Глава 17

Сэйдж

Здесь покоится Сэйдж Уайлдс, умершая от убийственного оргазма от рук и ртов своих восхитительных мужчин.

У моих ног раздался низкий смешок, и я приоткрыла один глаз, осознав, что, должно быть, произнесла эту мысль вслух. Черт.

— Мы еще не закончили, милая. Я собираюсь оживить тебя своим членом, — пообещал Фишер, пододвигаясь по кровати; двое других моих греховно сексуальных магов скользнули ко мне по бокам, освобождая ему место. Мое тело покрылось мурашками, сердце бешено заколотилось от предвкушения.

— Ммм, посмотри на себя, как ты вся раскинулась и жаждешь моего члена, — прошептал Фиш; кончики его пальцев заскользили вверх по внутренней стороне моих бедер. Дрожь пронзила мое тело, заставив ноги затрястись от желания.

— Ты ведь жаждешь, не так ли, малышка? — пробормотал Кам мне на ухо, и его большой палец мазнул по моему соску.

— Лучше скажи нашему брату, как сильно тебе нужно, чтобы он похоронил себя внутри тебя, Детеныш. — Рот Кая опустился на мой второй сосок, и я тихонько застонала от нужды.

— Словами, милая, — скомандовал Фишер; его пальцы скользнули вверх по моей влаге. Едва ощутимый контакт с моим клитором заставил меня вскрикнуть.

— Да! Боги, Гуппи, пожалуйста. Пожалуйста, трахни меня. Трахни меня так, чтобы звезды знали, что они больше никогда не заберут тебя у меня. — Мое тело непроизвольно заизвивалось под ним, и я увидела жар в его взгляде. Решимость сделать всё так, чтобы мы больше никогда не разлучались.

— Трахни её, мужик. Возьми нашу женщину, пока мы смотрим, потому что я буду проклят, если кто-нибудь, блядь, попытается забрать у меня хоть одного из вас, — прорычал Кам, и затем его рука подхватила меня под колено, поднимая мою ногу вверх. Кай взял мою вторую ногу, и внезапно я оказалась полностью открыта для моего мага разума.

— О, ей это нравится, — ухмыльнулся Фишер, потираясь головкой члена о мою смазку. Мне также вроде как нравились его выбритые ноги, но я не собиралась ему об этом говорить. — Держите её для меня, братья, — приказал он, а затем одним мощным толчком, заставившим нас обоих застонать от удовольствия, оказался глубоко во мне. Его бедра задвигались, и те танцевальные навыки, которыми он обладал, легко проявлялись в его движениях.

— Ты ощущаешься так хорошо, Фишер, — простонала я, не в силах пошевелиться из-за больших рук, сжимающих мои бедра.

— Я твой, — поклялся он, вбивая каждое слово толчком бедер. Мои руки обвились вокруг его шеи, и я потянулась к его губам.

— Мой, — выдохнула я, прежде чем прижаться ртом к его губам, целуя его со всё возрастающей страстью по мере того, как его толчки становились всё сильнее. — О боги! — крикнула я, перекрывая звук его яиц, шлепающих по моей заднице.

— Вот так, Детеныш. Блядь, смотреть, как он погружается в тебя — это охуенно горячо, — простонал Кай, и я поняла, что он дрочит свой член.

— Хочу, чтобы ты кончил мне в рот, Гуппи. Я хочу проглотить тебя, — простонала я, и он замер между моими ногами, крепко зажмурившись от концентрации.

— Блядь, нельзя говорить такие вещи, когда я так близок, — сказал Фишер сквозь стиснутые зубы. Он сделал глубокий, прерывистый вдох. Капля пота скатилась по его шее от напряжения; его волосы были растрепаны так, что он выглядел еще сексуальнее.

— Блядь, я не могу это остановить, — выругался он, выходя из меня и перелезая по моему телу, опустившись на колени по обе стороны от меня. Улыбнувшись, я схватила его за бедра и потянула вперед, жадно заглатывая его глубоко в рот. Я крепко сжала его задницу, и через секунду его руки уперлись в стену, чтобы найти опору, а его бедра продолжали двигаться в греховном темпе.

Теперь руки парней лежали на моих ногах, но всё, что я могла делать — это смотреть снизу вверх на самого милого мага, которого я когда-либо знала, пока мои ладони скользили вверх по задней поверхности его гладких бедер. Его член коснулся задней стенки моего горла, и я подавилась, но у меня не было возможности сосредоточиться на этом, потому что огромный, пирсингованный член входил в мою киску. Крик попытался вырваться наружу, но поскольку мой рот был занят Фишером, он не ушел далеко. Я почувствовала, как его член напрягся; вибрации от моих звуков перебросили его через край.

Фиш запрокинул голову и вскрикнул, когда кончил мне в горло; сухожилия на его шее великолепно напряглись.

— Глотай его сперму, как хороший маленький Детеныш, — промурлыкал Кай. И я проглотила. Всю, до последней капли.

Фишер вытащил член изо рта, проведя головкой по моим губам с пошлой ухмылкой на лице. В ту же минуту, как он откатился на край кровати, мир перевернулся, и я оказалась на четвереньках, а Кам вбивался в меня сзади.

— Бляяяядь, — закричала я, уткнувшись лицом в подушку, чтобы заглушить свои крики удовольствия.

Волосы Кая щекотали низ моего живота, когда он втиснул лицо между моих ног; его голова была на одном уровне с тем местом, куда Кам меня трахал. Мои руки задрожали, когда я приподнялась, давая ему больше места. Его язык коснулся моего клитора, и за закрытыми веками вспыхнули звезды. Его рот был прямо там, так близко к тому месту, где Кам…

— О, ебаные лунные лучи, — вскрикнула я, но звук приглушили подушки.

— Эта задница, — крякнул Кам, и раздался громкий шлепок, когда его ладонь встретилась с моей кожей. Я дернулась от жалящей боли и закричала в потолок; ощущения становились невыносимыми.

Когда последовал следующий шлепок, из моей спины вырвались крылья, а вместе с ними и хвост. Демона внутри было не сдержать, особенно учитывая, что у меня была течка, как выразился Брам.

— Ох, блядь, это горячо, — пробормотал Фиш рядом со мной; его рука потянулась, чтобы погладить один из моих рогов.

— Однажды ты примешь двух из нас одновременно, моя грязная маленькая ведьма. Один член в твоей сладкой пизде, а другой прямо здесь. — Оглянувшись, я увидела, как Кам облизал большой палец прямо перед тем, как прижать его к моей заднице.

Я едва могла сосредоточиться из-за того, как Кай сосал мой клитор, а толчки Кама, казалось, никогда не замедлятся. С легким давлением его большой палец погрузился в мою тугую дырочку.

— Иисусе, кто сейчас трет мой член? Это просто фантастика, — спросил Кай, прервав свою миссию по уничтожению моей киски.

Действительно, кто, блядь, я же не…

— О боги, — пискнула я, с восторженным замиранием наблюдая, как мой хвост обвился вокруг члена Кая, словно змея. Блестящую головку было едва видно, пока мой хвост массировал его, и стоны, исходящие от моего оборотня, говорили мне о том, что эта проклятая штука знает, что делает.

— Блядь, — выругался Кам себе под нос, и я почувствовала, как он становится толще внутри, сигнализируя о его скорой разрядке.

— Жестче, Папочка, трахай меня жестче, — подгоняла я его, подаваясь бедрами назад, с жаром встречая каждый его толчок. Пальцы Кая теперь танцевали на моем клиторе, его дыхание сбилось благодаря моему хвосту, который всё еще безжалостно над ним трудился. Когда Фишер ущипнул меня за сосок, оргазм пронесся по мне, как ебаный торнадо. Мой мозг чуть не замкнуло, когда Кам зарычал у меня за спиной, обеими руками впившись в мои бедра и насадив меня на свой член с такой силой, что я поняла — завтра всё будет болеть как в аду. Но боги, этот мужчина знает, как правильно меня трахать.

Мой маг бури, мой защитник, папочка, друг… Я не чувствовала к нему ничего, кроме безмерной и бесконечной любви, когда он излился глубоко в мое лоно. Моя жадная киска сжала его, как тиски, и все его восхитительные проколы обеспечили потрясающую стимуляцию.

— Иисуууус, — простонал Кам, закатив глаза. — Что это за сладкая пытка?

— Б-Брам сказал, что это похоже на то, будто я блокирую своего истинного, когда у меня течка… чтобы удержать тебя внутри меня… — простонала я, пока мои стенки со всей силы сжимали его член, который постепенно становился менее твердым.

Кай поднял руку. — Я тоже так хочу.

Я обессиленно упала на кровать со стоном.

— У тебя течка? Но разве это не значит… — Фиш замолчал, и я посмотрела на него сквозь волосы, упавшие на глаза. Мне стоило огромных усилий не рассмеяться над тем, как его лицо побледнело, а глаза расширились.

— Черт! — выругался Кам, выскальзывая из меня.

И тут я всё-таки рассмеялась. Здоровые дурачки. — Я всё еще использую свои заклинания, мальчики. Брам не был уверен, как они взаимодействуют с демонической течкой, но завтра я обязательно выпью АнтиФертил-чай. На всякий случай.

Воздух со свистом вырвался из легких Кама и Фишера. Я знала, что однажды у меня будут от них дети… но сейчас было не время.

— Малышка, я люблю тебя, — пробормотал Кам, оставляя целомудренные поцелуи вдоль моего позвоночника.

— Я тоже тебя люблю, Папочка, — ответила я, и Кай растаял так сильно, что даже издал глубокий вздох.

Кам рухнул на край кровати — гора пота, татуировок и металла. Боги проклятые, он просто объедение.

— Альфа, — промурлыкала я, хлопая ресницами, глядя на Кая, в то время как мой хвост медленно ослабил смертельную хватку на его члене.

— Я никогда не устану слышать, как ты меня так называешь, маленький Детеныш. Скажи мне, что тебе нужно, — попросил он, нависая надо мной на коленях.

Фишер пошевелился с другой стороны, его ладонь легла мне на талию. Я взяла его за запястье и переместила ниже, на бедро.

— Не надо, милая, — мягко сказал Фиш, возвращая руку на прежнее место.

Логически я понимала, что они видели меня во всех самых неприглядных позах под луной, но было что-то такое, что делало меня более уязвимой, когда мы не занимались сексом активно. Как будто то, насколько хорошо мы могли заставить друг друга себя чувствовать, усиливалось масштабом происходящего, и, возможно, потом я им не так уж и понравлюсь…

Кай зарычал, и я метнула взгляд на него, когда его глаза вспыхнули желтым.

— Ты великолепна. Ты красива, совершенна, ты наша, — сказал Фишер; кончики его пальцев теперь вышагивали по влажной, мягкой коже моего живота. Я не привыкла к тому, что он может вот так меня читать.

— Детеныш, — рявкнул Кай, и тяжесть его голоса обрушилась на меня. Блядь святая… Я подняла глаза; мои щеки пылали от смущения из-за того, что меня поймали на моей неуверенности в себе.

— Что?

— Не прячься от нас и никогда, слышишь, никогда не сомневайся в том, что ты для нас — абсолютно всё, именно такая, какая ты есть. Я хочу, чтобы моя истинная была мягкой, тем лучше для того, чтобы принимать мою жесткость. — Он перекатил меня так, чтобы я лежала на боку, лицом к нему. — Мне нужно, чтобы моя истинная была сильной и могла выдержать меня и моих братьев. Мы не простые мужчины, Детеныш. Но мы твои. А ты наша. Мы принадлежим друг другу. Мы все. И я не могу дождаться момента, когда увижу, как этот животик округлится от моих детенышей. Даже если они будут не от меня, они всё равно будут моими.

И тут мои яичники начали разбрасывать яйцеклетки, как конфетти. Всё мое тело словно растаяло, превратившись в лужицу залюбленной липкой жижи.

Кай глубоко поцеловал меня; его большая ладонь обхватила мой затылок, удерживая меня на месте, пока он контролировал движения. Моя нога обвила его бедро, и я почувствовала непреодолимую потребность стать к нему как можно ближе. Связь между нами вспыхивала и трепетала, пульсируя, как оголенный провод. Мы были в разлуке чертовски долго.

Отстранившись, он поднял мою руку над головой и осыпал поцелуями мои ребра, изгиб талии и изгиб бедра. — А еще мне нравится, когда моя истинная удовлетворена и полна спермы босса, — порочно ухмыльнулся он. В мгновение ока он зарылся лицом между моих ног, глубоко вдохнул и громко замурлыкал.

— Иисусе, К… — произнес Кам, наблюдая за этим со смесью шока и вожделения.

— Пахнет домом, — вздохнул Кай, а затем его язык прошелся по смеси моих и Камовых соков; его глаза закатились, когда он добрался до моего клитора.

— Бляяяядь, — крякнул Фиш, сжимая в кулаке свой член, который снова стал твердым как камень.

Моя голова заметалась из стороны в сторону; я была настолько чувствительной, что любой прямой контакт с клитором был почти болезненным.

— Тебе это нравится, милая? Видеть, как твой Альфа слизывает сперму твоего Папочки своим языком? — спросил Фишер, и это было так горячо. Так… неожиданно. Кай встретился со мной взглядом и немного отстранился, чтобы я могла видеть свидетельство наслаждения Кама на его лице, и я чуть не загорелась безо всякой стимуляции. Мой оборотень соблазнительно облизнул губы и перекатился на спину, увлекая меня за собой и быстро входя в меня снизу.

Моя голова откинулась назад, когда я начала тереться о его член, чувствуя, какая я скользкая, как сильно я хочу, чтобы семя Кая внутри меня смешалось с семенем Кама.

— Поверить не могу, что ты это сделал, Кай, — выдохнул Кам, глядя на нас широко раскрытыми глазами; его член стремительно набухал.

— Давно хотел узнать, какой ты на вкус, босс, — признался Кай; его бедра двигались вверх, заставляя меня стонать, когда он входил в меня глубоко.

— Боги, вы все чертовски сексуальны, — тяжело дышала я, подпрыгивая и наслаждаясь процессом по полной. — Мои ноги как желе, — хихикнула я. Хихикнула. В такой момент. И почему я такая?

— Кончи для нашей девочки, К. Трахай её киску жестко. Я хочу, чтобы она чувствовала нас еще несколько дней, — приказал Кам, поднимаясь позади меня. Его руки сжали мои груди, пока я раскачивалась и содрогалась на Кае. Фишер теперь раскинулся на спине, одной рукой сжимая свои яйца, а другой доводя себя до исступления.

— Я так близок, Детеныш. Да, вот так, — закричал Кай, а затем взвизгнул, но прежде чем я успела спросить, что, черт возьми, случилось, он громко замурлыкал. — Блядь, босс, — заскулил он, крепко схватив меня за бедра и задавая жару, мчась к финишу.

Моя голова упала Каму на грудь, и я хотела спросить его, что, черт возьми, он делает, когда его пальцы коснулись вершины моих бедер, и крошечные разряды электричества ударили по моему невероятно чувствительному клитору. С криком я упала вперед на Кая; очередной оргазм сбил меня, как грузовик. — О боги, это потрясающе! — Мой оборотень последовал за мной за грань, когда я сжалась вокруг него, и я услышала звуки экстаза Фиша за мгновение до того, как горячие струи спермы приземлились мне на задницу, а Кам тоже застонал от удовлетворения.

Я парила на облаке блаженства в другой плоскости существования. Честно говоря, я могла бы просто остаться прямо здесь, на Кае. Мое тело мне больше не принадлежало. Это было нормально. Я буду сексуально удовлетворенным духом. Я могла бы просто бродить призраком и творить всякую призрачную хрень, как та девчонка-призрак Фейт. Она дрочила одному из своих парней, оставаясь невидимой. Я засмеялась про себя, подумав о том, как бы я изводила этих парней, если бы я…

— Никакой призрачной хрени, малышка. На этом я провожу черту. — Кам легонько шлепнул меня по попе, и я вздохнула, поняв, что выложила все свои коварные планы полтергейста еще до того, как успела повеселиться.

— Думаю, у неё хуе-лириум, — усмехнулся Кай, а я проворчала.

— Что у неё? — спросил Кам; в его голосе послышалась паника от мысли, что со мной может быть что-то не так. Фиш и Кай оба рассмеялись над ним; нотки их счастья звучали легко и прерывисто после того, что мы все только что разделили вместе.

— Ну типа как делириум (бред), но, понимаешь, от хуев, — объяснил Кай, и Кам разразился таким раскатистым смехом, что я заулыбалась, несмотря на то, что мои глаза всё еще были плотно закрыты.

— Эй, а что ты сделал с Каем? Когда я на нем скакала? — спросила я, искренне заинтересовавшись. Между ними были нарушены некоторые границы, которых раньше не переходили — по крайней мере, я так думала — и мне хотелось знать, что об этом думает Кам.

— Я ударил его по яйцам молнией, — пожал плечами Кам, а Кай прижал руку к сердцу.

— Добавь это к сжатию — я никогда в жизни так сильно не кончал, клянусь звездами. Всё покалывало, пульсировало и было туго. Понимаю, почему тебе это нравится, Росточек, — сказал Кай, и я могла слышать улыбку в его голосе.

— Мне нужно вздремнуть. А потом нам нужно кое о чем поговорить… — я замолчала, слушая низкий ритм голосов моих истинных, которые болтали, смеялись и шутили друг с другом. В этом было столько любви. С этой мыслью я позволила темноте забрать меня.

Дремота переросла в полноценный ночной сон. Весь этот день был сплошным безостановочным марафоном. Покупки, гнездо для ебли и узел, пробуждение Фиша и Фариса, возвращение парней, избиение Лори, ножевое ранение Брама, извинения, а потом эпичный секс вчетвером… Да, я заслужила полноценный ночной сон. Я улыбнулась про себя; в голове мелькали картинки того, чем я занималась с ними вчера. Я такая чертовски везучая. И это была только половина моих истинных. За раз. У меня может случиться, не знаю, отравление оргазмами или типа того со всеми шестью. Надо спросить у Миранды, бывает ли такое…

— Чему ты улыбаешься, принцесса? — Брам посмотрел на меня сверху вниз. Мы стояли бок о бок у кухонного стола, готовя свежую сальсу. Одно из земных сокровищ. С горами кинзы.

— Тому, какая я очень везучая ведьма, — призналась я, сдвигая нарезанные помидоры с разделочной доски в большую миску.

— Ммм, я думаю, это мы везунчики, маленькая ведьма. — Кам обнял меня со спины и поцеловал в шею.

— А где Хол и Ба? — спросила я Кама, так как он только что пришел с улицы.

— Готовятся отвезти кое-какие вещи в лавку. Похоже, Хол будет работать там остаток дня. Никогда не думал, что увижу, как наш суровый босс работает в маленьком магическом магазинчике под названием «Мистический Поросенок», — рассмеялся Кам, качая головой.

— Почему ему так хочется там работать? — вслух задалась я вопросом, высыпая в сальсу хренову тучу соли. Я ненавидела, когда она была сладкой.

— Возможно, он просто хочет сделать что-то приятное для своей красивой дочери, — вставил Фиш, присоединяясь к нам. Я улыбнулась ему, и он запрыгнул на стол, болтая ногами. Казалось, что-то в нем изменилось. Мой Гуппи выглядел более легким, более свободным. Я не сомневалась, что это из-за того, что у Фариса теперь было собственное тело. В Фишере всё еще оставалась эта… темная сторона. Она была хорошо скрыта, но в нем всегда присутствовала эта крошечная искра опасности, намек на что-то порочное, словно его спокойный фасад едва скрывал всю глубину того человека, которым он был в душе.

— Хмм, или, может быть, это потому, что он увидел что-то, что ему понравилось, — добавил Слоан, заходя с заднего крыльца. Он был без рубашки, в баскетбольных шортах, а его руки и колени были испачканы грязью.

— Чем ты, черт возьми, занимался? — спросила я, скользя взглядом по его телу.

— Работал в саду, — ответил он, и все уставились на него так, словно мы попали в другое измерение. — Что? — огрызнулся он, направляясь к холодильнику, чтобы взять бутылку воды.

— С каких это пор ты работаешь в саду? — голос Кая звучал изумленно и слегка обеспокоенно.

— С тех пор, как мне стало скучно и понадобилось чем-то заняться. С этим какие-то проблемы? — спросил меня Слоан, приподняв бровь, над которой красовалось пятно грязи.

Я взяла бумажное полотенце, смочила его и, приподнявшись на цыпочки, вытерла грязь с его лица.

— Нет, — сказала я ему. — Никаких проблем. Просто ты меня удивил. Спасибо, что сделал это; в последнее время у меня было не так уж много времени на подобные дела. Я ценю это. — И я говорила искренне. Слоан смотрел на меня сверху вниз, пока я вытирала ему лицо. Его тело было напряжено, словно он не привык к такому вниманию, и мне стало немного грустно за него. Я бросила взгляд в сторону и увидела, что ноги Фишера перестали болтаться, и он с любопытством наблюдает за нами. Им двоим действительно нужно было время, чтобы поговорить.

Слоан мог сказать, что занялся садом от скуки, но, учитывая его вчерашнее обещание попытаться завоевать мое расположение… я бы сказала, он сделал это, потому что знал, как много для меня значат мои растения.

— Вот, оттерла всю грязь с твоего лица, — улыбнулась я, и хмурый вид Слоана смягчился.

Кам и Брам начали обсуждать что-то чуть поодаль, так, чтобы я не слышала. Напрягая слух, я попыталась подслушать, но Кай внезапно оказался у меня за спиной, обнял за талию и уткнулся носом мне в шею. Я рассмеялась, когда он пощекотал меня зубами. Боги, быть в его объятиях было идеально. Видя, как мои мужчины проводят время, разговаривают, едят и шутят вместе на моей кухне, мое сердце переполнялось любовью.

Мой большой маг бури и сексуальный демон одновременно подошли к островку и оперлись на него предплечьями; их взгляды прожигали меня насквозь, как лазеры.

— Что? — пискнула я в тот самый момент, когда язык Кая прошелся вверх по моей шее.

Фарис рассмеялся, напугав всех тем, как он появился, казалось, из ниоткуда. Он наблюдал за происходящим с интересом и вожделением, если то, что он покусывал нижнюю губу, было каким-то показателем. Черт, он сексуальный.

— Нам нужно поговорить о том, что делать с Лори, — заявил Кам.

Я не видела её с тех пор, как вчера выбила из неё всё дерьмо. Честно говоря, я не была уверена, что смогу увидеть её и не захотеть продолжить с того места, где остановилась. И это… пугало меня. Я никогда не была тем человеком, который причиняет вред другим. Возможно, это было трусливо, но я притворялась, что её здесь нет, на моей территории, в моем сарае. Так было проще. Всё, что было связано с ней, было подавляющим. Она была токсичной, и я не хотела попасть в её паутину.

— Милая? — Хриплый голос Фишера вырвал меня из задумчивости, и я посмотрела на него как раз в тот момент, когда он спрыгнул со стола и притянул меня в свои объятия. — Всё хорошо. Всё будет хорошо. — Его рука гладила меня по спине успокаивающими кругами.

— Хорошо, — выдохнула я. Отрицание ни к чему бы меня не привело. — Что вы выяснили вчера вечером? — спросила я Брама и Слоана.

— Что неудивительно, не так уж много, — признался Брам; в его тоне явно сквозило раздражение.

— У неё есть подготовка к допросам. Расколоть её будет сложно. Думаю, это работа для Фишера, — неохотно сказал Слоан.

Фишер резко втянул воздух, и его мысли хлынули в мой разум.

Я не могу видеть эту женщину. Однажды она меня одолела, что если она сделает это снова? Что если на этот раз она заберет их у меня? Я лучше умру, чем буду жить без них… Если я залезу к ней в голову, я превращу её мозги в кашу.

— Эй, — прошептала я и обняла своего Гуппи. — Она больше никого ни у кого не заберет. Я никогда не отпущу никого из вас; даже после смерти я, блядь, найду ваши души и притяну их обратно к себе, — поклялась я. — Вы мои.

Фарис схватился за сердце и театрально упал в обморок. Хотя у меня не было сомнений, что он был абсолютно серьезен. Чем более безумное дерьмо слетало с моих губ, тем больше он, казалось, влюблялся в меня.

— Я не думаю, что нам стоит раскрывать, что Фишер жив. Или что Фарис сыграл в Пиноккио и теперь стал настоящим мальчиком, — заявил Кам. — Эти люди умны. Нам нужно быть умнее.

Все одобрительно забормотали. Всхлипывание привлекло мое внимание, и я увидела Ба, стоящую в тени коридора и вытирающую лицо. При виде этого у меня перехватило горло. Я редко видела, чтобы она плакала.

— Я закончу сальсу, принцесса. Иди поговори с ней, — подтолкнул меня Брам, шлепнув по попе.

— Да, мы справимся, Росточек. Я подумываю сообразить тако с курицей на гриле. Звучит неплохо? — спросил Кай, и я с энтузиазмом закивала. Тако — это жизнь.

— Хорошо, я скоро вернусь. — Я выбралась из кольца мужчин и направилась к женщине, которая отдала мне всё, что могла. Она учила меня, воспитывала меня, любила меня. Для неё это, должно быть, так тяжело — узнать, что её дочь оказалась злодейкой. Преступницей. Убийцей. Полной противоположностью всему тому, кем была Ба и чему она меня учила.

— Ба, — мягко сказала я, обнимая её. Она не очень любила делиться, когда дело касалось глубоких, эмоционально заряженных тем. Я подозревала, что дело отчасти в её характере, а отчасти — в поколении, в котором она выросла. Со своими проблемами ты разбирался лично, держал их в себе и никому не показывал, что тебе тяжело. Я хотела, чтобы она знала: меня это не устраивает. Сейчас мы нуждались друг в друге больше, чем когда-либо.

— Прости, дитя. Просто нахлынуло. Я буду в порядке. — Она похлопала меня по спине, словно это меня нужно было утешать. Но она всегда так делала, ставя меня на первое место.

Я отстранилась, положив руки ей на плечи. — Прогуляешься со мной?

Она ответила коротким кивком и повела меня на улицу. Светило солнце, и воздух казался освежающим после долгого пребывания в помещении. Я сделала глубокий вдох и позволила солнечным лучам танцевать на моем лице и руках. Ба делала то же самое рядом со мной, и мы обменялись легкими улыбками, позволяя себе подзарядиться так, как того требовала наша магия.

— Значит, Хол ушел? — Я направилась к извилистым тропинкам, проходящим через разные сады. К счастью, Ба привела всё это в порядок после моего первого магического взрыва, и сад выглядел потрясающе. Вдоль дорожек были расставлены шпалеры, увитые цветущими клематисами, кампсисом и вьющейся гортензией. Цветы были прекрасны: они раскрывались и тянулись к солнцу, которого так жаждали.

— Да. Он очень нам помог. Кажется, раньше я была немного предвзята к демонам. Теперь я чувствую себя невероятно глупой из-за этого. Твой Брам тоже чудесный. Похоже, проблема моей дочери никогда не была в демонах. Проблема была только в ней самой, — устало сказала мне Ба.

— Мне так жаль, Ба. Не могу представить, как тебе тяжело. Она причинила тебе боль. Она убила моего истинного. Я не могу простить ей ни того, ни другого. У нас с Лори никогда не было отношений, ты же знаешь. Ты говорила с ней? — Я пнула камушек на дорожке, давая себе на чем-то сосредоточиться.

— Ах, я пыталась. Она отказывается со мной разговаривать. Да и вообще с кем-либо. Хол даже не может находиться с ней в одной комнате. И не потому, что ему не всё равно, а потому, что он не уверен, что сможет удержаться и не убить её… — Ба слегка подавилась от грусти, и мое сердце сжалось за неё.

— Мне так жаль, Ба, — сказала я искренне.

— Что должна делать мать в такой ситуации? Я в ужасе. Мне противно. То, что она сделала со мной? Это ранит, но мне легче пережить это, чем то, что она сделала с тобой. С Фишером. Мы зеленые ведьмы, дитя. Отнимать жизнь у живого существа противоречит всему, чем мы являемся в душе. — Ба покачала головой, явно сбитая с толку.

— Ты права. Но… той ночью я убила половину леса. Я едва могу заставить себя смотреть туда и видеть разрушения, которые я причинила.

Звук маленьких лапок заставил меня оглянуться туда, откуда мы только что пришли. Появился Мэйвен и подбежал к нам. Он стал еще более прилипчивым, чем обычно, и я почувствовала укол вины за то, что не уделяла ему больше внимания. Я наклонилась и почесала его за ушами, и он издал радостный тихий скулеж.

— Разве ты не понимаешь, что ты сделала? Ты забрала жизнь у земли и вложила её в своего мужчину. Мать-природа была настроена на одну волну с твоей болью, твоей потерей и твоим разбитым сердцем. Она пришла тебе на помощь, когда ты нуждалась в этом больше всего, и пожертвовала некоторыми из своих детей, чтобы вернуть тебе твою любовь. Ты — воплощение зеленого колдовства, дитя. Бескорыстная, чистая, любящая…

Мои глаза затуманились от её слов. Не то чтобы Ба никогда не делала мне комплиментов или не показывала свою любовь, но это ощущалось иначе. Она была такой открытой со мной, что было немного неожиданно. И хотя Ба обычно была как открытая книга, когда дело касалось её бесстыдно пошлых мыслей, теперь я задавалась вопросом: не потому ли это, что она использовала их как щит? Когда речь заходила о её прошлом, она всегда была как наглухо запертый сейф.

Она вздохнула. — В последнее время я много думаю о Маверике.

Я остановилась и осторожно взяла её под локоть. — Правда?

Она серьезно кивнула и пожала плечами. — Я была так зла на него, когда он ушел. А кто бы не был? Я была на девятом месяце беременности, огромная как дом, а он бросил меня. Наша история любви была вихрем жара и страсти, но главное — любви, — сказала она, заламывая руки. Она никогда не вдавалась в подробности о моем дедушке. Я узнала его имя только однажды, будучи подростком, когда Ба перебрала с текилой и проболталась.

— Что случилось? — спросила я; любопытство царапало меня изнутри. Я никогда не спрашивала её об этом человеке, потому что знала, как ей больно о нем говорить.

— Мы провели весь день, обустраивая детскую. Ну, он обустраивал, а я сидела на своей большой заднице. Я заслужила это, учитывая, как чертовски отекло всё мое тело, — она усмехнулась и посмотрела вдаль, на деревья. Мы снова пошли; я решила, что если у неё будет на чем еще сосредоточиться, пока она рассказывает, ей будет легче. Это помогает, когда не нужно смотреть кому-то прямо в лицо, чувствуя себя такой чертовски уязвимой.

— В любом случае, Рик — так я его называла — работал на одного человека в соседнем городе. Я видела этого человека всего один раз, когда мы пригласили его к нам домой на ужин. В нем было что-то не так, я ему не доверяла, — призналась она. — Я говорила об этом Рику несколько раз, но он просто уверял меня, что нет причин для беспокойства. Рик вел себя немного рассеянно, но когда я спрашивала, он настаивал, что просто устал. Но потом, на той неделе, он был просто одержим тем, чтобы подготовить дом к появлению ребенка. Можно было подумать, что это он вьет гнездо. Итак, после того как он закончил собирать кроватку, мы легли спать. Он массировал мне ноги, говорил, какая я красивая, вынашивая его ребенка. Что я делаю его счастливым и что ему повезло называть себя моим. — Ба теперь почти шептала, словно эти слова было слишком больно произносить громче. Я взяла её за руку и сжала, давая понять, что я рядом. Она сжала мою руку в ответ, но не отпустила.

— Мы занялись любовью. Это было прекрасно и нежно, почти так, словно наша любовь материализовалась вокруг нас. Как будто я могла держать её в ладонях, чувствовать, как она скользит по моей коже и впитывается в мое сердце. После этого Рик встал с постели, и я услышала, как он разговаривает по телефону. Он не звучал счастливым. На самом деле, он звучал откровенно взбешенным. Я лежала там, ожидая его возвращения, и он вернулся с большим стаканом воды и миской свежих фруктов для меня. Ему нравилось так за мной ухаживать. Знаешь, во время беременности я всегда хотела пить посреди ночи. Он был таким заботливым.

— Он поцеловал меня и сказал, что ему нужно на пару часов заехать на работу, но он вернется. Я начала протестовать — было поздно, и я просто хотела, чтобы он меня обнял. «Мне так жаль, малышка Бетти». Он чаще всего так меня называл, и именно это он сказал, когда одевался. Продолжал извиняться за то, что должен уйти. Он сел на край кровати, пропустил мои волосы сквозь пальцы и сказал мне спать. Что он увидит меня во сне и утром.

— Я была измотана, так что мои глаза закрылись, и я уснула под его нежное бормотание и ласковые слова. Когда я проснулась на следующее утро, Рика в постели не было. Его машины не было на подъездной дорожке. Я запаниковала — что, если он попал в аварию? Я позвонила властям, и через несколько дней они сообщили мне, что вышли на след Рика; он был в другом штате. Очевидно, он бросил меня. После всего этого. Он ни разу не позвонил, ничего. Твоя мама родилась неделю спустя. Роды были тяжелыми, я проплакала всё время с разбитым сердцем. Роджер был тем, кто держал меня за руку во время родов, тем, кто остался с нами после рождения Лори, чтобы помочь мне. Он был и остается замечательным другом. Не знаю, что бы я без него делала.

Слезы текли по моему лицу. Я понятия не имела, что Ба пережила нечто столь ужасное. Внезапное желание найти Рика и надрать ему задницу вспыхнуло в моих венах, и я с трудом подавила его. Сейчас Ба не нужен был мой гнев, ей нужна была моя поддержка. Она, блядь, её заслужила.

— И ты больше никогда не видела Рика? От него не было никаких вестей? — с недоверием спросила я.

— Нет, ни единого слова. Первый год жизни Лори был тяжелым. Очень тяжелым. Она была счастливым ребенком, но я была женщиной в глубокой депрессии, и вдобавок к этому боролась с чувством вины за то, что чувствую себя так — ведь у меня был прекрасный дом и счастливая, здоровая дочь, — но я не могла это отключить. Я часто задаюсь вопросом, не испортила ли я её еще с младенчества, потому что каждый божий день тонула в печали. Возможно, если бы я больше была с ней, смогла бы любить её так, как того заслуживает ребенок…

— О, Ба, — заплакала я, обнимая её. — У тебя самое большое сердце из всех, кого я когда-либо знала. Я уверена, что даже борясь с депрессией, ты всё равно ставила Лори на первое место, и я не сомневаюсь, что даже будучи младенцем, она чувствовала эту любовь. Никогда не вини себя за это. Ты потрясающая мать и бабушка, — горячо сказала я ей. Мне нужно было, чтобы она поняла: действия Лори — это её собственный выбор.

Мэйвен протиснулся между нашими ногами и лег на ступни Ба, явно чувствуя её печаль.

— Я хотела спросить — и я знаю, что здесь замешаны не только мои чувства — но могли бы мы позволить властям разобраться с ней? Я просто… Она причинила столько вреда, и, может быть, я наивна, но я думаю, ей нужна серьезная помощь, Сэйдж. Поверь мне, это не оправдание. Я имею в виду, я никогда больше не смогу посмотреть ей в глаза. Часть меня вообще не хочет её больше видеть, — прошептала она, с трудом произнося такие слова о собственном ребенке. — Но я не могу просто позволить убить её. Это сделало бы нас не лучше.

Я изучала её лицо; в нем больше не было ничего от той дикой и беззаботной женщины, с которой я выросла. Её васильковые глаза были грустными, налитыми кровью от слез. Мелкие морщинки от смеха и улыбок на её лице выглядели резче, словно события последних нескольких недель состарили её. Слеза скатилась по её щеке, когда она отвернулась, стирая её.

Желание навредить Лори никуда не делось. Не буду врать. И если бы я увидела её в ту ночь в лесу, когда нашла Фишера, я честно верю, что убила бы её. Но, о мои боги, мое сердце снова разрывалось, когда я смотрела на Ба. Она только что открылась мне как никогда раньше и выглядела такой сломленной.

— Конечно, Ба. Никто не причинит ей вреда. Я поговорю с парнями и выясню, какие шаги нам нужно предпринять, чтобы передать её под стражу. Но я хочу, чтобы ты знала: я сделаю всё, что в моих силах, чтобы убедиться, что она заплатит за то, что сделала. Она опасна и представляет угрозу для меня и моей семьи. Я не позволю ей когда-либо снова причинить боль им или тебе, — поклялась я, снова прижимая её к себе.

Я гладила её по спине, пока она плакала, и она потирала мои руки, когда мои собственные слезы больше не могли сдерживаться. Как мы дошли до этого? И как нам всё исправить? У меня было предчувствие, что запирание Лори за решеткой мало что решит. Всё было слишком сложно и запутанно.

В голове всплыло новое пророчество, и я поняла, что мне нужно разыскать Провидиц. Хочется верить, что звезды заговорили с ними и внесли немного ясности… С другой стороны, звезды, похоже, получали удовольствие от того, что издевались над моей жизнью, так что я не была уверена, почему почувствовала надежду при этой мысли.