«Начался последний семестр моего первого курса в школе Слейда, – писала Патрисия, сидя за столом у себя в комнате на Гросвенор-стрит. – Прошла уже целая неделя. Совсем другие события, совсем другие люди. Печальная история, приключившаяся в Борнмуте, кажется далеким прошлым и даже чем-то почти нереальным. Здесь, в Лондоне, все настолько спокойно и…»

В дверь постучали.

– Да, войдите, – откликнулась девушка.

– Прошу прощения, мисс, – сказал Миллер, приоткрывая дверь, – у нас полиция. Пришел некий инспектор Найт.

Девушка подскочила на стуле.

– Инспектор Найт?

– Да, мисс. Я бы не стал вас беспокоить, но ваш дядя еще не вернулся.

– Тогда проводите инспектора в библиотеку, я сейчас спущусь.

Патрисия захлопнула крышечку чернильницы, закрыла дневник и сунула его, как обычно, в тайник – под матрас. Затем выждала несколько минут и понеслась вниз. Перед библиотекой она замедлила шаг и вошла неторопливой поступью хозяйки дома. Найт стоял у полки с книгами и рассматривал корешки. Обернувшись, он расплылся в широкой улыбке. «Неужели он мне так обрадовался?» – подумала девушка и тоже улыбнулась.

– Какими судьбами, инспектор? – спросила она.

– Я пришел вернуть вам это, – сказал тот, раскрыл кожаную папку, которую держал в руках, и вытащил из нее картон.

Это был портрет миссис Барнетт, тот самый, на фоне роз.

– Красивая работа, – похвалил Найт.

– Красивая женщина, – поправила Патрисия. – Вы возвращаете мне этот портрет? Разве вам не нужно… ну…

– Подшить его в дело? – подсказал инспектор. – Нет, мы сделали с него фотографию. Собственно, я пришел не только за этим…

Его голубые глаза вновь весело скользнули по лицу девушки.

– Инспектор! – послышался голос и в библиотеку вошел сэр Уильям.

Он приветливо протянул руку Найту:

– Добрый день! А я был в своем клубе, сплетничал со старыми судейскими знакомыми. Все с похвалой отзываются о том, как быстро вы раскрыли это дело в Борнмуте.

– Во многом благодаря вам, сэр, – искренне отозвался тот, – и мисс Кроуфорд.

– Не забудем также и леди Кларк!

Все трое рассмеялись.

– Надеюсь, – сказал сэр Уильям, – вы пришли рассказать нам все то, чего мы не знаем?

– Если только вам это интересно…

– Еще как интересно! – воскликнула Патрисия.

– В таком случае, я готов.

– Тогда давайте присядем, – предложил сэр Уильям, указывая на место возле камина, где стояли диван и два кресла, а между ними низкий столик. – Что вам предложить – чай или кофе?

– Если можно, то лучше кофе, – попросил Найт.

Патрисия вскочила.

– Я сама сварю.

Обернувшись в дверях, она крикнула:

– Только без меня не начинайте!

Патрисия помчалась на кухню. Пробегая мимо зеркала в холле, она мельком взглянула на свое отражение. По инерции она пробежала еще несколько шагов, прежде чем осознала, что у нее на лице имеется что-то лишнее. Она вернулась и рассмотрела себя поближе: этим лишним оказалось чернильное пятно на щеке. «Так вот почему он улыбался», – с досадой подумала девушка.

На кухне она оттерла пятно и приготовила кофе, не обращая внимания на миссис Миллер, недовольной тем, что в ее владениях распоряжаются посторонние. Патрисия красиво расставила на подносе кофейник и чашки и принесла в библиотеку.

За время ее отсутствия сэр Уильям с инспектором пристроили портрет на каминную полку и теперь молча глядели на него. Найт принял у девушки поднос.

– Я честно еще ничего не рассказывал, – сказал он.

– Теперь можете приступать, – любезно разрешила Патрисия. – Только, пожалуйста, со всеми подробностями.

– Боюсь, в таком случае, мисс Кроуфорд, я буду повторять то, что вам уже известно.

– Ничего страшного, – заверил пожилой джентльмен, – мы это выдержим.

Они уселись, и девушка разлила кофе по чашкам.

– Расследование изначально осложняли многие обстоятельства, – начал инспектор: – неуемная страсть Джозефа Гилберта, не вполне отвечающего за свои поступки; потеря памяти у сэра Тобиаса Ховарда и загадочное перемещение его зонта; ложь Адама Таннера, которая вносила путаницу. Но главным препятствием была скрытность миссис Барнетт. Скрытность эта, как мы теперь знаем, объяснима: несчастной женщине, измученной ревностью и преследованиями жестокого мужа, хотелось побыть в покое, в одиночестве. Да и, судя по всему, не в ее характере было делиться своими семейными трудностями. Письмо ее подруги, мисс Дэвенпорт, наконец-то дало расследованию верное направление, а дальше одно потянулось за другим. После моей беседы с ней и с соседкой Барнеттов стало понятно, что миссис Барнетт полгода назад ушла от мужа. Однако сам Барнетт в моем первом разговоре с ним об этом умолчал.

– И вы сразу поняли, что он убийца? – спросила Патрисия, смешав недоверчивость и восхищение.

– Скажем так: тогда я только заподозрил его в неискренности. Но в дальнейшем мои подозрения усиливались. Вы присутствовали при том, как я пытался уличить его во лжи, задавая вопросы об избиении ученика и прочем. Тогда стало видно, что Барнетт – умный противник: он весьма ловко изворачивается и лжет только тогда, когда точно знает, что я не могу опровергнуть его слова. Я попробовал подбросить ему подозреваемых. В случае с анонимными письмами он ухватился за мой намек, что их автором могла быть мисс Дэвенпорт. Однако предположение, что убийцей мог быть Адам Таннер, он тут же отверг, понимая, что это было бы слишком очевидной попыткой возложить на него вину. Тем не менее версия «убийца из прошлого», о которой ему поведал сержант Бейли, ему понравилась, и он решил подкрепить ее еще одним фактом.

– Той запиской? «Ты будешь следующим»? – догадалась Патрисия. – Он сам себе ее написал?

– Да, мисс Кроуфорд, и обставил это весьма правдоподобно.

– Он хотел обвинить именно Таннера? Потому что подслушал его признание в участке? Они были знакомы и раньше?

– Они не были знакомы: Таннер пришел работать в школу доктора Барнардо уже после того, как Барнетт оттуда уволился.

– Пат, перестань перебивать, – пристыдил племянницу сэр Уильям. – Ты мешаешь инспектору.

– Вовсе нет, сэр, так мне даже легче, – возразил тот. – Уволившись из школы, Оливер Барнетт потребовал, чтобы и жена тоже ушла, но та отказалась. Он решил, что она осталась, чтобы в отсутствие мужа свободно ему изменять. Своей ревностью он изводил и себя, и ее. Время от времени Барнетт следил за женой и убедил себя в том, что ее любовник – Адам Таннер. В своей патологической ревности он жаждал прямых доказательств этому. Когда же он увидел обоих в саду в Борнмуте, то решил, что эти доказательства он получил.

– Поскольку вы не возражаете, чтобы вас перебивали, – заговорил пожилой джентльмен, – то я позволю себе спросить: как Барнетт оказался в гостиничном саду именно тогда, когда его жена встретилась там с Адамом Таннером? Никогда не поверю, что это была случайность!

– И правильно сделаете, сэр, – кивнул Найт, – потому что случайность произошла в тот день раньше. Помните, после инцидента с золотым браслетом миссис Барнетт решила вернуться в Лондон и отправилась на вокзал за билетом?

– Да. Таннер тогда отговорил ее уезжать.

– Именно. Так вот, случайно именно в то утро на вокзале оказался и Оливер Барнетт. Он подслушал их разговор и таким образом узнал об их предстоящем свидании.

– Но как Барнетт оказался на вокзале в Борнмуте именно в тот момент? – удивилась Патрисия. – Это как-то связано с его поездкой в Крайстчерч?

– Верно, мисс Кроуфорд. Тогда, в участке, он не дал мне возможности расспросить его об этой поездке. Зато успел сочинить убедительную версию, представив себя скорбящим мужем, который не сумел предотвратить беду. На самом деле все было не так. На следующий день после его ареста я разговаривал в Лондоне с квартирной хозяйкой миссис Барнетт. Оказалось, что за три недели до трагедии к ней явился Оливер Барнетт – выслеживая жену, он, конечно, узнал, где та поселилась. Он едва не устроил разгром в квартире: по крайней мере, вешалку в прихожей расколотил на куски. Перепуганная старушка открыла ему, что ее жиличка уехала на море, и назвала гостиницу. Барнетт решил, что жена уехала в Борнмут с любовником. Он не мог сорваться туда немедленно, но сделал это, как только в страховую компанию обратился преподобный Томас Х. Буш из Крайстчерча – городка, расположенного совсем рядом с Борнмутом. Как мне сообщили в компании, Барнетт сам вызвался выполнить это задание.

– И воспользовался этой поездкой, рассчитывая уличить жену в измене, – произнес сэр Уильям.

– Да, на допросе он мне так и сказал.

– Думаю, вы догадались об этом и раньше. Но как вам удалось его уличить?

– Прежде всего – записки. Когда стало понятно, что первая написана на листке из фирменного блокнота страховой компании, а почерк в обеих один и тот же, можно было предположить, что их автор – Барнетт. Однако любой адвокат возразил бы: их мог написать и другой человек с таким же блокнотом – тот же Таннер. Для того чтобы обвинить Барнетта, необходимо было установить: он находился на вокзале в Борнмуте в то самое время, когда его жена и Таннер там же договаривались о встрече. Сам он категорически настаивал, что приехал из Лондона прямо в Крайстчерч. И тут подсказку мне дали вы, сэр, и вы, мисс Кроуфорд.

– Неужели?

– Вы вспомнили, что в день убийства, то есть в четверг, четырнадцатого числа, в Крайстчерче был Генри Тонкс. Там он нарисовал двух леди-туристок из вашей гостиницы. В поисках этих дам я заглянул в туристическое агентство и узнал: по четвергам есть поезд из Лондона, который прибывает в Борнмут в половине десятого, а в десять пятнадцать отправляется поезд, идущий через Крайстчерч. Получалось, что у Барнетта была возможность подслушать разговор жены с Таннером и после этого написать и отправить записку с угрозой. Потом я разыскал тех двух леди. Они рассказали мне о некоем любезном джентльмене, который помог им занести в купе их фотооборудование на вокзале в Борнмуте. То, что он назвался им Томасом Х. Бушем, хотя на самом деле им не был, не могло быть случайным совпадением. Как и то, что он уехал в Крайстчерч тем же поездом, что и они, то есть в десять пятнадцать. Ну, а позже эти дамы его опознали.

– И это тоже не было случайным совпадением? – прищурилась Патрисия.

– Не совсем, – улыбнулся Найт. – Мне повезло.

– Везение не приходит к тому, кто ничего не делает, – заметил сэр Уильям. – В вашем случае я считаю это стечение обстоятельств вполне закономерным.

– Спасибо, сэр, – улыбнулся инспектор. – Как бы то ни было, у меня появился повод арестовать Оливера Барнетта за нападение. Это, в свою очередь, дало основание произвести обыск в его вещах в Борнмуте, а также в лондонском доме – так мы нашли недостающие улики. Первой был фирменный блокнот компании ««Эбенезер Уилкс и сыновья».

– Вы нашли остаток оторванного листа? – воскликнула Патрисия. – Приложили к нему записку и увидели, что линия обрыва совпадает?

– У вас определенно есть способности к сыску, мисс Кроуфорд, – похвалил ее Найт.

– О, прошу вас, инспектор, не говорите так! – запротестовал пожилой джентльмен. – Моя племянница – натура увлекающаяся. Было бы большой ошибкой заронить эту мысль в ее сознание.

– Я это учту, сэр. Что касается обрывка у корешка: Барнетт его удалил.

– Странно: было бы гораздо проще выбросить блокнот, – заметила девушка.

– Это выглядело бы подозрительно – ведь Барнетт при всех сказал, что блокнот находится в его саквояже.

– Но все же вы смогли определить, что записка была написана на листке именно из его блокнота?

– Смогли, мисс Кроуфорд. Барнетт давил на карандаш так, что даже сломал кончик грифеля. Именно вы обратили на это мое внимание – простите меня, сэр, но это правда. Поэтому я предположил, что из-за столь сильного нажима на следующем листе мог остаться продавленный отпечаток текста угрозы. Так и оказалось. Барнетт не заметил этого и продолжил заносить туда какие-то свои рабочие заметки. Мы бы тоже этого не заметили, если бы не знали, что искать.

– Превосходно! – оценил сэр Уильям. – А какие еще улики вы обнаружили?

– В доме Барнетта в Лондоне мы нашли те самые брюки, которые он порвал о ржавый гвоздь в павильоне, когда прятал там тело жены. Кроме того, в швы его ботинок попали частицы краски и плесени. Наш эксперт определил, что они полностью совпадают с образцами, взятыми нами из павильона.

– Барнетт рассказал… как все случилось? – спросила Патрисия.

– Послав жене записку с угрозой, он направился в Крайстчерч выполнять задание страховой компании. Тем же вечером он вернулся в Борнмут и наблюдал за любовным, как он считал, свиданием. Когда Таннер ушел, Барнетт заговорил с женой. Они крупно поссорились, и в приступе ярости он ее задушил. Затем он перетащил тело жены в заброшенный павильон и забросал мусором. После чего отправился на вокзал и сел на ближайший поезд до Лондона.

Инспектор не стал подробно передавать, как это выглядело в изложении убийцы: ему было противно об этом вспоминать. «Я спрятался за розами в саду и видел, как они с этим смазливым типом шушукаются и обнимаются. Когда он ушел, я окликнул Грейс. Я хотел лишь пристыдить ее, думал, она раскается… А она велела мне убираться прочь. И тут на меня словно что-то нашло, – пальцы Барнетта сжались в кулаки. – Я схватил Грейс, она стала сопротивляться, кричать. Я ударил ее, она упала. Тут появился этот глупый старик, увидел ее. Мне пришлось ударить и его тоже. Я подумал: он умер, такой тщедушный. А живучий оказался. Грейс назвала меня чудовищем. Меня – чудовищем! А ведь я так любил ее! А она мне изменяла, даже, наверно, с этим стариком! Иначе с чего ему было бы спешить к ней на помощь?.. А когда все… свершилось, я, представьте, почувствовал нечто вроде облегчения – ведь с источником моих мучений было покончено! Я стоял и смотрел на нее… Потом вдруг подумал, что нельзя оставлять в саду сразу два тела. Я вспомнил, что видел какое-то заброшенное строение, когда шел к гостинице через парк… Что? Да, было уже совсем темно, но туда попадало достаточно света от фонарей с главной аллеи…»

– И еще он покалечил ни в чем не повинного сэра Тобиаса! – воскликнула Патрисия. – Да и миссис Барнетт была ни в чем не виновата…

– Думаю, Барнетт был потрясен, когда узнал, что сэр Тобиас выжил, – сказал инспектор: – ведь он был уверен, что не оставил свидетеля. В больнице мне сказали, что Барнетт пытался его навестить, но тут сержант Бейли оказался на высоте: он приставил к двери палаты констебля и строго-настрого запретил ему пускать посторонних.

– Правильно поступил, – кивнул сэр Уильям. – Кто знает, что Барнетт мог еще сотворить… А те анонимные письма? Их, вероятно, писал сам Оливер Барнетт?

– Верно, сэр. Он рассчитывал, что жену выгонят из школы и она вернется к нему.

– Какой гнусный, подлый, злодейский мерзавец! – с чувством сказала девушка.

– Я бы попросил тебя, дорогая, избегать столь, хм, экспрессивных выражений, – пожурил ее сэр Уильям. – Хотя в данном случае я с тобой полностью согласен. Инспектор, удалось ли вам выяснить, где пропадал Джозеф Гилберт? И как он оказался в том павильоне?

– Могу лишь предполагать, – покачал головой Найт. – Сам он был не в состоянии рассказать ничего связного. Вероятно, у бедняги начался новый приступ его душевной болезни и он не осознавал, что делает, когда скрывался в павильоне. Допускаю также, что он видел, как Барнетт прятал тело жены, после чего окончательно помешался.

Все трое невольно посмотрели на портрет, стоящий на каминной полке.

– Да, кстати, чуть не забыл, – вдруг сказал Найт и потянулся за своей кожаной папкой. – Я побывал в Лондонском Королевском госпитале и навестил мистера Тонкса. Мне было нужно, чтобы он подтвердил дату своей поездки, а вернее, похода в Крайстчерч. В ответ он попросил меня кое-что вам передать.

Так же бережно, как и до этого – картон, он вытащил альбомный лист и протянул его Патрисии. Та взглянула: это был ее карандашный портрет, вернее, быстрый набросок, но сходство было передано. Внизу – девушка улыбнулась – стояла надпись, какие обычно вставляют на снимки пляжные фотографы: «На память о Борнмуте».

– Известно ли вам что-нибудь о сэре Тобиасе, сэр? – спросил Найт после паузы.

– Мы навестили его перед отъездом, – сказал пожилой джентльмен. – Понемногу, но поправляется. К счастью, обошлось без воспаления легких. Обещал написать нам, когда вернется домой.

– А его зонт? – вспомнила Патрисия. – Вы узнали, как он очутился у вокзала?

– Его принес туда Оливер Барнетт. Когда я спросил, зачем он вернулся в сад и взял зонт сэра Тобиаса, он посмотрел на меня так, словно ему жаль, что в Скотланд-Ярде не понимают элементарных вещей. И сказал: «Так ведь в ту ночь пошел дождь».

– Ага, я была права! – сказала девушка с довольным видом. – Еще кофе, инспектор?

_______________

О том, что меня вдохновляет, можно узнать в моем Дзен-канале «Викторианский детектив». Там я публикую любопытные исторические факты, а также рекомендую книги и фильмы для тех, кому интересна многоликая, динамичная, противоречивая, великолепная викторианская эпоха.

Однако чувствую, что меня будет заносить и в другие времена и страны... )