Пейтон

Когда мы сворачиваем в сторону кампуса, Мейсон берет мою руку, наверное, в пятидесятый раз за последние несколько часов, и прижимается губами к костяшкам моих пальцев. Я откидываю голову на спинку сиденья, не сводя с него глаз. Мейсон усмехается, на мгновение встречаясь со мной взглядом, прежде чем снова отвернуться.

Мы ехали весь день, и я устала, но не смею заснуть. Я не хочу тратить ни минуты времени. Очевидно, что он чувствует то же самое, и, хотя, как водитель, он не может поддаться сонливости, он не забывает прикасаться ко мне каждые несколько минут.

К счастью, несколько дней назад, когда у меня выдался удобный момент, я забыла позвонить на работу, так что моя комната в здании для персонала «Авикс Ю» по-прежнему в моем распоряжении.

Я улыбаюсь, когда провожу пальцами по маленькому цветку лотоса, который подарил мне Мейсон. Я вспоминаю его слова. Мейсон и я, мы жизнерадостные и сильные, и мы действительно выросли из тьмы, найдя свой собственный свет. Мне нравится думать, что, возможно, Дитон сыграл в этом свою роль. Возможно, его смерть была не напрасной, она стала для нас благословением, обещающим новую жизнь, как он и желал этого в моем сне.

Я на мгновение закрываю глаза, затем поворачиваю голову, чтобы посмотреть на мужчину рядом со мной.

– Хей, Мейс.

– Да, детка? – спрашивает он хриплым от усталости голосом, заезжая на парковку у моего дома.

Он несколько раз оглядывается, но я жду, пока машина не остановится и двигатель не заглушится.

– Я должна тебе кое-что сказать.

Он наклоняется вперед, берет меня за подбородок и, дразня, скользит губами по моим губам.

– И я хочу это услышать, но уже поздно. Давай зайдем в дом и уложим нашего маленького человечка в настоящую постель.

– Окей. – Я мгновенно сдаюсь и не осознаю, что закрыла глаза, пока не слышу, как открывается его дверь.

Он поднимает Дитона с сиденья, и мы оставляем в машине все, кроме сумки с подгузниками.

Внутри Мейсон осторожно кладет его на кровать, и Дитон почти не шевелится, пока Мейсон переодевает его, оставляя только в подгузнике и носках.

Я падаю на матрас, наблюдая, как Мейсон снимает через голову рубашку, а затем и джинсы. Он молча забирается в постель, и мое сердце тает, когда он наклоняется, поднимает Дитона и кладет его посередине.

Он закрывает глаза, его рука нежно прижимает Дитона к своей груди.

Слезы застилают мне глаза, и я скидываю туфли, забираясь рядом с ними.

Глаза Мейсона на долю секунды открываются, но также быстро закрываются.

Я не уверена, что когда-либо жалела о том, что у меня нет при себе фотоаппарата, так сильно, как сейчас.

Мейсон быстро засыпает с легкой улыбкой на губах, и я не сильно от него отстаю.

* * *

Теплые ладони поднимаются по моим бокам, огибают плечи и скользят вниз по рукам, пока длинные пальцы не переплетаются с моими. Я медленно улыбаюсь, открываю глаза и обнаруживаю, что Мейсон нависает в дюйме надо мной, в его глазах появляется блеск, он понимает, что я проснулась.

– Дитон сейчас в своей постели, детка, – хрипловато произносит он, его голос хриплый от сна и грязных обещаний. – Помнишь, что я тебе сказал?

– Скажи это еще раз, – шепчу я, вздыхая, когда его низкий смешок касается моей кожи.

Он качает головой, наклоняясь и целуя мою ключицу.

– Это не так работает. Здесь ты делаешь то, что я говорю, и я вознаграждаю тебя за это.

– Это звучит как действительно хороший план.

Я чувствую, как он улыбается, и хочу ответить ему, но тут Мейсон сильно кусает мою шею, и я стону под ним.

– Раздвинь ноги, малыш. Раздвинь ноги и впусти меня.

Я развожу колени, и Мейсон, не колеблясь, оказывается между ними.

Я задыхаюсь, обхватывая ногами его обнаженные бедра, ощущаю его горячую плоть на своей коже. Я не помню, чтобы он снимал боксеры, но спасибо ему за это, черт возьми.

Он обнажен и твердеет по секундам, прижимаясь именно туда, где я хочу его, – нет, где он мне нужен.

– Я готов для тебя, Прелесть. Подготовлен и до боли возбужден. – Он стягивает с меня майку, так что мои груди вырываются наружу. Мейсон наклоняется, чтобы взять мой сосок в рот, и с громким звуком выпускает его. – Моя девочка тоже готова для меня?

Я извиваюсь, двигаю бедрами, и головка его члена входит в меня.

Мейсон стонет, слегка ведет бедрами, вдавливая меня в матрас. Я бы хотела, чтобы он раздавил меня.

– Веди себя прилично, детка. Ты получишь меня, когда я скажу, и ни секундой раньше.

Затем он целует меня, завладевая моим ртом с такой страстью, какой я никогда не испытывала, и у меня вырывается тихий стон.

– Такая чертовски отзывчивая. Такая жадная до моего члена.

Я стону в ответ, ловя его поцелуй и наслаждаясь тем, как он заставляет меня чувствовать себя живой. Мое тело никогда не испытывало такого желания.

Рука Мейсона скользит у меня между ногами, пальцы без промедления проникают внутрь, и я закатываю глаза.

– Да, – выдыхает он. – Ты готова для меня. Так чертовски готова.

Волны предвкушения пронизывают меня, и моя голова вжимается в подушку, наши с ним взгляды встречаются.

– Ты не представляешь, сколько раз я представлял это в своих мечтах. – Он подхватывает мою левую ногу, поднимая ее выше. – В своих мыслях я облизывал тебя везде, – шепчет он, поглаживая мой клитор и заставляя меня извиваться. – Я брал тебя везде, на каждой поверхности, в каждой комнате. – Он протягивает руку между нами, останавливаясь у моего входа, его глаза находят мои.

– Мейс…

– Я кончал на каждый твой изгиб, и все равно каждый раз ты просишь большего. – Он лишь слегка давит на меня, и я начинаю хныкать. – Ты будешь умолять о большем, детка?

Его бедра скользят вперед, его член входит глубже. Мои губы приоткрываются, я задыхаюсь от желания, а его глаза вспыхивают, блуждая по моему лицу, чтобы ничего не упустить. Он двигается еще немного вперед, и я всхлипываю, впиваясь ногтями в его руки.

– Да, моя жадная девочка будет умолять, не так ли?

Я лихорадочно киваю, хватая его за плечи, свожу ноги у него за спиной.

Я никогда не чувствовала такого жара, такой наполненности, а он даже наполовину не вошел.

Я зажмуриваю глаза.

– Пожалуйста, Мейс. – Он такой восхитительный, что мне хочется попробовать его на вкус, я высовываю язык и облизываю его губы. – Пожалуйста.

Мейсон прикусывает его, и удовольствие взрывается у меня в животе, моя сердцевина уже пульсирует, сжимаясь и разжимаясь вокруг члена, и, наконец, он полностью проникает внутрь.

Его глаза закрываются, на лице появляется странное выражение, и он издает долгий и громкий стон.

– Прелесть.

Он стонет, медленно входя и выходя, посылая по мне волны безумия.

– Я хочу запомнить каждый твой стон, узнать каждую мелочь, которая тебе нравится, и открыть с тобой новые.

– Я тоже хочу этого.

– Я знаю, что хочешь. – Он входит в меня резче, глубже, и мое тело содрогается под ним. – Ты хочешь, чтобы я трахал тебя всеми возможными способами, а потом ты хочешь изобрести новые. Разве это не так?

– Боже, да.

– М-м-м… – Он снова садится на колени, обхватывая мою задницу руками, и проникает в меня раз за разом. Его взгляд прикован к моему лицу, мои груди подпрыгивают между нами, когда он смотрит на меня с неприкрытым голодом. Его руки повсюду, они касаются меня с таким манящим чувством собственничества, что мне хочется заявить на него права в ответ.

Я хочу владеть им. Разрушить его.

– Сильнее, Мейс.

Он рычит и обнимает меня с такой нежной заботой, но, когда он притягивает меня к себе, моя грудь ударяется о его обнаженный торс. Мейсон двигает так грубо, почти неистово и восхитительно, так что мой оргазм уже близок. Я вскрикиваю, сжимаясь вокруг него, но он сверлит меня взглядом, сминая мои бедра и заставляя замереть.

– Не смей, – шепчет он, предупреждая. – Мы кончим вместе.

– Но…

– Никаких но. – Он раздвигает мои ноги и погружается в меня так невероятно глубоко, что моя голова запрокидывается, а тело сотрясает дрожь.

Нежно, но крепко он запускает руку в мои волосы и сжимает их, поднимая мой взгляд на себя.

Его губы обрушиваются на мои в сокрушительном поцелуе, его бедра приподнимаются, когда я опускаюсь, и меня пронзает волна экстаза.

Его поцелуй грубый и настойчивый. Он опьяняет своей требовательностью и разбивает душу.

– Я сейчас кончу, детка, – хрипит он, втягивая мой язык в свой рот.

Он толкается раз, другой, и мои бедра неистово двигаются в ритм, мои руки обвиваются вокруг его шеи, а его – вокруг меня.

И когда Мейсон дергается внутри меня, я вскрикиваю, уткнувшись в его шею, посасывая соленую кожу, и таю от дрожи, пробегающей по его телу.

Мы крепко прижимаемся друг к другу, медленно двигая бедрами, пока эта оргазменная нега полностью не проходит. Только тогда Мейсон откидывается назад, увлекая меня за собой.

Он улыбается, тяжело дыша с закрытыми глазами, и я делаю то же самое.

Проходит несколько минут, и он начинает смеяться, убирая с моего лица мокрые от пота волосы, так что я приподнимаюсь и смотрю на него с довольной улыбкой на лице.

– Ты выглядишь хорошо выебанной, – хрипит он.

– Так и есть.

– Отлично.

Я взвизгиваю, когда Мейсон внезапно переворачивает меня на спину и снова забирается на меня сверху.

Он одаривает меня своей широкой улыбкой мощностью в мегаватт и говорит:

– Время для второго раунда.

Мы доходим до четвертого раунда, прежде чем я вскакиваю с кровати и, спотыкаясь, с восхитительной болью в мышцах убегаю в душ на подгибающихся ногах.

Мейсон запрыгивает ко мне в душ, но держит себя в руках, на его лице написано удовлетворение. Я вылезаю первой, сбрасываю с кровати наши грязные простыни и натягиваю свежее белье. Я только что снова ложусь в кровать в комнате, залитой солнечным светом, когда Мейсон возвращается, держа на руках улыбающегося Дитона.

– А вот и твоя мама. – Он целует его в щеку, и они оба забираются в постель. Мейсон улыбается, когда Дитон сворачивается калачиком в моих объятиях, играя с моими волосами.

– Я мог бы привыкнуть к этому, – мягко говорит он, протягивая руку и проводя по спутанным кудрям Дитона.

– Каждое утро будить меня так?

Мейсон ухмыляется, но в его взгляде безошибочно угадывается нежность.

– И это тоже, конечно, но я не это имел в виду. Впрочем, ты это знаешь.

– Да, – шепчу я. – И тебе следует к этому привыкнуть.

От замешательства у него между бровями пролегла морщинка, и он садится, чтобы Дитон мог играть между нами.

– Университет расширяет редакцию «Исследования Авикс». Они заключили двухлетний контракт с Embers Elite на постоянную оплачиваемую должность. – Мое сердце бешено колотится, когда я смотрю ему в глаза. – Они предложили эту должность мне.

Мейсон пристально смотрит на меня, его карие глаза сверлят мои, когда он обнимает Дитона левой рукой, прижимая его к груди.

– Что ты мне сейчас говоришь?

– Я говорю, что остаюсь, вместо того чтобы готовиться к прощанию. Привыкай говорить «доброе утро», потому что мы будем здесь. Вместе с тобой.

Мейсон сглатывает, протягивает свободную руку и берет мою.

– А что будет потом? – шепчет он.

– Мы хотим быть там, где ты. – Я с улыбкой возвращаю ему его реплику.

Резкий выдох срывается с его губ, когда он проводит ими по костяшкам моих пальцев.

– Несмотря ни на что?

Его хватка на спине Дитона усиливается, когда он притягивает меня ближе, заключая нас в свои теплые объятия.

– Обещай мне, детка.

Протянув руку, я накрываю ладонью его руку на спине Дитона, а другой провожу по подбородку Мейсона и притягиваю его лицо к своему.

– Скажи ему, малыш. – Я с улыбкой смотрю на Дитона. – Несмотря ни на что. Неважно где. Мы хотим быть с твоим папой. – Я встречаюсь взглядом с Мейсоном, и его темные ресницы становятся влажными, как и мои собственные.

– Мы обещаем. Я обещаю. Я люблю тебя, Мейсон, и я никогда больше не собираюсь убегать от этого.

– Прости, что расстраиваю тебя, детка, но я бы не позволил тебе, даже если бы ты попыталась.

– Обещаешь?

Мейсон смеется, но в его голосе слышатся слезы, которые он пытается скрыть, и, когда он прижимается губами к моим губам, это больше, чем просто обещание.

Это долг жизни, кровный договор. Это его клятва верности мне.

От него к нам, к разрозненной семье, которую он объединил, когда это было нужно.

Он сам выбрал это.

А я?

Я выбираю его.

Навсегда. Всегда.

Несмотря ни на что.