Благодаря сестрам Вергара Рик знал десяток матерных испанских слов. Охотники Касильяса, похоже, знали только два – чоча и пута. И повторяли они их такое количество раз, что Рик сбился со счета, сколько зубов ему задолжали эти ублюдки. Не приходилось переспрашивать, о ком они говорят.

Рик слабо представлял, что бы он делал, если бы Роза не приехала. Охотников было слишком много, напали быстро, отобрали оружие, вырубили. Поэтому и нельзя оставаться во враждебной среде одному, без напарников и подмоги. И теперь его подмога – Роза.

Доктор Сантьяго неплохо говорил по-английски, но все остальные в тачке сохраняли молчание. Дедок ничуть не казался удивленным или испуганным, когда перед ним выносили тела убитых, а еще живых связанных увозили в неизвестном направлении. Работаешь на картель – часто видишь смерти.

Время от времени водитель, парнишка лет двадцати, поглядывал в зеркало заднего вида на Вулфа. Все они, солдаты Розы, смотрели на него вот так – в ожидании, что он вцепится им в горло или возьмется за оружие. Отвратительной идеей, конечно, было выхватывать пушку в окружении ее солдат. А если бы они решили, что Рик не защищает, а нападает?

Он не видел прежде, чтобы она убивала. Не сомневался в этом, но не видел собственными глазами. Да, Касильяса – преступники, они торгуют оружием, людьми. Они второй по опасности и первый по кровожадности картель в Мексике. Но грязную работу должны выполнять солдаты Розы, а сама она даже близко не должна оказываться рядом с ублюдками, не должна угрожать им пушкой. Пусть, пусть отдает приказы, пусть вершит свой суд, такой, какой заслуживают эти маньяки, сжигающие людей заживо, но…

Стоп. Заслуживают? С хрена ли? Кто так решил? Роза решила, и Вулф рад поддержать любое ее слово, просто потому, что она один раз его поцеловала и построила глазки? Потому что пришла его спасать за секунду до того, как ему бы проломили голову?

Пацан из подвала точно не заслужил ничего похожего. У него в руках не было оружия, он не был угрозой для нее. Может, даже не был одним из Касильяса. И вот одного резкого движения хватило для отточенных рефлексов, чтобы Рик вскинул пушку и выстрелил. Все решило одно только подозрение на опасность для Розы.

Да, он не был единственным стрелявшим, пара ее солдат тоже попали в парня, он был не жилец в ту секунду, как решил, что внезапно вырваться из подвала – это отличная идея. Будь это не Роза, а любой гражданский на месте преступления, порядочный коп или агент поступил бы так же, как Рик, – защищал бы от опасности. Пусть и той, которую сам себе придумал. Нет, он поступил верно.

Она спросила про отчет… И правда, что он напишет? Как объяснит свое попадание в Ла-Месу, разговор с Пальмеро, разбитый нос Пальмеро? Как объяснит собственное лицо с новыми синяками и шрамами? Сказать об участии во всем этом Розы – подставиться самому. После этого любые его слова, любые догадки и расследования будут подвергаться сомнению – он работает вместе с главной подозреваемой, и неважно, как оправдывает это. Она назвала его своим подкупленным копом, и где доказательства, что она врет? Где доказательства, что в этой поездке специальный агент Ричард Вулф не предал все, чему должен был служить?

Нет. На войне хороши все средства, и Рик придумает, что наплести в отчете, а разбитая рожа – он скажет полуправду. Да, напал картель. Нет, зассали, когда поняли, что перед ними агент ФБР, и отпустили, выкинули где-то среди пустыни. Да, представляете, удивительное благородство от бандитов.

Сколько бы ни потребовалось врать и приукрашивать – Рик своего добьется. С Касильяса должны разбираться власти, а не девчонки, размахивающие пушками. Хватит позволять Розе пудрить ему мозги. Хватит вести себя как подросток со спермотоксикозом. Будь на ее месте мужик, Рик бы не сомневался в правильности своих действий, но эта чертовка все переворачивает с ног на голову.

Завтра он вернется в Америку, и все станет как раньше. Преступница и спецагент. Кошки-мышки, пока кто-то не прихлопнет второго.

Только чертов аукцион…

* * *

Без лишних вопросов доктор Сантьяго осмотрел его, наложил несколько швов и перевязал. Оказывается, Роза дала команду везти их в дом доктора, и тут, в двухэтажном ухоженном особняке, у доктора Сантьяго в подвале находился целый врачебный кабинет. Рику сделали УЗИ и рентген, чтобы проверить, нет ли разрывов органов или сломанных костей. Кажется, все уцелело, Касильяса били на удивление аккуратно и точно.

– Розу тоже к вам привезут? – спросил Рик, когда док позволил ему встать с кушетки и одеться. Рубашка была залита кровью, явиться в таком виде в отель – велика вероятность, что хостес вызовет копов, и без пары рапортов не обойтись. Заметив, похоже, его заминку, доктор Сантьяго указал на шкаф:

– Можете взять там сменную одежду. Сами понимаете, с нашей спецификой… – Он как-то виновато улыбнулся. Рик не представился ему со званием, но док вел себя так, будто понимал, кто перед ним. Не называл конкретных имен, обходился размытыми формулировками и не выказывал никакого стыда за свою работу. Не просил помощи. Он не пленник и не должник. Он еще один винтик в машине мести семьи Вергара. – А что, сеньорита Роза пострадала?

– Кажется, нет, но… – Но ее здоровье не касается Рика, и лучше бы ему заткнуться.

В указанном шкафу он нашел ряд одинаковых серых футболок на вешалках. Запас для целого отряда. Окинул еще раз взглядом кабинет с дорогим оборудованием. Не каждая клиника могла себе позволить такие игрушки, которые своему доку дарила Розита.

Рик переспросил, должен ли он как-то отплатить, но док с улыбкой ответил, что всегда рад помочь друзьям сеньориты Вергары.

– Я ей не друг, – буркнул Рик.

– Это вы так считаете, – сказал док, снял перчатки и подошел к металлической раковине. – Но ради кого попало сеньорита не вызывает меня среди ночи. – Зашумела вода. Рик хотел было уже попрощаться и подняться наверх, но почему-то остановился у кушетки. Закончив мыть руки, доктор Сантьяго продолжил говорить: – В последний раз меня так выдергивали, кажется, в прошлом году. Да, сын сеньоры Браги Антонио тогда сильно пострадал, нужна была срочная операция и переливание крови.

– Что с ним случилось? Касильяса?

Антонио Брага… Антонио Брага… Где Рик слышал это имя?

– Си, сеньор. Он задолжал им крупную сумму, долго не мог выплатить, и Охотники его нашли. Роза тогда отдельно ему всыпала, что сразу не пришел за помощью. Ну, уже после того, как мы с девочками его залатали. О чем думал пацан… Все в Тихуане знают, если на пороге беда…

– Что она сделала с теми Охотниками, которые напали на парня? – зачем-то спросил Рик.

– Сеньорита Вергара? – Док остановился перед столиком с инструментами и с грохотом стал бросать их в контейнер для обеззараживания. – Известно что, но вам я этого рассказывать не стану. Захотите – найдете новостные сводки за прошлый август.

– Значит, теперь одна мать радуется, что ее сынок жив и здоров, только в долгах перед другими бандитами, а матери…

– Сеньор. – Скальпель грохнулся на дно с такой силой, что все остальные медицинские предметы подпрыгнули. – Следите за языком. Вы говорите о сеньорите Вергаре. – Седая борода задрожала от сдерживаемого доком гнева, когда он выпалил: – Половина нашего города обязана ее семье. Мой дом стоит на этом месте только благодаря ее отцу. Я сам все еще стою тут только благодаря ее отцу. И нет. Одна мать рада за сына, которого устроили работать клерком в банк в Мехико. Других матерей их собственные сыновья убили, потому что в тот год таков был обряд для вступления в Охотников. Хотите считать ее злом? Тогда она зло, необходимое этому месту. – Док опустил рукава рубашки и стал застегивать манжеты. – Вам нужна еще моя помощь? Если нет, будьте добры уйти и не порочить больше в этих стенах имя семьи Вергара.

Приподняв брови, Рик медленно кивнул.

Он знал о влиянии Вергара на горожан, но такое… Нельзя было сюда ехать. Нельзя было соваться в чертову Мексику к чертовой Розе и копать то, чего Рик никогда не хотел узнать. Чего Рик никогда не хотел увидеть.

Розу-защитницу. Розу-судью. Розу-карательницу.

* * *

Стоило сойти с самолета в Америке, как Рика уже встречал агент Доустен и приглашал проехать с ним в офис. «Приглашал» – не самое подходящее слово. От приглашения можно отказаться. От приглашения в офис ФБР отказаться невозможно. Особенно если ты два дня не выходил на связь со своим начальством и напарницей, а потом пропал где-то в Тихуане, замеченный с главной подозреваемой.

До позднего вечера Рик проторчал в разных переговорных, кабинетах начальников и допросных. Допрашивали не его, уже спасибо, но те вопросы, которые были обращены к Рику, тот тон, те оценивающие взгляды, те напряженные позы – все четко давало понять: пара неверных слов – и он окажется по ту сторону решетки.

Добравшись до своего рабочего компьютера, Рик все же пробил по базе Антонио Брагу и вспомнил, где видел это имя прежде. Тачка, на которой Роза следила за ним в Мехико, была зарегистрирована на имя сеньора Браги. Надо бы связаться с ним, порасспрашивать о той истории с Охотниками из первых уст.

Половину ночи он провел над клятым отчетом, пытаясь складно изложить свою историю, не сдав ни себя, ни Розу. Нельзя сболтнуть о ней лишнего сейчас, пока Пепе неуловим, пока аукцион недосягаем без ее участия, пока у Рика не хватает улик, чтобы в суде она не отвертелась. Для верности стоило, конечно, и на Бьянку что-то накопать. Один раз Рик уже совершил эту ошибку – подумал, будто отрубил змее голову, отправив Камиллу в тюрьму. Но за змею он принял гидру, и вот на месте отрубленной головы выросло еще две – Розитас. Теперь если и избавляться, так от всей семейки разом.

Уже дома, лежа в постели, он никак не мог уснуть, хотя тело ломило от боли и усталости, раны, зашитые доктором Сантьяго, заныли заново, а в голове прокручивались вчерашние показания.

Оказывается, Армас не теряла времени зря, пока Рик… Пока Рик именно этим и занимался. Она нашла бывшую жену сеньора Хосе Агилары, его бывших юристов и бухгалтера, который занимался счетами в Мексике. Вернее, она нашла труп бухгалтера. Полицейский отчет гласил, что Матео Давилью обнаружили две недели назад на месте бывших собачьих боев. Тело удалось опознать только благодаря татуировкам на плечах. Лицо было изуродовано до неузнаваемости, руки и ноги изгрызены до костей. Согласно полицейскому отчету, на сеньора Давилью напали дикие животные, но все присутствующие в кабинете Вулфа догадывались, какие животные участвовали в этом.

Камилла Вергара получила прозвище Ача, Тесак, потому что любила расправляться с врагами при помощи небольшого топорика. Копам так и не удалось найти тот самый тесак.

Еще пара таких лет, и Роза тоже получит свое жестокое прозвище, которое изобретательные журналисты подвяжут к собакам. Рик слышал о новых приютах, куда она свозила собак после боев. Ему еще ни разу не удалось доказать, что Роза и ее спасенные питомцы причастны к таким найденным трупам, но слишком уж очевидны были совпадения. И что, она обращает животных в собственное оружие? Как ей самой от себя не тошно? Как Рику не тошно от нее?

Это не какое-то случайное нападение, это казнь. Жестокая и кровавая. Не расправа с напавшим, не честный бой с вооруженным.

Какая-то часть его мозга, похоже окончательно потерявшая связь с реальностью, возразила: а если бы это была не собака, а тигр, вырвавшийся из цирка, где с ним жестоко обращались? Если бы он напал на дрессировщика? Стал бы кто-то винить человека, открывшего клетку? Конечно, стал бы, но…

Нет, шесть тридцать утра – самое паршивое время для сложных моральных вопросов, на которые у тебя нет ответа. Сначала Рику нужно проспаться.

Но что, если бы у того парня из подвала действительно была пушка? Что, если бы он и правда выстрелил в Розу? Черт, тогда жизнь Рика стала бы чуть спокойнее. В перестрелке картелей погибла глава семьи Вергара. В честь этого в Мексике объявляется неделя траура.

Нет. Ни хрена. Ему бы ни на секунду не стало спокойнее. Рик не хотел об этом думать, но все равно представлял Розу в крови, и каждый раз что-то умирало у него самого внутри. Нет. Не смей.

Рик повидал огромное количество преступников, но ему так не хотелось ставить Розу в один ряд с ними. С ворами, убийцами, торговцами оружием, похитителями людей. С картелями. Да, он отдавал себе отчет, чем занимается ее семья, чем занимается она сама. Но пока он не видел этого собственными глазами, можно было делать вид, что все неправда.

Он видел сострадательную Розу. Видел заботящуюся не только о себе и своей семье. Видел Розу, которая противилась работе со всякой дрянью. Видел Розу, которая хотела лучшего для собственной страны, но игнорировала законные пути. Видел веселую Розу, пьяную и улыбающуюся ему. Такую обычную, девушку в баре, а не убийцу, которая должна идти по головам, чтобы сохранять свой авторитет.

А еще Рик видел уязвимую Розу. Ту, которая испугалась за него и пришла на помощь. Пусть говорит что хочет, пусть врет, что, окажись на его месте любой другой агент, она бы все равно разобралась с Касильяса. Наверняка бы разобралась. Но ни за что не отпустила бы агента просто так. Она доверилась Рику, и он понимал, чего это ей стоило.

* * *

– Где, ты сказал, они тебя держали? – Это было первым, что спросила Армас, когда к обеду следующего дня Рик, ни хрена не выспавшийся, приехал в офис.

– Черт его знает, – честно ответил он, но тут же соврал: – К дороге я шел… Около часа?

– Выглядит знакомо? – На экране ноута, который Армас держала в руках, появились фото со спутника. Какие-то сгоревшие обломки.

– Нет. Что это?

– Бывший склад Касильяса. Как мы это определили? На пепелище найдено сгоревшее оружие. Завалы еще разбирают, может, найдем тела. Пока – только кости.

Рик медленно кивнул. Даже если бы на фото было целое здание, он бы вряд ли опознал это место в ракурсе сверху, тем более при дневном освещении. Даже рассвести не успело, когда Роза увезла его.

– Заметают следы? – предположил Рик.

– Вряд ли. Рядом обнаружены две тачки с мертвыми Охотниками. Целые, не сожженные. Похоже на предупреждение. – Армас выжидающе на него посмотрела, мол, давай, проколись. – Предупреждение от Розиты.

– Для нас? Или Касильяса? – переспросил Рик, как будто ответ не был ясен.

– Думаю, для Пепе. Эта сука идет за ним, и нам нужно поторопиться, пока он не сплавил все свои товары.