначала Рик хотел нарисовать это в своем дурацком блокноте, с которым, похоже, вообще никогда не расставался, но к середине процесса понял, что не хватит размаха. Поэтому Роза, получив свой маркер, залезла на кровать, сняла мешавшую картину и начала чертить прямо на стене.

В центре находился Пепе. Прерывистая линия вправо и вверх вела к «Иларио Вергара». Влево и вверх – «Камилла Вергара».

– Что значит прерывистая линия, а что сплошная? – спросил Рик.

– Прерывистая – Пепе убил этого человека. Сплошная – не знаю, просто как-то иначе связан.

Она продолжила. Добавила имена Сезара Пальмеро и сеньора Алайи, в круге выделила Касильяса и понаставила рядом с ними вопросительных знаков.

– Твои люди чего-то добились от того типа со склада?

– Нет, – с неудовольствием признала Роза. Да даже если бы они что-то и узнали, Рику бы она об этом не сообщила.

И внизу в один ряд Роза написала три имени: Рафаэль Гарсия, Селена Мартинес и Джеймс Стивенс. Три свидетеля. Мартинес и Стивенс на суде утверждали, что люди Камиллы Вергары похитили их и незаконно перевезли в Америку, где силой удерживали на своих складах. Рафаэль вдобавок к этому утверждал, что был «бегунком», уличным торговцем товара Вергара. Якобы всем им удалось сбежать в разное время, но теперь доблестный специальный агент Перес всех их нашел и уговорил дать показания.

– Все трое попали под программу защиты свидетелей после того, что устроила Бьянка, – сказал Рик, не скрывая осуждение в голосе. Роза прикрыла глаза. Да, она тоже осуждала Бьянку за то нападение. Прямо на выходе из зала суда – ну куда смотрел Тио, господи. Перес только этого и ждал, может, потому и не дал свидетелям защиту сразу, чтобы вывести девчонок из себя, показать всем остальным участникам и зрителям дела, кто такая на самом деле эта семейка Вергара. Неуравновешенные, жестокие, настоящие головорезы, пусть и выглядят как семнадцатилетние девочки.

– Попали. Но их счета пополнились еще до того, как Гарсия, – Роза ткнула закрытым маркером в стену, – Мартинес и Стивенс пропали с радаров.

– Как мы… Как Перес?.. – Рик остановился справа от Розы, и теперь с высоты кровати она могла упереться на его плечо локтем. Могла, но не стала. – Как Перес это просмотрел? Почему не связал одно с другим?

Так он это серьезно?

– Ты серьезно? – спросила Роза, вглядываясь в его лицо.

– Что? – Рик указал на стену. Рукава рубашки он снова закатал до локтей. – Я не верю, что Перес, опытный агент, который под микроскопом изучал каждый дюйм этого дела, не заметил бы… Сколько, ты сказала, был перевод?

– Мартинес и Стивенс, – Роза снова ткнула под их именами маркером, – по сто тысяч, а Гарсия – три сотни. Оно и понятно, он больше рисковал, что ему предъявят обвинения как соучастнику, хоть и выбил сделку в обмен на показания.

Роза шагнула назад, но вместо матраса наступила на маленькую подушку. Не отвлекаясь от доски, Рик подхватил ее под локоть, так машинально, будто делал такое каждый день.

– И ты, кхм, не замечаешь связи? – спросила Роза. В ответ, хмурясь, Рик покачал головой. Вот же остолоп. Роза начертила на стене огромными буквами ПЕРЕС и провела черточки от него к Пепе, к трем свидетелям и к бабушке.

– Нет, – ответил Рик твердо.

– Он был в деле. Говорю тебе. Кто получил повышение после закрытия этого дела? Ты или Перес?

– Я тоже, но…

– Кто гонялся за абуэлой несколько лет, но все впустую, пока Пепе не объявился в Америке после пропажи? Кто так удачно нашел трех не связанных между собой свидетелей? Кто…

– Когда пропали улики с того склада, – пробурчал Рик себе под нос, будто вспоминал что-то, но осекся быстрее, чем Роза успела переспросить его. – Нет. Перес бы этого не сделал.

Рик отобрал у нее маркер и перечеркнул имя агента.

– Не сделал бы чего? Не пошел бы на одно зло поменьше, чтобы остановить зло побольше? – с насмешкой переспросила Роза. – Он ведь всегда считал бабушку дьяволом во плоти, вот и пошел на сделку с тем, с кем у них были общие…

Рик и Роза переглянулись.

– Общие цели.

– Даже если ты права…

– А я права.

– Господи, я тебе рот скотчем заклею, – пообещал Рик, – и ты все равно будешь меня перебивать мычанием. Даже если ты права, я не верю, что Перес к этому причастен, как бы складно у тебя все тут ни получалось. Ты не веришь в вину своей бабки – я не верю в вину Переса. Точка. И закрой на хрен эту стену, пока персонал не увидел и не начал задавать вопросы!

– Все сказал? – переспросила Роза, уперев руки в бока.

– Что еще?

Роза снова приблизилась к доске и подписала новое имя. Судьи дела Камиллы Вергары.

– Этот тип – троюродный брат жены Агилары, – сказала Роза.

Рик посмотрел на нее уже не просто с сомнением, а с сомнением в ее адекватности.

– Ты уже выдумываешь.

– Не-а. – Роза осела на постели. – Кармен сама пришла ко мне пару дней назад, когда мы были в Тихуане. Об этом судье никто не знает, хорошо заметали следы, разные имена, он с детства жил в Америке. Не подкопаться. Но Агилара нашел Мартина Лусиэнтеса через Кармен. И он же насоветовал Пересу приложить все усилия, чтобы именно этот судья вел процесс.

Рик коснулся ее плеча, показывая, чтобы подвинулась, и Роза уступила ему место рядом на постели. Они сидели плечом к плечу, разглядывая линии и имена, сходящиеся в одном – в Хосе Пепе Агиларе.

– При всем желании Перес никак не мог бы повлиять на то, кто будет судьей, – сказал он спокойно, уже почти не споря. Может, она пробьет его твердолобость?

– Хорошо, может, тут он ни при чем. Но разве ты не видишь, все остальное дело сфабриковано! Подчистую! – Роза горячо махнула рукой в сторону схемы.

Рик медленно покачал головой. Так и не смогла убедить.

– Я вижу факты. А они таковы, что твоя бабка всю сознательную жизнь возглавляла преступную организацию. Нажила немало врагов. Лишилась брата, мужа, сына и невестки. Да, она бы на многое пошла, чтобы отомстить Пепе, но он мог ее опередить.

– И-и?

– И-и, – передразнил Вулф, – нашел людей, которые не боялись говорить о ее преступлениях. Может, он и помогал Пересу… – Рик заметно поморщился, признавая это. – Как ты помогаешь мне сейчас – не перебивай, пожалуйста, – но это не отменяет факта ее преступлений.

– Не всех, но половины из тех, что вы на нее навешали! Не было похищения людей, работорговли, не было…

– Убийств? Расчленений? Торговли оружием? – Говоря это, Рик смотрел только прямо перед собой. – Незаконной транспортировки товаров через американо-мексиканскую границу? Пыток? Что еще мне надо припомнить, чтобы ты наконец услышала? Даже поймай ты Пепе, положение бабки не исправишь.

– Если он возьмет вину на себя – исправлю, – отсекла Роза, чуть сощурившись на него. Он не должен был узнать ее планов, потому что точно бы помешал. Он только что высказал, что думает по поводу ее семьи, и сознаться вот так, в лоб, – все равно что взять его в напарники.

– Ты ни за что не заставишь его взять вину на себя, – с недоверием отозвался Рик. – А присяжные? Как ты их убедишь? Картель Вергара – белые и пушистые, в жизни не держали в руках оружие?

– Нет, не пушистые. Бабушка уже отсидела четыре года, зачтем их за какие-то из преступлений. Несерьезных, так, что-то по мелочи.

Рик встал и отряхнул ладони о брюки.

– Зачем ты мне это рассказываешь? – спросил он, не оборачиваясь.

Розе пришлось почти наступить себе на горло, чтобы сказать:

– Затем, что я тебе доверяю. И поэтому рассказываю про Переса. Все, за исключением данных от Кармен, я знаю уже пару лет. Но этого мало, чтобы схватить их за яйца. У Переса слишком много связей, он все это провернул и легко выш…

– Если. Если он это провернул.

– …и легко вышел незамеченным. Если бы я подняла шум раньше, привлекла внимание общественности, то все бы сказали, что я пытаюсь очернить его репутацию и выставить абуэлу в выгодном свете. Никто бы не поверил. Пока у нас нет главного свидетеля, – Роза поднялась и ткнула в имя Пепе маркером так сильно, что стержень провалился внутрь пластика, – это все бессмысленно. Если он не укажет на судью, на Переса, на свидетелей – это все бессмысленно. – Роза повернулась к Рику. – И я тебе это рассказываю, потому что надеюсь, что ты увидишь полную картину. Сложишь, на хрен, два и два. И поможешь мне. Потому что он тебе не друг и не напарник. Он очередной подонок с властью.

– Почему сейчас? Почему ты ничего не сказала в Мексике? – Рик смотрел так, будто собирался в чем-то ее уличить. Придурок.

– Потому что тогда не считала, что ты поверишь. Как и все они. И вот сюрприз, – Роза всплеснула руками, – я оказалась права.

Рик отступил на шаг.

– Но почему ты решила, что что-то изменилось сейчас? – Он выделил последнее слово.

Потому что она видела, как рушилась его защита. Видела его страх на том гребаном складе, его лицо, когда он решил, что она в опасности. Потому что он подпустил ее так близко и к делу, и к себе. Потому что стоило Рику выйти за порог дома доктора Сантьяго, как тот позвонил Розе и дрожащим от гнева голосом пересказал, как Вулф отзывался о ее семье. Рассказал, что теперь агент знает о семье Брага. Рассказал, что не позволит этому пендехо позорить имя Вергара. И, к дьяволу, Роза так хотела, чтобы Рик перестал считать ее злодейкой только из-за того, что она не играет по правилам его мира.

Она шагнула с постели на пол, остановилась перед ним, задрав голову, чтобы продолжать смотреть в глаза.

Увидь меня.

Услышь меня.

Пожалуйста.

В ответ Рик лишь молча покачал головой, взял со спинки кресла свой пиджак и вышел из комнаты.