Глава 28

Слоан

Как послушный мальчик, я отзванивался каждый час. Последние пару раз всё, что я получал в ответ от Кама, — это признательное хмыканье. Здоровяк в конце концов отключился. У меня самого глаза уже покалывало от усталости, но волна спокойствия накрыла меня от осознания того, что я приближаюсь к завершению этой главы в своей жизни.

Песня Beautiful Way группы You Me At Six наводнила салон из колонок, и я побарабанил большим пальцем по рулю, прокручивая в голове последние двадцать четыре часа. Что за ебаный адреналин. Единственное, о чем я сожалел, — это то, что я отвлекся, когда Брайс только появился, и Рыжая из-за этого перенесла еще больше издевательств от его рук. Однако я дико ухмыльнулся, вспомнив, как он визжал, как маленькая сучка, когда я оторвал его мизерный член. Если бы я знал, что силы Рыжей были заблокированы, я бы сбил его задницу с того обрыва еще тогда, когда пролетал над ним, спасая свою девочку.

Он бы превратился в лепешку, и исход был бы тем же, но, черт возьми, во всем этом была какая-то высшая поэтическая справедливость — оторвать его насильственный стручок, а потом задушить его им же. Я знал, что Брам тоже пиздец как завидовал. Он сам хотел стать тем, кто прикончит этого жалкого ублюдка.

А потом, милые боги, секс. Я этого вообще не ожидал. Даже во время нашей игры в «Правду или действие» я пытался держаться на расстоянии. Я предал большинство людей в той комнате и всё еще чувствовал себя из-за этого самым большим куском дерьма на земле. Но, блядь, ведьма увидела меня. Человека под маской. И она не сбежала, о нет, казалось, она любила каждый проблеск истинного меня, который ей удавалось разглядеть. Человек получше сказал бы ей бежать. Думаю, мы все знали, что я никогда не стану таким человеком.

С Фишером всё было запутано на семь ладов, и внутри меня глубоко укоренился страх, что я больше не нужен ему так, как раньше. Фарис больше не был частью его сознания, и я уже видел едва заметные изменения в поведении моего мальчика. Он держался с большей уверенностью, смеялся без колебаний, свет в его глазах наконец-то зажегся.

Наши сексуальные отношения были построены на наших потребностях. Моей потребности доминировать, чувствовать полный контроль, и его потребности не чувствовать абсолютно ничего. Конечно, он чувствовал секс и наслаждался им, но он гнался именно за сабспейсом. За этим отключением от собственного тела, за безопасным местом, которое я ему предоставлял, где он мог просто существовать. Теперь, когда появился шанс, что я больше никогда этого с ним не испытаю… казалось, моя грудь треснула, и я не мог сделать глубокий вдох, но сейчас у меня появилась надежда. Надежда на то, что, возможно, мы сможем всё исправить.

Боги, он был в ярости перед моим отъездом. Когда я вбежал наверх, чтобы быстро принять душ, я обнаружил его стоящим в ванной в ожидании.

— Не делай этого, — сказал он, его глаза блестели от ярости. Он был зол.

Я вздохнул, повернулся и положил полотенце и чистую одежду на полку. — Я должен.

Глухой звук вырвался из меня, когда он, блядь, исподтишка засадил мне кулаком в почки. — Какого хуя? — зарычал я.

Фиш ткнул пальцем мне в грудь. — Ты не имеешь права так поступать. Это плохая идея. Ты ведешь себя как упрямый засранец! Твой отец мертв, Слоан. Отпусти это.

— От. Пус. Тить? — прорычал я, мгновенно занимая оборонительную позицию.

— Да. Блядь. Просто позволь Браму или Холу переместить тебя туда и покончи с этим. Сейчас не время вот так разделяться. Это, блядь, глупо.

Я закрыл глаза и заставил свое сердце успокоиться. Оно колотилось так сильно, что, бьюсь об заклад, Кай мог услышать это из соседней комнаты.

— Это то, что я должен сделать сам. Я не жду, что ты поймешь.

Его руки сжались в кулаки, когда он уставился на меня. — Ты не ждешь, что я пойму? Ты сам-то себя слышишь сейчас? — Он покачал головой и провел рукой по тем кудрям, по которым я так сильно скучал. — Ты осёл. Неужели ты не видишь, что я единственный человек во всем этом ебаном доме, который тебя понимает? Я знаю, почему ты это делаешь. Ты думаешь, это исцелит тебя, что после этого ты станешь свободным. Восемь часов — и всё, верно? Верно? — Его голос сорвался на крик, когда он толкнул меня, и я отступил на шаг, мои ноздри раздувались от его откровенной попытки вывести меня из себя.

— Это не сработает. Жизнь устроена иначе! Каждому сдают паршивые карты, и всё, что мы можем делать, — это блефовать по жизни или сказать «пошло оно всё», пойти ва-банк и позволить картам лечь как угодно, потому что независимо от исхода, ты получаешь те карты, которые получаешь. Ты не можешь это изменить. — Его грудь тяжело вздымалась, и теперь нас разделяли считанные дюймы. Это была самая сильная эмоция, которую мы проявили друг к другу с тех пор, как всё пошло по пизде.

— Я делаю это не для того, чтобы сделать тебе больно, Фишер, — сказал я ему, глядя прямо в глаза.

— Пошел ты. Если бы ты заботился обо мне, о нас, ты бы не поехал туда один, — резко бросил он, прежде чем повернуться спиной и направиться к двери. Ну уж нет, хрен там. Мои пальцы обхватили его бицепс, и я резко развернул его, прижав к стене. Моя рука поднялась и обхватила его шею так, как, я знал, он раньше обожал.

— Послушай меня, и послушай внимательно. Единственная причина, по которой я это делаю, — это то, что мне не всё равно. Я не смогу быть тем, кем должен, пока не покончу с этим. Я предал тебя, и мне, блядь, жаль. Я бы хотел вернуть всё назад, но не могу. Я не могу это исправить. Но ты… Ты, блядь, умер, Фишер. Мне пришлось прощаться с тобой, зная, что это в последний раз. Я никогда не чувствовал себя одновременно настолько живым и мертвым, как в тот момент, когда пообещал, что последую за тобой в загробный мир. — Мой голос превратился в низкий рокот, под пальцами я ощущал ровный ритм его пульса.

— Я умер за тебя, за них! И я бы сделал это сно…

Его слова оборвались, когда я впился своими губами в его. Мне нужно было отвлечься, иначе я бы просто стянул с него штаны и наказал его задницу за такие слова. Наши языки встретились так, словно и не было никакого перерыва, в точности помня, как они двигались вместе.

Фиш застонал, и я жадно поглотил этот звук. Его рука обвилась вокруг моей шеи, притягивая ближе, и, несмотря на усталость, мой член снова стал твердым как сталь. Но сейчас это не могло произойти, поэтому я неохотно разорвал поцелуй и прижался лбом к его лбу.

— Я люблю тебя, Фишер, — тихо сказал я, и он замер. — Я любил тебя всю свою чертову жизнь. Прости, что мне потребовалось так много времени, чтобы, блядь, проснуться. Я буду тем мужчиной, которого ты заслуживаешь, которого заслуживает она. Обещаю, — поклялся я. Он не отвечал, казалось, целую вечность, и я уже начал смиряться с отказом, когда он взял мое лицо в ладони.

— Я люблю тебя, Слоан. Я любил тебя всю свою чертову жизнь, — повторил он мои слова, и мои глаза защипало от эмоций. — Но тебе самому еще нужно проснуться, если ты искренне веришь, что ты плохой человек или не заслуживаешь любви. Потому что ты её заслуживаешь, — сказал Фиш со всей уверенностью в мире.

— Я работаю над этим. Обещаю, — сказал я ему, оставив короткий поцелуй на его красных, припухших губах.

— Поговорим, когда вернешься. Пожалуйста, будь осторожен, — сказал он, выскальзывая из моих объятий и закрывая за собой дверь с тихим щелчком.

Он любил меня. Я действительно чувствовал себя везучим сукиным сыном, но не был настолько глуп, чтобы верить, что всё это не разлетится как карточный домик, если я снова облажаюсь.

Мне оставалось ехать около сорока минут, но приспичило так, что терпеть было невмоготу. Вдобавок желудок начал урчать, напоминая, что я уже давно ничего не ел. Тюрьма находилась в уединенном месте и была окружена сотнями акров густого леса, так что, когда я заметил заправку, больше похожую на лачугу, я понял, что это, вероятно, мой последний шанс остановиться перед прибытием.

Само здание было не больше кухни Рыжей, выветренные деревянные доски едва удерживали вес крыши. Ладно. Это будет быстро. Я взял энергетик, Слим Джим и пачку чипсов. Не самое здоровое сочетание, но сойдет.

Я вывалил всё на прилавок, и парень, примерно моего возраста, начал пробивать товар.

— Не местный, да? — спросил он, завязывая разговор ни о чем.

— Нет, — ответил я, не фанат пустой болтовни. Может, это делало меня засранцем. Впрочем, я присмотрелся к нему, и, возможно, это было предвзято, но парень выглядел максимально не к месту. Его руки были чистыми, несмотря на то, что прилавок был покрыт слоем пыли. Одежда на нем тоже была безупречно чистой.

— Понятно. С вас $6.89, — сказал он, и я протянул деньги.

— У вас есть туалет? — спросил я. Потребность сходить увеличивалась с каждой секундой теперь, когда я вышел из машины.

Он рассмеялся и покачал головой. — Там есть биотуалет, но я не рекомендую им пользоваться. Я обычно просто хожу за угол.

Мужчина протянул мне сдачу, и я мельком заметил татуировку на его запястье. По дизайну она напоминала кельтский узел, но не совсем.

— Спасибо, — пробормотал я, забрал свои покупки и направился к двери. Бросив пакет на пассажирское сиденье, я обошел здание, чтобы отлить. Что-то здесь было не так, но я не мог понять что именно.

Застегнув ширинку, я направился к машине, выудил из бардачка маленький флакончик дезинфицирующего средства для рук и вылил на себя почти половину. Это место было жутко грязным. Открыв энергетик, я сделал большой глоток, чертовски надеясь, что он скоро подействует. Изголодавшись, я схватил пачку чипсов и засунул горсть в рот. Мои брови сошлись на переносице, когда я заметил какой-то блокнот, торчащий между сиденьем и центральной консолью.

Отложив закуску в сторону, я вытащил его и увидел, что это альбом для рисования. Должно быть, он принадлежал Энни, потому что я видел следы гари, а когда перевернул его, то обнаружил её имя, исписанное по всей задней обложке. Открыв альбом, я ахнула от изображений, которые предстали передо мной.

Страница за страницей содержали рисунки лаборатории, выполненные талантливой детской рукой. Процедурные кабинеты, больничные койки, микроскопы. Несколько страниц с детализированными крыльями. Рисунок, заставивший меня замереть, был сделан так, словно девочка лежала на спине, глядя в небо. Там было пламя, а дым поднимался к облакам. Цвета указывали на то, что это был рассвет, розовые и желтые полосы прорезали небо.

Жуткой деталью в этой в остальном красивой картине были два сплошных черных силуэта мужчин, стоящих над человеком на земле. У одного были крылья и рога, закрученные как у барана. Второй был просто сложен как мускулистый шкаф.

— Что же ты видела, маленькая девочка? — прошептал я и пролистал остальные рисунки. В животе неприятно екнуло, когда я завел машину. Проезжая мимо витрины магазина, я увидел, что парень внутри разговаривает по телефону. Во-первых, мне нужно было позвонить Каму и рассказать о рисунках, а во-вторых, просто дать знать, что я начинаю нервничать. В нашей работе ты всегда доверяешь своей интуиции.

Я выбрал контакт Кама и нажал вызов на руле. Колеса покатились по мелким выбоинам, которыми была усыпана грунтовая парковка, и я выехал обратно на дорогу. Взгляд в зеркало заднего вида не показал ничего, кроме облака пыли, поднятого моими шинами.

Ебаный звонок не соединялся, поэтому я взял трубку в руку и увидел, что сеть отсутствует напрочь. Чертова глушь. У того продавца, должно быть, был другой оператор или один из тех усилителей сигнала, за использование которых людям в такой глуши приходится платить бешеные деньги. У меня оставалось двадцать минут до того, как нужно будет снова отчитаться, поэтому я вдавил педаль газа в пол, надеясь, что как только выберусь из этого густого леса, связь станет немного лучше.

Я быстро съел свою еду и допил остатки энергетика, маневрируя по извилистой дороге, которая прорезала холмистую сельскую местность. Выругавшись, когда снова проверил телефон и не обнаружил изменений в сигнале, я швырнул его обратно в подстаканник. Со звенящим стуком он вылетел оттуда и упал на пол.

— О, ради любви к члену Юпитера, — простонал я. Это был прямой участок дороги, других машин в поле зрения не было, поэтому я крепко удерживал руль одной рукой и наклонился, чтобы поднять телефон.

— Блядь! — закричал я, когда долю секунды спустя мой взгляд вернулся к дороге. Моя нога со всей силы ударила по тормозам, шины взвизгнули, а заднюю часть внедорожника занесло. Мужчина в маске стоял посреди дороги, вращая огонь в руках. Я попытался увернуться, но он выпустил адское пламя в виде огненного шара размером с мою машину.

Огненный шар врезался в капот моей машины с оглушительным грохотом, и я крепко вцепился в руль, пока внедорожник взмывал в воздух, пролетая над головой этого человека.

— Дерьмо, дерьмо, дерьмо, — кричал я, мое горло сжалось, пока я готовился к удару, изо всех сил стараясь не напрягать тело. Мои руки взметнулись, чтобы прикрыть голову, и толчок от удара о землю на той скорости, с которой я летел, пересчитал мне все чертовы кости. Стекла разлетелись вдребезги, в ушах зазвенело. Не отключайся, Слоан. Только не отключайся.

Я, должно быть, сделал именно это, потому что, когда я пришел в себя, прошло, вероятно, не так много времени. Я лежал на спине, моргая и глядя в небо, которое медленно окрашивалось в розовые тона рассвета. Смутно фиксируя пламя рядом с собой, я понял, что мне трудно дышать. Мои вдохи звучали хрипло и часто. Пробитое легкое. Готов был поставить на это деньги.

Звук тихого разговора донесся до моих ушей, но я не мог повернуть шею, чтобы посмотреть, кто говорит.

— Избавься от машины. Живо.

— Да, сэр.

Я медленно моргал, и каждое закрытие глаз становилось всё длиннее, пока забвение снова пыталось забрать меня. Две темные массивные фигуры теперь возвышались надо мной, закрывая восходящее солнце.

— Пора идти, сынок.

Последнее, что я увидел, — это очертания ботинка, приближающегося к моему лицу.

Блядь.