1

Адвокат пододвигает стопку бумаг по широкому кожаному сиденью.

— NDA, — говорит она. — Поставьте инициалы на каждой странице и распишитесь в конце.

Несезонный летний дождь барабанит по крыше машины. Люминесцентный уличный фонарь мигает стаккато, словно это азбука Морзе, выстукивающая послание из электрического эфира.

Мерная капель с моего тренча изо всех сил старается испортить обивку и одновременно пропитать насквозь мою юбку. Совершив совершенно нехарактерный для себя поступок, я вышла под ливень ждать машину на пятнадцать минут раньше, чем требовалось, будучи уверенной, что если опоздаю хоть на секунду, они передумают. Обычно я везде опаздываю.

— Вы ведь читали NDA? — интересуется адвокат, постукивая по бумаге квадратным бордовым ногтем.

Она изучает меня сквозь очки в проволочной оправе, ее взгляд проницателен. Интересно, не одобряет ли она меня, всю эту затею: тот факт, что какую-то случайную двадцати-с-чем-то-летнюю девицу приглашают в святая святых самого богатого и замкнутого человека нашей страны.

Будь я адвокатом Иэна Де Леона, я бы тоже не одобряла.

— Да, — подтверждаю я, пролистывая контракт.

Ну… я пробежалась по нему глазами. Команда мистера Де Леона посоветовала мне отдать его на проверку моему адвокату для моей же защиты. Ага, конечно. Моему адвокату. Дайте-ка я просто запрыгну в свой частный самолет и полечу за ним; мы будем есть икру и потягивать «Дом Периньон», пока внимательно изучаем NDA.

Понимание контракта всё равно ничего бы для меня не изменило. Я подпишу эту штуку несмотря ни на что. Ни одна писательница-фрилансер в здравом уме не отказалась бы от предложения написать книгу для Иэна Де Леона, что бы там ни говорилось в NDA. Эта книга гарантированно станет бестселлером, и на этой славе я смогу выезжать как минимум пару следующих лет. Может, даже получу предложение от настоящего издательства. Одного из «Большой двойки». А потом? Я буду устроена. Больше никаких ночевок на чужих диванах между случайными связями. Больше никакой работы разносчицей напитков в клубах; мне насрать, какие там чаевые.

На секунду реальность происходящего обрушивается на меня, и я мешкаю, скручивая пальцами уголки NDA. Уже не в первый раз меня гложет коварное сомнение. Не может быть, чтобы Иэн Де Леон хотел предложить эту работу именно мне. Наверняка он имел в виду кого-то другого. Я пишу в своем блоге безумные теории по квантовой физике, а не биографии. То есть, у меня солидная аудитория, и иногда мне удается написать платную статью для какого-нибудь сайта любителей теорий заговора — это стоит того ради денег, но наносит перманентный удар по моему эго, — но как, черт возьми, Иэн вообще обо мне узнал?

Но сомневаться в том, где я сейчас нахожусь, с NDA в руках, не приходится. И вот оно, мое имя, напечатанное прямо на странице в графе «Нижеподписавшийся»: Кэтрин Фокс.

— Вы ведь не хотите заставлять его ждать, — торопит адвокат.

У нее идеальная укладка — черный боб, который, кажется, бросает вызов гравитации, уложенный в одну цельную волну.

— Просто…

Она приподнимает брови.

— Это интервью для книги. Она будет опубликована. Широким тиражом. В конце концов, люди ее прочтут.

— Да. Но, как вы знаете, из-за крайне деликатного характера продукта, который вы будете обсуждать, за мистером Де Леоном остается последнее слово в том, что вы включите в рукопись. Если он захочет что-то вырезать, вы это вырежете. Наш внутренний издатель также будет связан NDA. Поэтому, как и договаривались, поскольку рукопись будет одобрена мистером Де Леоном и его командой юристов перед публикацией, контракт остается в силе. Ничто из того, что вы увидите или обсудите в течение следующих трех дней, не покинет это здание без явного разрешения мистера Де Леона.

Справедливо.

Я ставлю инициалы на каждой странице. Расписываюсь и ставлю дату в конце.

— Спасибо, — говорит она, собирая контракт и убирая его в кремовый кожаный портфель. — Я пришлю вам копию на электронную почту для вашего архива.

— Спасибо, — говорю я, дрожа от нервов так, словно только что залпом выпила три эспрессо подряд.

— Запомните, — говорит адвокат, — с того момента, как вы покинете эту машину, вы находитесь под действием NDA. Никаких звонков, сообщений или фотографий. Вы сдадите свой телефон по прибытии. Мистер Де Леон вернет его, когда вы закончите.

— А если случится что-то экстренное? — спрашиваю я.

Адвокат смотрит на меня так, будто это было четко прописано в контракте, о чем я бы знала, если бы прочитала эту гребаную бумажку. Она поджимает губы.

— У мистера Де Леона есть свой телефон.

— Хорошо.

Ответ меня не успокаивает. Я смотрю в окно, по-прежнему беспричинно тяну время. Сквозь затуманенное дождем стекло невозможно разглядеть ничего, кроме размытых вспышек уличных фонарей и неоновых вывесок, а над ними — нависающих темных монолитов небоскребов.

— Не заставляйте его ждать, — говорит адвокат.

— Верно.

Я натянуто улыбаюсь и открываю дверцу машины.

Дождь хлещет с мрачного вечернего неба. Я хватаю свою дорожную сумку и выбираюсь из машины, захлопнув за собой дверцу. Спешу по тротуару к дверям здания, дрожа в холодной сырости. Попытавшись открыть их, я обнаруживаю, что они заперты. Я оглядываюсь через плечо, готовая попросить адвоката о помощи, но машины уже нет, улица пуста и блестит от дождя и отражений света.

У двери есть кнопка звонка. Я нажимаю на нее, но ничего не происходит. Внутри я вижу стойку регистрации, но там никого нет.

— Супер, — бормочу я.

Достаю телефон и открываю его. Наверняка мне разрешено позвонить адвокату. Я мнусь в люминесцентном свете у входа в здание.

Затем что-то привлекает мое внимание, прямо на периферии зрения. На углу через дорогу стоит фигура, ее силуэт освещен уличным фонарем.

По спине пробегает холодок, и это никак не связано с тем, что я замерзла. Для вечера пятницы в центре Лос-Анджелеса здесь слишком тихо. Это место должно кишеть машинами. Вытягивая шею, я смотрю вверх на возвышающееся здание. Оно настолько высокое, что вполне могло бы упираться в космос, а его вершина скрыта дождем. Фиолетовые огни подсвечивают его края, но в остальном оно темное; нет никаких окон с желтым светом, указывающим на то, что там кто-то есть. Насколько я могу судить, это здание совершенно пустое, за исключением пентхауса, где живет Иэн Де Леон.

И тут мне приходит в голову, что это здание кажется знакомым. Помню, как его строили не так давно. Несколько лет назад, может быть. По всему Лос-Анджелесу выросло столько меганебоскребов, что я уже сбилась со счета. Это как целый горизонт из «Бурдж-Халиф». Но что-то в этом конкретном здании разжигает мое любопытство, притягивая меня к себе.

Я снова нажимаю на звонок. Внезапный приступ страха пронзает меня насквозь: а туда ли я попала? Может, это изощренная афера? В последнее время в центре Лос-Анджелеса прокатилась волна исчезновений — неужели я стану следующей? Что, если я только что добровольно сдала себя торговцам людьми?

С сердцем, ушедшим в пятки, я поворачиваюсь, ища не знаю что — уличный указатель, машину адвоката, хоть что-нибудь, за что можно было бы зацепиться.

Фигура на другой стороне улицы все еще там, высокий черный силуэт. У меня перехватывает дыхание. Но пока я смотрю, фигура словно мерцает, растворяясь в дожде.

Какого хрена? Мне это привиделось?

Звук отвлекает меня, возвращая мое внимание к зданию. Над кнопкой звонка открылась квадратная панель, обнажив чистую черную плоскость стекла. Я хлопаю ладонью по стеклу для считывания отпечатков пальцев, и красный луч сканирует мою распластанную руку.

Зуммер издает громкий, резкий писк, заставляя меня вздрогнуть.

Затем тишина.

Я оглядываюсь через плечо. Фигуры нет. Холод сковывает грудь, и я снова прикладываю руку к черному стеклу. Красный свет сканирует меня, громко пищит и больше ничего не делает.

— Впусти меня, блядь, — бормочу я, не в силах остановить реакцию «бей или беги», которую мое тело решает запустить прямо сейчас.

Затем я понимаю, что это, возможно, не сканер для рук.

Я наклоняюсь вперед и прижимаюсь глазом к черному стеклу. Красный свет чуть не ослепляет меня, сканируя зрачок.

Стекло вспыхивает.

Вз-з-з! Дверь отпирается.

Покалываемая адреналином, я спешу внутрь и позволяю двери захлопнуться за мной; замок решительно щелкает, вставая на место. Я оборачиваюсь, чтобы снова посмотреть на улицу в поисках той фигуры.

Улица пуста, влажна и отражает импрессионистскую картину городского пейзажа.

— Господи, — бормочу я себе под нос. — Мне нужно перестать смотреть фильмы ужасов перед сном.

Я вижу блок лифтов справа и направляюсь к нему, решив не расценивать исчезающую фигуру как дурное предзнаменование. Вся эта мистическая херня может быть вредна в больших дозах; я предпочитаю ограничивать ее своим блогом. У лифтов я нажимаю кнопку вызова вверх и с болезненной ясностью осознаю свои голые, обгрызанные ногти. Мне стоило сделать маникюр перед приездом. Ногти адвоката были безупречными, блестящими и дорогими. Иэн Де Леон взглянет на меня один раз и выставит вон.

— Ты даже аренду позволить себе не можешь, Кит, — говорю я вслух, укоряя себя. — Не говоря уже о маникюре. Поэтому ты и здесь.

Но, если быть честной с самой собой, я бы взялась за эту подработку и бесплатно. Любой бы взялся. Моя писательская карьера вот-вот взлетит так, как я никогда не смогла бы сделать это в одиночку. В реальности мне пришлось бы отбиваться от тысяч титулованных писателей и журналистов только ради шанса написать эту книгу для Иэна Де Леона. Но он сам пришел ко мне. Он захотел именно меня.

Дзинь!

Один из лифтов открывается.

Я захожу внутрь и нажимаю кнопку пентхауса.

С моего тренча мерно капает на пол, пока я преодолеваю 153 этажа.

В лифте стоит абсолютная тишина, если не считать тихого гула движения вверх. Я пытаюсь выжать воду из своего пальто, когда на меня накатывает жуткое ощущение. На секунду мне кажется, что у меня дежавю. Будто я уже была здесь раньше, в этом самом лифте, а мои бледные пальцы точно так же скручивали темно-зеленую ткань подержанного тренча. Но не только это — я чувствую, будто ухожу под воду, будто падаю, погружаюсь на глубину, а мои глаза и уши заливает водой. И на долю секунды мне почти кажется…

Мне почти кажется, что весь мир мерцает и исчезает из виду. Словно все огни во вселенной погасли, и…

Мои уши болезненно закладывает.

Ощущение исчезло.

А лифт плавно, почти незаметно останавливается. Раздается мягкий мелодичный звон, и двери разъезжаются в стороны.

Я мешкаю на один вдох, дезориентированная. Я не привыкла ездить на таких скоростных лифтах. Перепад высоты и впрямь нехило ударил по мне. Но я здесь. И это волнение, реальность происходящего, смывает мою тревогу.

Я выхожу из лифта на плюшевый ковер и тут же замираю. Окидывая взглядом жилое пространство, первое слово, которое приходит мне на ум, — «безупречно». Я никогда не видела такой огромной и настолько визуально нетронутой гостиной. Это открытая планировка, сплошной хром, темное дерево и кремовые диваны странной формы, которые почти похожи на арт-инсталляции. На дальней стене, выходящей на запад, расположено одно сплошное окно от пола до потолка, сквозь которое фасады соседних небоскребов, сверкающие анимированной рекламой, светятся неоновыми пятнами, размытыми дождем.

Боже, тут все такое чистое. Я сейчас испоганю пентхаус Иэна Де Леона дождевой водой и уличной грязью. И вот, мои нервы снова начинают шалить. Но я отказываюсь им поддаваться. Я должна быть здесь. Я подписала контракт.

Однако встречать меня здесь некому, кроме разве что пустующего с виду пентхауса.

— Здравствуйте? — говорю я, наклоняясь, чтобы расшнуровать ботинки.

Я ни за что не стану разносить воду и грязь по дому миллиардера.

— Да, входите, — раздается голос из-за угла лифтовой зоны.

Предвкушение покалывает кожу. Я знаю этот голос. Это один из самых известных голосов в мире, а также один из самых богатых.

Я неловко скидываю ботинки. Мне их просто у двери оставить? А как же моя сумка?

— Мистер Де Леон, — говорю я, — куда я могу положить свои мокрые вещи?

— В коридоре слева есть шкаф. Входите, входите.

— Хорошо, спасибо, — отвечаю я, чувствуя себя невероятно неловко.

Разве у него не должно быть дворецкого? И где его модель Эроса, раз уж она не встречает меня здесь? Может, он приберегает это открытие на потом.

Я нахожу шкаф, но не без того, чтобы оставить за собой мокрый след. Шкаф пуст, если не считать ряда тапочек разных размеров на полу. Я вешаю свое влажное пальто, аккуратно ставлю ботинки и сумку в дальний угол, а затем в нерешительности смотрю на тапочки. Стоит ли мне их надеть? Они для этого?

После минутного колебания я наконец засовываю ноги в одну из самых маленьких пар. Затем я вспоминаю, что должна сдать свой телефон, и вытаскиваю его из сумочки, прежде чем повесить и ее тоже. Закрываю дверцу шкафа.

Мое сердце бешено колотится. Теперь, когда я укрылась от дождя с сухими ногами, до меня начинает по-настоящему доходить: я нахожусь одна в пентхаусе под самыми облаками вместе с Иэном Де Леоном.

Иэн Де Леон!

— Нашли? — окликает меня хозяин, вероятно, задаваясь вопросом, почему я так долго копаюсь.

— Да, извините! — Я иду на его голос по другую сторону от лифта, где в теплых тонах открываются кухня и бар. И там, стоя за барной стойкой с бутылкой виски в руке, находится Иэн Де Леон.

Он улыбается, и я уже понимаю, что с ним у меня будут проблемы.

— Что будете пить, Кэтрин Фокс?