Англия, март 1928

Я редко видел своего издателя настолько довольным. Бертранд Прайс-Льюис будто весь светился – от кончиков своих черных кожаных брогов до лысеющего темечка. Удивительное было зрелище.

– Как я тобой горжусь, мой мальчик. – Мы шли по улице около офиса в Блумсбери, и он положил ладонь на мое плечо. – Давно я не читал таких хороших детективов, как твоя последняя книга, а ты знаешь, я такими словами не разбрасываюсь.

Я к тому моменту уже, по-моему, весь краснел, но смог бы принять комплимент с достоинством, если бы на входе в здание к нам не вклинился не самый мой любимый из людей.

– Ты так всем своим авторам говоришь, Берти, – заявил огромный, нависающий над нами силуэт. Мой коллега – автор детективов Кармайн Фортескью. Скучнейшая личность. Его чрезвычайно популярные книги были просто ужасны, а сам он по неведомой для меня причине всегда пах вареной свининой.

– Кармайн-Кармайн, – у нашего издателя язык был подвешен, так что извиняться он не стал, – вы же знаете, я люблю все книги, которые выпускаю.

Конкурент повернулся ко мне:

– Рад вас видеть, Мариус. С вашей прошлой книги столько времени прошло, я уж подумал, вы больше ни одной не допишете. Чем же вы занимались? Путешествовали по миру? Писали концерт для фортепиано? Судорожно искали идеи?

Я хотел было съязвить, но стоило открыть рот, все ответы улетучились. Не первый раз я теряюсь в разговоре с этим индивидуумом. Лишь у Кармайна Фортескью так талантливо выходит лишать меня дара речи.

Выиграв очередную битву, он цинично хохотнул и с довольным видом устремился в офис издательского дома «Прайс-Льюис и Эстер».

– Не обращай на него внимания, мой мальчик, – Берти заговорил тише, чтобы услышать мог только я. – Ему в лицо я такого не скажу, но какой же он бестактный зазнайка. Я работаю с ним только потому, что его книги приносят издательству кучу денег. – Легче мне от этих слов не стало. – Сегодня твой день. Ты должен собой гордиться.

– Да? С чего бы? – Из-за моей спины раздался нежный голос, я повернулся и увидел лучик солнца среди мрачного дня.

В тот день меня на обед пригласила подруга детства – леди Изабелла Монтегю. Дела мои шли гораздо лучше, чем в прошлую нашу встречу на этом месте. В этот раз я хотя бы не лежал на земле[3].

– Белла, ты же знакома с моим издателем, Бертрандом Прайс-Льюисом? – сказал я вежливости ради, прежде чем ответить на ее вопрос. – Мы просто оба радуемся, что я смог закончить еще одну книгу.

Берти сделал шаг навстречу Белле и взял ее руку в свою. Берти, пусть и был низким, полным мужчиной за шестьдесят, пусть голова его и лысела пучками, а щеки пусть и были ярко-красными, умудрялся талантливее обходиться с женщинами, чем я в свои двадцать восемь:

– Леди Изабелла, какое счастье наконец-то с вами познакомиться! И сразу хочу сказать, что я в вашем друге не сомневался ни секунды. С вашей помощью нам удалось провести его сквозь кризис уверенности в себе, и теперь его следующую книгу, без сомнения, ждет невероятный успех!

– Очень приятно познакомиться лично! – ответила Белла. Они ни разу не разговаривали друг с другом, но это не мешало каждому из них технично влезать в мою жизнь.

Берти тепло смотрел в глаза моей подруге, принося извинения:

– Все же вынужден оставить вас наедине, молодые люди. – Он уже шагал спиной вперед, спеша на встречу со следующим своим подопечным. – Мариус, мы еще с вами скоро встретимся и обсудим книгу номер три.

Я бы хотел описать вам его выражение лица в тот момент, но был слишком увлечен стоящей рядом девушкой – моей первой любовью. Меня мало волновало, что у нее имелся другой кавалер. Тогда я был просто счастлив, что после стольких лет разлуки она вернулась в мою жизнь.

– Я надеюсь, ты проголодался, – сказала она, подхватывая меня под руку, чтобы повести в сторону красивого здания красного кирпича через дорогу. – Кормят в «Расселе» просто богоподобно, а столовая там какая…

Мне же было интересно, с чего это она вдруг позвала меня на обед.

– Я постараюсь съесть все до последней крошки, – ответил я, спеша за ней по тротуару ко входу.

С входной композиции на арке перед отелем на меня с откровенной неприязнью посмотрел резной каменный лев. А вот единорог сбоку от него выглядел скорее удивленным и явно завидовал, что мою руку украшала такая спутница. Швейцар провел нас в красивый вестибюль, украшенный мраморными колоннами, мавританскими потолками и полами с зодиакальной мозаикой. Гонорар за первую книгу – и аванс за вторую – я потратил на аккуратную квартирку в модной части Лондона. Но отель «Рассел» – это мир роскоши, которая была мне доступна лишь во сне. Оставалось надеяться, что разбудят меня еще нескоро.

Когда мы вошли, метрдотель ничего у нас не спросил, молча забрал верхнюю одежду и повел изящную молодую особу с ее невзрачным другом к столику под огромной хрустальной люстрой. Светло-фиолетовая накидка на Белле прятала под собой коралловое шелковое платье, которое просто неописуемо ей шло. Мне оставалось только сокрушаться, что я не надел что-нибудь понаряднее старого синего костюма, который когда-то принадлежал отцу.

– Узнаешь эту комнату? – игриво спросила она, осматривая окружающую нас роскошь.

– Я бы не сказал, что увлекаюсь журналами про отели, дорогая. – Жаль, что сказанное нельзя стереть столь же просто, сколь строчки моих романов. «Дорогая» прозвучало как-то неправильно, я тут же пожалел, что ляпнул.

– Но история тебе нравится, правильно я помню? – Она откинулась на спинку стула и вытянула руки в стороны, словно ей принадлежал весь ресторан. – Этот ресторан был спроектирован архитектором столовой на «Титанике».

«Какой хороший знак», – подумал я, но сказал:

– Здорово!

– Папа приводил меня сюда, когда мы приезжали в Лондон в театр.

На это я ответил кратко и с едкой улыбкой:

– Какое совпадение. Мой папа водил меня в паб «Георг», где мы ели сэндвичи каждый раз, когда приезжали посмотреть, как «Доркинг» проигрывает всем остальным командам в Суррее.

– Какой же ты шутник, Мариус. – Она с минуту изучала мое лицо, будто пыталась понять человека, который влетел в ее жизнь спустя десять лет без единой весточки. – И всегда таким был.

Она прокрутила между пальцами ножку пустого бокала. Этот жест словно тут же призвал к нам резвого официанта с винной картой и двумя меню. Быстро их обсудив, мы заказали напитки, и Белла вернулась к нашему разговору.

– Я тебя позвала сюда… – начала она, а затем вдруг замолчала на полуслове.

– Так? – Я грубовато подтолкнул ее продолжать, но хотя бы удержался и не закончил предложение за нее. Мне хотелось, чтобы она сказала: «Потому что ушла от своего неотесанного ухажера, который совершенно мне не подходил, и решила отпраздновать это».

– Я позвала тебя сюда, Мариус, потому что… О, а вот и он!

Она перебила сама себя, потому что в ресторан ввалился тот самый мерзкий ухажер в его привычной раздражающей манере. Я с таким нетерпением ждал этого роскошного обеда в роскошном ресторане со своей роскошной подругой. Но заявился Гилберт Бэйнс.