Мы оставили Ричарда наедине с мечтами о воссоединении с Люсиндой. Я не был уверен в своем плане, но если им двоим и суждено быть вместе, то я просто обязан протянуть руку помощи их уработавшемуся Купидону.

В части паба с большим баром Стэн снова сидел за инструментом, а толпа разрослась – хотя я почти уверен, что глазеющих скорее привлекала поющая собака. Хотелось бы остаться с семьей и отпраздновать большие новости, но убийство по-прежнему было не раскрыто.

Сначала мы зашли к Додо и попросили ее переночевать у Тилли, ведь больше не было гарантии, что полиция пришлет кого-нибудь просто на случай «внезапного» убийства. Додо с удовольствием согласилась, но это была простая часть плана, нам предстоял разговор с Люсиндой.

– Прости меня, Люсинда. – Я присел на колени у ее кресла, чтобы сразу было ясно, насколько я сожалею. – Я не смогу остаться сегодня здесь, нужно выяснить кое-что в Хёртвуд-хаусе. Боюсь, что могу задержаться и ты останешься совсем одна, поэтому я нашел себе замену.

Люсинда оставалась безэмоциональна, но я видел, что за этой маской мелькал страх.

– Кого же?

Белла решила не вмешиваться в этот разговор и маячила в дверях, наверняка смеясь про себя надо мной. Сам, конечно, виноват, что так давил на Ричарда, но я же просто хотел быть хорошим детективом. Сложно соответствовать этому образу, если строил ты его лишь на основе плохо написанной беллетристики.

– Ричард, – выпалил я, надеясь, что она не вспылит.

Удивительно, но все случилось ровно наоборот. Люсинда молчала, лишь дыхание ее чуть ускорилось.

– Ты знаешь, что он сделал? Знаешь, что он встречался с другой за моей спиной? – Она будто заглядывала мне прямо в душу, и я не мог не посочувствовать ей. Как сложно быть хорошим!

Я положил ладонь на руку Люсинды.

– Я не пытаюсь вас помирить. – Воссоединение было частью плана, но ей я об этом говорить не собирался. – Я хочу тебя защитить, и Ричард – мой лучший вариант, если ты, конечно, не считаешь, что он мог стоять за смертью Джеймса.

Наконец Белла подала голос:

– Он может быть убийцей, Синди?

Люсинда перевела на нее взгляд, на секунду задержала дыхание, рассматривая эту вероятность, а затем сказала:

– Нет, не думаю. Ричард не стал бы разводить такую мороку с письмами. Хоть я и не понимаю их смысл, но Ричард точно слишком практичный человек для этого. – Она кивала своим словам, веря в них все больше. – Если бы он захотел кого-то убить, то сделал бы все так, чтобы в момент смерти он сам находился в сотнях миль от места преступления и окружен свидетелями. Он слишком умен для такого.

Белла ответила на это полной оптимизма улыбкой:

– Мы можем сказать ему, что ты разрешила прийти?

– Можете. – Люсинда снова кивнула, но уже не так радостно. – Но я закроюсь в комнате, а он будет спать на диване.

– Разумеется, – сказал я и сжал ее ладонь.

Она не выглядела ни на унцию спокойней, чем в нашу первую по приезде в Хёртвуд встречу, но я был рад, что, выполняя свой социальный долг перед аристократкой, которой не слишком-то нравился, не оставил Люсинду без защиты.

Когда мы вышли из уродливого дома Люсинды, миссис Эббот стояла в саду и подстригала тот же куст, что и вчера. Она все еще почему-то смотрела на меня с каким-то подозрением, хотя я приветливо помахал.

А вот Белла, казалось, нами гордилась.

– Знаешь, а ты можешь быть очень милым, когда хочешь. – Она ткнула меня локтем, лишь мы дошли до перекрестка.

– Милым, но и глупым, возможно, – сказал я. – Я переживаю, что мы позволили убийце присмотреть за одной из потенциальных жертв. Но с другой стороны – Ричард либо невиновен и защитит Люсинду…

– Либо?

– Либо он и есть убийца, но не станет ее убивать, потому что сразу себя выдаст. Идеальный вариант.

Гордость исчезла с лица Беллы.

– Ага, идеальный. – Смотрела она на меня оценивающе. – Давай пока сменим тему. Ты не хочешь переодеться перед встречей с моей мамой?

Я решил оставить честный ответ при себе.

– Хорошая идея! – Я осмотрел мятый костюм, в котором ходил уже два дня. – Не хочу произвести плохое впечатление.

– Мы должны успеть до ужина, поэтому времени мало. Возможно, стоит взять твою машину. – Она уже шла к моей «Инвикте».

Я старался никогда не расстраивать Беллу – кроме того случая, когда не позвал ее замуж и разбил ей сердце. Переодеться перед встречей с женщиной, которая никогда не станет моей тещей, – это меньшее, что я мог сделать.

Вверх по холму мы ехали молча, мистер Уолкер, как обычно, доброжелательно открыл для нас ворота. Вечером, в лучах катящегося за горизонт солнца, Хёртвуд-хаус выглядел еще более впечатляющим, а его бежевый фасад из анкастерского камня очаровательно розовел.

– Встретимся за ужином в оранжерее. Если хочешь, конечно, – сказала Белла, как только я припарковал машину в гараже рядом с ее «Санбим». – Там обстановка чуть более приватная, чем в главном зале.

Кэкстон был в гараже и мыл семейную флотилию «Бентли» и «Даймлеров».

– Господи! – резко вскрикнул я, делая вид, что понял что-то важное. – Я понял, кто убийца!

– Взаправду?

– Да! Это твой шофер. Я в жизни не встречал такого неприятного человека.

– Как смешно, Мариус! – Она ударила меня, буквально ударила! Ладно, слегка и по руке, но я не согласен, что в тот момент заслужил такое проявление жестокости. – Я на секунду подумала, что ты серьезно.

– А я был серьезен… на секунду.

Она еще раз меня ударила, видимо, наудачу, и скрылась в доме.

– Снова явился? – заворчал Кэкстон, стоило мне выйти из машины.

– Э-э-э, да. Видимо, да.

– Я с тебя глаз не спущу, Куин. Ты мне никогда не нравился. И сейчас не нравишься!

Сложно было ответить на такое заявление, но я попытался:

– Ценю твою честность и буду стараться завоевать твое расположение.

Сутулый шофер с гигантской головой и, как мне кажется, крошечным мозгом, оплотом интеллекта не являлся, поэтому смог только буркнуть в ответ. Я говорил неискренне, но понимал, что вежливость раздражала его куда больше, чем могла бы ответная агрессия.

– Хорошего тебе вечера, Кэкстон. А если нечем будет заняться, мою машину тоже нелишне было бы помыть. – Я подмигнул ему и пошел в сторону особняка.

Я привез с собой свой лучший костюм, который, хоть и не мог сравниться с костюмами Ричарда ни по титулованности портного, ни по цене, смотрелся на мне вполне прилично. Черный костюм-тройка обладает какой-то необъяснимой силой – и это факт. Странно, что продажа таких костюмов еще никак не регулируется правительством. Я не рассчитывал, что он влюбит в меня герцогиню, но золотые запонки и кожаные туфли могли бы поспособствовать.

Когда мы были детьми, герцогиня проводила почти все свое время в гостиной восточной башни. Я тогда представлял, что она какая-то королева из прошлого. Хотя и в реальности она со своим титулом, поместьем и обширными землями недалеко ушла от настоящей королевы.

– Леди Монтегю? – Я постучал в приоткрытую дверь.

Сначала никакого ответа не последовало, и мне стало тревожно. Успокойся. Нет там трупа. Ты просто слишком тихо говоришь.

– Кто-то пришел? – отозвалась она.

Я открыл дверь пошире.

Герцогиня сидела за своим столом, совсем как в моем детстве.

– Простите, что беспокою, ваша светлость. Белла передала мне, что вы меня ждете.

– Мариус Куин? – Она была приятно удивлена. Уверен, за это спасибо костюму. – Заходите, молодой человек. Дай-ка я на тебя посмотрю!

Я сделал, как было велено, и она и правда на меня посмотрела. Мне на секунду стало не по себе, сразу вспомнилось, как принимали в армию и старшие осматривали нас, чтобы убедиться, что никто не рухнет от веса вещевого мешка и винтовки. У меня был знакомый, который едва мог каску на голове удержать, так что имелся смысл в таких досмотрах.

– Ты такой взрослый, – изрекла она, будто этот факт был удивительным. – Понимаю, что это нелепое наблюдение, но в моей голове ты остался прыщавым подростком.

Я хотел сказать, что у меня всегда была хорошая кожа, но передумал.

– А вы, мадам, совсем не изменились. – Я ступал по грани подхалимства, но это также была правда. Герцогине было за шестьдесят, но выглядела она молодо. К сожалению, холодное выражение лица очерствило мягкие черты, которые она передала дочери.

– Как мило с твоей стороны.

Повисла неловкая тишина, я не знал, то ли мне стоять, то ли сесть, то ли заговорить, то ли ждать. Честно признаться, я вообще слабо понимал, зачем она меня позвала.

– Присаживайся. – Она жестом пригласила меня присесть на деревянный стул напротив стола. Я попытался рассмотреть пыльный талмуд, который она читала. Мне показалось, что он был ровесником самого Хёртвуд-хауса, что-то наверняка заумное и скучное, что-то, о чем люди позабыли столетие назад.

Она молчала, поэтому меня понесло:

– Так странно вновь оказаться здесь. Я часто возвращался к своим воспоминанием о вашем доме и теперь сравниваю с ними реальность. Вот шел к поместью из деревни, и мир будто сам заполнял пробелы в моей памяти.

– Могу представить, – сухо сказала герцогиня, словно читая слова с листа. – Жизнь часто подкидывает нам удивительные сюрпризы, как твое внезапное возвращение, например.

Чувствовалось, что она хочет спросить, зачем я приехал. Мне оставалось молчать и позволить ей вести разговор в нужное русло.

– Я попросила тебя прийти, чтобы сказать одно. Если ты обидишь мою дочь, то я позабуду, что такое милосердие. – После, казалось, бесконечных часов неопределенности ее резкие слова вонзились в меня ножами. – Я тебе не доверяю, Мариус. С того самого момента, как ты впервые вошел в этот дом.

Я не смог сдержать ответ:

– Мне тогда было пять лет.

– Это правда. И ты был очарователен. Папа привел тебя поиграть с Изабеллой, и я подумала, что еще никогда не видела такого милого ребенка. В сравнении с тобой мои мальчики походили на огров. Уже тогда я видела, что моя дочь с тобой в опасности. Сейчас я рада, что Белла нашла себе скучного увальня в лице Гилберта Бэйнса. – Герцогиня щурилась, будто смотря на меня сквозь пелену льда. – В наши времена потомству принято давать неограниченную свободу и бессмысленную самостоятельность. Поэтому, к сожалению, я не могу запретить вам встречаться, но могла бы – запретила.

– Жаль, – сказал я, стараясь не показывать, что мня задело. – Я-то думал, вы меня позвали, чтобы сообщить что-то новое о смерти Джеймса Хитона.

Я откинулся на спинку неудобного стула. Теперь я знал, что она обо мне думает, и почувствовал себя увереннее. Меня пугали лишь сомнения.

Герцогиня продолжила говорить нежным, но угрожающим тоном:

– Ваш инспектор заглядывал, но не думаю, что нашел здесь что-то полезное. А Хитоны? Хитоны мне неинтересны. Том и Грэнвилл в особенности были пренеприятнейшими людьми, которые почему-то верили, что смогут забраться выше нашей семьи.

– Вы не первая, кто так считает. Хорошо, что дети у них выросли другими людьми. Джеймс, конечно, героем не был. Я знаю, что он сделал все возможное, чтобы не идти на войну, но он никогда не был таким жестоким, как его отец или дядя.

– Едва ли это его оправдывает. – Герцогиня молча рассматривала меня недолго, и в тот момент, несмотря на все ее злые слова, я почувствовал, что она хоть и немного, но мною восхищается. – Я думала, что тебе и так известно про Хитонов всё. Твой отец работал на них целый год перед отъездом из Хёртвуда. – По ее словам складывалось впечатление, что он просто уехал или вышел на пенсию, а не исчез без следа и единой записки.

– О чем вы? Отец никогда не работал на Хитонов. Он боролся с ними как мог.

Она улыбнулась, словно злая королева из сказки.

– Это правда, мой мальчик. Но даже принципиальному Теренсу Куину пришлось в конце концов сдаться Хитонам. Я думала, ты это и сам знаешь.

Не знаю, зачем она это сказала, наверное, просто чтобы меня расстроить. И у нее получилось. Я вырос и, казалось, вырвался из ее власти, но она все равно нашла способ сделать мне больно.

– Ну, рад был встретиться снова, – соврал я и встал, не дожидаясь ее разрешения.

– Это неправда, – голос у нее был холодный, как снег в Гималаях.

– Да, неправда. Но я рад наконец уйти. – Я так заскрипел зубами, аж испугался, что раскрошу их. – До свидания, Сильвия. – И да, я специально обратился к ней по имени. По моему опыту, герцогини такое ненавидят.

Я спустился по витой лестнице в оранжерею. Беллы там не было. Вместо нее я нашел там дворецкого семьи Хёртвуд, который готовил для нас маленький столик. Он был пузатым, заносчивым человеком, но меня почему-то любил.

– Мистер Куин, мне сказали, что вы сегодня ужинаете с леди Изабеллой.

– Все так, Пулман, но не спешите. Я постою тут, позлюсь, если вы не против.

– Конечно же, сэр. – Он продолжил работать, шепотом руководя лакеями, которые вбежали в оранжерею с канделябрами, бокалами под вино и серебряными блюдами для сервировки на двоих.

Я поступил, как и обещал, стоял и смотрел в изогнутые окна на озеро. Над поместьем собрались тучи, под стать моему настроению, и я уже не верил, что что-то способно его исправить, но тут пришла Белла.

– Ты рано, – сказала она, стоя в дверях, как ожившая картинка.