12

Я замираю наверху лестницы, прижав руку к двери, ведущей в пентхаус Иэна. Если он там, мне нужно вести себя естественно. Всю дорогу наверх я пыталась убедить себя, что у Эроса произошел сбой, что он имел в виду что-то другое. Но я в этом не уверена.

Что бы Эрос ни имел в виду, не думаю, что Иэн представляет для меня опасность. Что бы он там ни говорил на трезвую голову, его поведение сегодня утром прояснило одну вещь: он не милосерден к Эросу. Он запер его в хранилище, судя по всему, на неопределенный срок, потому что тот не смог поддержать беседу так, как того хотел Иэн. И теперь, полагаю, он вымещает злость на мне.

Но он бы не причинил мне вреда. Его адвокат знает, что я здесь. Мой телефон можно отследить. Он просто неуравновешенный, озлобленный алкоголик.

Я медленно открываю дверь, сердце колотится в горле.

Гостиная пуста. С облегчением расслабив плечи, я закрываю за собой дверь и окидываю взглядом комнату. Иэна нет. Только дождь, бесконечно барабанящий в окна.

— Слава богу, — выдыхаю я, направляясь прямиком к бару. В конце концов, этот виски мне бы не помешал. Но когда я тянусь к бутылке, что-то меня останавливает. Странный, приглушенный звук. Сначала я думаю, что это ничего особенного, может, завывание ветра. Я обхватываю бутылку пальцами.

И слышу его снова, на этот раз громче — низкий, протяжный стон, который медленно нарастает, переходя в хриплый вой. Только не это дерьмо снова. Звук едва различим из-за дождя и биения моего собственного сердца, но я уверена, что мне это не чудится. И доносится он из того коридора, где я еще не была. Из комнаты Иэна.

Ну всё, с меня хватит. Я хватаю бутылку виски, разворачиваюсь на каблуках и бегу к винтовой лестнице. Взлетаю по металлическим ступеням и врываюсь в свою гостевую спальню, захлопывая за собой дверь и запирая ее. Не останавливаясь, чтобы перевести дух, я ныряю в кровать — всё еще с виски в руках — и натягиваю одеяло с головой.

Я лежу свернувшись калачиком под одеялом в позе эмбриона, тяжело дыша. В детстве я всегда так делала, когда мне было страшно, когда мне нужно было побыть одной. Забиралась под одеяло, закрывала глаза, и весь остальной мир исчезал. Но я всё еще слышу дождь снаружи, хлещущий в эти немыслимо высокие окна.

Спустя несколько минут, когда ничего не происходит, я начинаю чувствовать себя нелепо. Чего я ожидала? Что Иэн внезапно бросится на меня с ножом только потому, что у его бота для удовольствий случился сбой? Ведь теперь, когда у меня было время подумать, я понимаю, что это должен был быть какой-то сбой. Всё поведение Эроса изменилось, когда он это сказал. Это не было частью его программы. Это был кратковременный системный сбой.

Вздохнув, я сажусь, откидывая одеяло. Вдыхаю прохладный воздух и беспокойно смотрю в окно. Я также уверена, что слишком остро отреагировала на то, чтобы я там ни услышала внизу, но мои нервы всё еще гудят как оголенные провода. Я делаю глоток из бутылки виски, затем скатываюсь с кровати, сбрасываю одежду и направляюсь в ванную. Мне нужно очиститься, как в прямом, так и в переносном смысле.

Струи горячего душа стекают по моему обнаженному телу, словно крещение. Что бы я там ни увидела в хранилище ранее, это смывается с каждой каплей воды на моей коже, с каждым глубоким вдохом.

А тот вой, который, как мне показалось, доносился из комнаты Иэна? Завывание ветра. Это всегда был ветер.

Я открываю глаза, чтобы взять шампунь.

Прямо со мной в душе стоит высокий, темный силуэт. У него размытые, нечеткие края, словно фигура скрыта в тумане.

Крик зарождается и умирает в моем горле, ужас душит меня. Инстинктивно я отшатываюсь назад, подальше от фигуры.

Ее края мерцают, покрытые рябью помех, и она движется ко мне.

В следующее мгновение я поскальзываюсь, отчаянно пытаясь удержаться в скользкой душевой кабине. Одна нога теряет опору и выскальзывает из-под меня. На долю секунды я вижу, как мой череп раскалывается о край ванны, и Иэн находит меня здесь в луже собственной крови. Но в последний момент я успеваю схватиться, восстанавливая равновесие.

И к тому моменту, когда я снова твердо стою на ногах, фигура исчезает.

Она была здесь всего секунду. Как теневой, человекоподобный глюк во вселенной.

К горлу подступает тошнота. Я выключаю душ, хватаю полотенце и вытираюсь так быстро, как только могу. Это было то же самое, что и рука, тянущаяся в мою комнату вчера. То же самое, что и фигура снаружи здания, стоящая под дождем.

Я, блядь, схожу с ума.

Я торопливо одеваюсь в ту же юбку, в которой приехала, старые колготки и вчерашний свитер. Не утруждая себя сушкой влажных волос, хватаю диктофон, сую его в карман и убираюсь к чертовой матери из комнаты. Уж лучше я буду внизу с пьяным Иэном, чем здесь с… этим.

Я с грохотом спускаюсь по винтовой лестнице, втайне надеясь, что Иэн вернулся на диван, где я оставила его перед тем, как пойти с Эросом в хранилище. Как будто я могла бы стереть последний час или около того из реальности. Хотелось бы.

Гостиная по-прежнему пуста.

Внезапно меня окатывает волна гнева, бросая в жар. Кем, блядь, возомнил себя Иэн Де Леон? Пригласить меня сюда взять у него интервью для книги, наобещать бестселлер, а затем не воспринимать ничего из этого всерьез? Всё, что он делал с момента моего приезда, — это напивался, инициировал сексуальные контакты, вел себя как мудак, а затем таинственно исчез. А я тем временем вижу ебаные видения и выслушиваю странные предупреждения в подвале.

И мне начинает казаться, что к этому предупреждению стоит прислушаться.

— Иэн!

Его имя, резкое и горькое на языке, повисает в воздухе. Но ответа нет. Даже отдаленного, приглушенного воя из его комнаты, как раньше. Потому что это была галлюцинация. Потому что в этом месте я теряю рассудок.

Я стою там, кипя от злости, раздумывая, не стоит ли мне просто ворваться в комнату Иэна и потребовать, чтобы он вытащил свою задницу сюда и отнесся к этой книге серьезно, но тут что-то возле окна привлекает мое внимание.

Я щурюсь, подаваясь вперед, не уверенная в том, что вижу. Это… мерцание в воздухе, похожее на ауру мигрени. Но когда я подхожу ближе, то понимаю, что это не только у меня в глазах. Оно настоящее. Оно неподвижное: светящаяся фигура неправильной формы между мной и оконным стеклом, примерно овальная, около фута в высоту и вполовину меньше в ширину. Словно разрыв в ткани мироздания. Оно дрожит чуть ниже уровня глаз, как тепловой мираж. Но, в отличие от теплового миража, оно изломанное, с зазубренными краями и полностью непрозрачное. Сквозь него я не вижу окна. Вместо этого его центр, кажется, потрескивает от темной, красочной энергии. Цвета меняются внутри миража — упорядоченные по форме: квадраты, линии, клетчатые узоры — но абсолютно хаотичные в своих движениях. Как пиксели на умирающем мониторе.

Я делаю еще один шаг к миражу, завороженная. Его калейдоскопические цвета сливаются воедино, как наркотик.

А затем что-то внутри меня… мерцает. Смещение. Глюк. Треск в ребрах, словно мои кости деликатно расходятся по швам. Это ощущается как нечто ужасно неправильное, и это больно, но часть меня в то же время кричит, требуя еще, умоляя, чтобы меня разорвали на части и протащили сквозь тьму, чтобы собрать заново по ту сторону.

Как то чувство в лифте. Как окна, когда я подхожу слишком близко. Я вспоминаю ощущение падения, давление. Если бы я только смогла добраться до другой стороны…

У меня перехватывает дыхание. Мираж исчез. Между мной и окном ничего нет, только потоки дождя хлещут по стеклу.

Я покачиваюсь на ногах и вытягиваю руку, чтобы опереться о диван. Прижимаю пальцы к переносице и бормочу череду тихих ругательств. Хватит с меня этого блядского дерьма.

— Иэн! — снова кричу я; голос хрипит от адреналина.

Никакого ответа.

Я уже почти не понимаю, который час. Город тонет в дождевом мраке уже несколько дней. Иэну ведь нужно что-то есть. Рано или поздно он выйдет. Вдалеке воет сирена — протяжно и жутко, словно город внизу — это вообще другой мир.

— Иэн, мудак ты ебаный, — повторяю я. Но уже направляюсь к его комнате. Мне плевать, сколько кошмаров я только что увидела, я не собираюсь тратить впустую целый рабочий день только потому, что Иэн решил нажраться и отрубиться.

Я останавливаюсь у его двери, занеся руку для стука.

Задушенный предупреждающий голос Эроса эхом отдается в моей голове, заставляя замереть. Не доверяй ему. Я колеблюсь. Но здесь не так уж много рациональных вариантов. Неужели я правда думаю, что собственное творение Иэна обернулось бы против него? Не то чтобы Эрос… ну, всё, что он делает и говорит, — это программа. Я видела это своими глазами. У него не может быть сознания. Это был сбой.

Я стучу в дверь Иэна.

Ответа нет.

Я прижимаюсь ухом к двери, прислушиваясь к звукам движения.

Ничего.

— Иэн, — объявляю я, — я вхожу. Не вздумай быть голым.

Я удивляюсь, когда ручка поворачивается. Я думала, Иэн из тех, кто всё запирает на замок, как своих ботов для удовольствий. Но когда я открываю дверь, то понимаю, почему комната не заперта. Она пуста. Кровать не заправлена, одеяла и простыни разбросаны. Вчерашняя одежда Иэна небрежной кучей валяется на полу. А самого Иэна здесь нет.

Помимо ванной, есть еще одна комната, которую я не проверила. Я прошла мимо нее по коридору, решив по приоткрытой двери и темному интерьеру, что внутри никого нет. За неимением других мест для поиска, я возвращаюсь к темной комнате и заглядываю внутрь, негромко позвав:

— Иэн?

Я проталкиваюсь внутрь, и дверь обо что-то мягко ударяется. Смотрю вниз и вижу стопки книг по всему полу. Беспорядок царит почти на каждой поверхности. Вдоль стен стоят книжные полки, письменный стол и эргономичное кресло. А поверх всего этого — бумаги и блокноты, сложенные в комично огромные стопки.

Но Иэна, конечно же, там нет.

Я уже собираюсь закрыть дверь, но замираю. Иэна здесь нет. И это похоже на кабинет или офис. Скорее всего, это личные записи Иэна, его блокноты. Я могла бы найти что-нибудь об Эросе. Пульс учащается. Я могла бы найти что-нибудь об Орфее.

Иэн ни за что не позволил бы мне вставить украденную информацию в книгу. Но ей и не обязательно быть в книге, чтобы повлиять на работу. Если я хочу, чтобы эта книга стала стопроцентным хитом, мне нужно точно знать, что творится у Иэна в голове, даже если он мне не расскажет.

Поэтому я захожу внутрь.