Глава 11

Фишер

Она была рядом. Я чувствовал её. Моя милая. Сэйдж.

Я позвал её: «Милая». Отчаянно желая почувствовать её. Гладкость её кожи, искренность её смеха, сияние её улыбки. Тяжесть спадала с моих конечностей, всё мое тело гудело от переполняющей его жизни.

«Милая, ты где?»

Тихий шепот ласково коснулся моего разума. «Я иду, Гуппи». Движение слева заставило меня приоткрыть глаза, и я надеялся, что обнаружу рядом свою прекрасную девочку. Блядь святая, они как будто весили по сотне фунтов каждый. Адское похмелье? Что, черт возьми, случилось прошлой ночью? Я осторожно повернул голову и быстро заморгал, когда размытые очертания лица прояснились.

— Какого хуя?! — прохрипел я; горло было сухим и саднящим, когда я откатился и с грохотом свалился на деревянный пол. У меня, должно быть, сейчас ебаные глюки. Там… То… Этого просто, блядь, не может быть.

Дверь спальни с треском распахнулась, и на пороге появилась Бетти, оценивая ситуацию. Она ахнула, а затем взвизгнула.

— Сейчас вернусь. Не двигайся. — Она развернулась и выбежала из комнаты, и я хотел бы сказать, что не видел этого, но я видел. На ней были коротенькие шорты с надписью JUICY на заднице. Дорогие боги. Видела ли она то же, что и я? Я глубоко вдохнул и заглянул за край кровати как раз в тот момент, когда появилось его лицо с неестественно широкой улыбкой.

— Хозяин дал Фарису носок. Фарис свободен! — сказал он, с поразительно точной интонацией.

— Этого не происходит, — пробормотал я, поднимаясь и глядя на мага, который смотрел на меня в ответ. Я провел обеими руками по лицу, а затем по волосам. Я не мог оторвать от него глаз.

— Привет, брат. Поверишь ли ты в то, какие мягкие эти простыни? Блядь святая, сколько же я пропустил. Тридцать лет торчал в твоей голове? Кто ответственен за это благословение? — спросил он, продолжая кататься по постели как собака, прежде чем внезапно сесть прямо.

— Она здесь. Я чувствую её запах. А ты? Чувствуешь, насколько густая у неё кровь? — простонал Фарис, вскочив на матрас и вглядываясь в окно.

— Её кровь? О чем ты, блядь, говоришь? — Я чувствовал, что Сэйдж приближается, и это было в новинку. Но я не чувствовал её запаха, не говоря уже о запахе её крови.

— Мне просто нужно попробовать, — прошептал он, проводя пальцами по стеклу, как патентованный извращенец.

— Ты никуда не пойдешь и не приблизишься к моей девочке, — процедил я сквозь зубы, и Фарис резко повернул голову, чтобы посмотреть на меня. Его глаза были красными. Что, во имя члена Юпитера, происходит?

— Ошибаешься. Твои дни контроля надо мной прошли. — Он улыбнулся, и мои глаза расширились, когда его клыки начали удлиняться. Клыки. Кровь. Фарис… маг крови? Что ж, в этом есть дохера смысла. Было безумно странно пялиться на кого-то, кто выглядел в точности как ты. На душе стало легче; я чувствовал себя самим собой больше, чем когда-либо.

Мои мысли резко оборвались, когда Фарис спрыгнул с кровати и бросился к двери. Маги крови славились своей опасностью. Не злобой, просто… непредсказуемостью. А я, блядь, знал Фариса. Он был так же непредсказуем, как погода, когда Кам был не в духе. Я бросился на него и повалил на пол как раз в тот момент, когда он распахнул дверь.

— В чем, черт возьми, твоя проблема? — хмыкнул он, отталкивая меня.

— Я же сказал тебе. Ты не приблизишься к ней, — прорычал я ему в лицо.

— Это еще что? — сказал он, глядя мне за спину, и я обернулся, чтобы посмотреть, куда он указывает. Там ничего не было. Его смех раздался за спиной, и я лишь успел заметить исчезающую вспышку, когда он покинул комнату.

Сукин сын!

Я бросился за ним вниз по лестнице. Хлопок сетчатой двери в прихожей заставил мое сердце забиться быстрее. Сэйдж.

— Берегись! — крикнул я, предупреждая её о скором появлении Фариса. Кровопийца теперь замер, глядя в прихожую.

— О, — услышал я вздох Сэйдж.

— Попался. — Я снова набросился на Фариса, и он рухнул с кряхтением. Его рука взметнулась в воздух, и он дал мне пощечину. Нам что, по пять лет?

— Слезь с меня, идиот! Неужели тридцати лет в одной связке тебе было недостаточно? — прошипел Фарис. — А теперь слезь с меня.

— Я тридцать лет выслушивал твое ебаное дерьмо в своей голове. Этого мне достаточно, чтобы убедиться, что ты не приблизишься к моей, блядь, женщине! — проревел я, а затем тихо взвизгнул, когда грудь пронзила боль.

— Кручу-верчу, соски щекочу! — рявкнул Фарис подо мной, выкручивая мне эти самые соски. Он с силой толкнул меня, и я проскользил по полу на спине, остановившись у чьих-то ног. Сэйдж смотрела на меня сверху вниз с шокированным выражением лица.

В горле пересохло и запершило. То, как она смотрела на меня, как её глаза блестели от непролитых слез, заставило мои собственные глаза защипать от влаги. — Милая…

Из её рта вырвался всхлип, и она бросилась на меня сверху, обвив руками мою шею.

— Фишер, о мои боги, ты здесь. Ты жив. Слава звездам, — хныкала она, зарывшись лицом в мою шею, сидя на мне верхом на полу.

Почему бы мне не быть живым? Мой разум заработал с бешеной скоростью, перебирая воспоминания, пытаясь вспомнить, что, блядь, произошло прошлой ночью. Хватка Сэйдж на моей шее усилилась, и я на долю секунды замер, прежде чем перекатиться и прижать её руки над головой. Далеко от моего горла.

— Гуппи. Мои боги. Ты умер, ты был м-мертв. — Её голос сорвался, а розово-красные щеки блестели от свежих слез.

Мертв? Я покачал головой, словно это могло освежить мою память. Мой взгляд упал на синяки на предплечьях. Следам было уже несколько дней, в местах заживления они желтели. Подняв руку, я повернул её и увидел, что синяк обвивается непрерывным кольцом, напомнившим мне змею. Скручивается, обвивается, затягивается…

Лозы, удушающие до смерти. Клянусь звездами… пентаграмма. Заклинание…

Мои руки взметнулись к горлу, когда мне вдруг стало очень трудно дышать. Сэйдж села, а я повалился назад на задницу, хватаясь за невидимого врага.

— Ты в безопасности, Гуппи. Она не может добраться до тебя здесь. Тшш, — ворковала она. — Дыши. Ты здесь, с нами. Мы любим тебя, ты в безопасности. — Сэйдж обняла меня, на этот раз за торс, и прижалась головой к моей груди. Мое дыхание уже замедлялось.

— Где они? Они в безопасности? Они здесь? — быстро спросил я, когда всё больше и больше вспышек той ночи всплывало в памяти.

— Успокойся, сынок. Давайте приведем вас двоих в порядок, накормим, а потом поговорим, — раздался голос Бетти у меня за спиной, и я повернулся, увидев Фариса, обнимающего старую ведьму за плечи.

— Фарис, — предупреждающе произнес я.

— О, отъебись, брат. — Он закатил глаза и подмигнул Бетти.

— Кто ты? — спросила Сэйдж, внимательно изучая его.

— Кто? — Фарис театрально огляделся. — О, ты имеешь в виду меня? Я Фарис. Более красивый и умный брат Фишера.

— Брат? — переспросила Сэйдж, переводя взгляд с одного на другого. — Вы одинаковые.

— Я крупнее его, — добавил Фарис, глядя на Сэйдж с огнем в глазах.

— Вы буквально одного размера, — ответила она.

— Хочешь проверить… Светлячок? — Он подмигнул ей, когда её глаза метнулись к его, а щеки залились густым румянцем. Вот сукин сын. Выставляет напоказ тот факт, что он был здесь гораздо дольше, чем кто-либо мог предположить. И не только это, он же трахал её вместе со мной. Блядь.

Они двое застряли в каком-то зрительном поединке, который закончился, когда Фарис ослепительно улыбнулся ей, и его клыков не было видно. Я показал этому придурку средний палец и поднялся с пола, поднимая Сэйдж и прижимая её к себе.

— Мне так жаль, милая. Моя память сейчас тормозит… но последнее, что я помню — это как тебя украли у нас и забрали в Бесмет. С тобой всё хорошо? Они не причинили тебе вреда? — Я проводил руками по её телу, не в силах удержаться от того, чтобы не прикасаться к ней, убеждаясь, что она действительно здесь, передо мной, и цела. У неё, должно быть, было такое же желание, потому что её ладони лежали на моей груди, а большие пальцы слегка вырисовывали круги.

— Да, боги, да. Я в порядке. Я вернулась вскоре после… и нашла тебя там, и тебя, т-тебя, — она запнулась, е большие зеленые глаза снова заблестели от слез.

— Тшш, не плачь, милая. Я сделал то, что должен был, ради них. Ради тебя. Похоже, звезды еще не закончили нашу историю. Уж я-то точно не закончил, — тихо сказал я, беря её лицо в руки и нежно целуя её розовые губы.

Низкий голос заставил мою спину напрячься. — Кто ты, блядь, такой? Что ты такое?

Не раздумывая ни секунды, я задвинул Сэйдж себе за спину и зарычал на человека, который причинил так много, блядь, проблем в моей жизни. Хол Ларсон.

Он держал Фариса в удушающем захвате, приставив нож к его горлу.

— Какого хуя ты здесь делаешь? — прогремел я, быстро теряя самообладание. Слишком много всего происходило. — Я получу огромное удовольствие, разбирая твой мозг изнутри, по одной доле за раз, — пообещал я, медленно наступая на него, как хищник, коим я, блядь, и являлся. Никто больше не заберет у меня мою девочку. Тем более этот лживый, мерзкий, ебаный… Внезапная волна тревоги затопила мои чувства, но она была не моей.

«Фишер, всё хорошо. Остановись. Пожалуйста.»

— Ничего не хорошо. Вся эта хуйня никогда бы не случилась, если бы он, блядь, не забрал тебя у нас! — рявкнул я, и Бетти вздрогнула от громкости моего голоса.

«Ты меня слышишь?»

— Конечно, я тебя слышу, — процедил я, не сводя глаз с Хола и этого проклятого лезвия. Фарис стоял неподвижно как статуя, и на этот раз держал свой большой рот на замке.

«Хорошо. Хол — не враг. Он мой отец. У нас нормальные отношения, он вернул меня, когда мне угрожала опасность. Брам — мой истинный.»

Её истинный? Еще один истинный? Где вообще носит этого огромного рыжего ублюдка?

«Он вот-вот войдет в эту дверь. О, и Гуппи — мы прямо сейчас разговариваем в твоей голове.»

Мой шаг сбился, и я прислонился рукой к стене, чтобы удержать равновесие, внезапно почувствовав себя лишенным сил. Я нашел глаза Сэйдж. «Скажи что-нибудь.»

— Что-нибудь, — произнесла она вслух, одарив меня усмешкой и подмигнув.

Блядь святая. Блядь святая.

— Дорогая, я до… — Брам ввалился прямо в центр этого пиздеца так, словно жил здесь, и половина меня хотела разорвать его на куски тоже. Другая половина? Полностью доверяла ему. Его взгляд сначала упал на его истинную, потом на меня, затем на улыбающуюся Бетти — что было совершенно неуместно в данных обстоятельствах, — и наконец остановился на Фарисе, за спиной которого всё еще стоял Хол.

— На какое веселое пятничное фрик-шоу я только что забрел? — пошутил он, подходя к Фарису и Холу. — Отвали, папаша.

— Не называй меня так, — прорычал Хол, и Сэйдж рассмеялась. Искренне. От души. Это было волшебно. Но Хол отпустил Фариса и отступил назад как раз вовремя: Брам схватил того за горло и прижал к стене. Он наклонился ближе и принюхался.

— Что. Ты. Такое? — потребовал ответа Брам.

Фарис усмехнулся. Сумасшедший ебаный ублюдок.

— Я буквально только полчаса назад открыл свои девственные глазки, а вы уже лезете ко мне в задницу. Я даже не знаю, что, блядь, происходит. Но я здесь, в собственном теле, впервые в жизни. Я хочу каких-нибудь ебаных закусок, хочу покурить травки, выпить чего-нибудь крепкого и потрахаться. Кстати говоря, — голос Фариса понизился как минимум на три октавы, — ты пахнешь как закуска, кайф, выпивка и отличный трах в одном флаконе. — Затем мой невменяемый брат высунул язык и лизнул губу Брама, которая весьма удачно находилась меньше чем в дюйме от его лица.

Бетти поперхнулась и закашлялась, но я готов поклясться, что услышал, как она пробормотала «как горячо» себе под нос. Сэйдж вздохнула. Ради всего святого. Женщины возбуждены.

— Довольно, — строго сказал я, подбегая к Фарису и оттаскивая его от Брама. — Фарис — это, ну, он был частью моей психики. Всегда был, — со смущением признался я.

— А может, я всегда был мозгом, а ты — просто телом? Не думал об этом? — спросил Фарис, скрестив руки на груди.

— Нет. Нет, не думал, — ответил я.

— То есть у тебя было что? Раздвоение личности или типа того целую вечность? И ты никому об этом не рассказывал? — спросил Хол, приподняв бровь.

Глубоко вздохнув в попытке успокоиться, я оглядел присутствующих, которые ждали ответов. Ответов, которые я понятия не имел, как давать.

— Да. Фарис всегда был частью меня, сколько я себя помню. Чем старше я становился, тем громче он был, тем больше присутствовал. Я думал, что схожу с ума, окей? Вы бы рассказали кому-нибудь о таком? О том, что ведете беседы с кем-то в своей голове? — Рука Сэйдж скользнула в мою и сжала её в немой поддержке, в которой, как я только что понял, я очень нуждался. Это дало мне силы продолжить. — Что вы постоянно боретесь со своим подсознанием, чтобы удержать зверя на привязи? — проворчал я, устав от всего этого ебаного разговора.

Фарис рассмеялся, и я показал ему средний палец.

— Он ведет себя так, будто не было кучи случаев, когда он позволял мне взять верх, потому что был слишком чувствительным и эмоциональным, чтобы смотреть правде в глаза. И тогда я был достаточно хорош, чтобы делать всё по-своему, — прорычал Фарис, свирепо глядя на меня. — Я пиздец как хочу есть. Или лучше сказать… жажду крови?

Его острые, смертоносные клыки выскочили наружу, и все, кроме меня, ахнули.

— Маг крови? Серьезно? Новых не появлялось уже много лет. Мы думали, что они исчезают… — прокомментировал Хол, внимательно изучая Фариса.

— Ну, очевидно, один всё-таки появился тридцать лет назад, и его держали в плену в разуме сумасшедшего! Я никогда в жизни не ел, и говорю вам прямо сейчас: кто-нибудь, дайте мне каких-нибудь закусок, иначе у нас будут проблемы, — прорычал Фарис, и Брам ответил тем же.

— Какие закуски ты хочешь? — спросила Сэйдж, подходя и вставая рядом с ним. Я последовал за ней и держался близко за её спиной, на случай, если этот придурок попытается что-нибудь выкинуть.

Мой брат посмотрел на меня с презрением. — Мне что, понадобится судебный приказ, запрещающий тебе приближаться? Мне нужно, чтобы ты всегда держал дистанцию в шесть футов. Иначе.

Я усмехнулся. — Иначе что?

Этот ублюдок даже не дал мне и секунды, чтобы заблокировать его, прежде чем ткнул меня пальцами в оба чертовых глаза. Вспыхнула боль, но, к счастью, он не сильно меня задел, так как Сэйдж практически бросилась ему на руку.

— Фишер. Пойдем со мной на кухню и поедим чего-нибудь. Вы оба, наверное, умираете с голоду после того, как так долго не ели. Пусть Сэйдж сама с этим разберется, — твердо сказал Хол, широким жестом подбадривая меня сдвинуться с места. Я не шелохнулся. К черту это.

— Ага, не дождешься. Вы двое годами лгали мне о том, что на самом деле происходит в Radical. Ты, — я указал на Брама, — притворялся совершенно другим человеком. Так что извините меня, блядь, если я не хочу выходить из этой комнаты. — Они что, все с ума посходили, пока я был в отключке? Ради всего святого.

— Гуппи, эй, посмотри, — сказала Сэйдж, беря мое лицо в свои руки. — Я не боюсь. Я волнуюсь. О тебе. Пожалуйста, иди поешь. Если ты мне понадобишься, ты будешь прямо по коридору, ладно?

Я глубоко вздохнул и замер, когда чувства спокойствия и ободрения затопили мои чувства. Это ощущение не было похоже ни на что из того, что я испытывал раньше, когда улавливал эмоции. Это было сильнее, мощнее. Мой взгляд впился в её, и легкая улыбка тронула её губы.

— Я чувствую твои эмоции, — выдохнул я, и она слегка наклонила голову; её улыбка стала шире. У меня перехватило дыхание, когда на меня обрушилась следующая волна — всепоглощающая, сбивающая с ног, разрывающая душу пополам любовь.

— Я так сильно люблю тебя, Фишер, — прошептала она, притягивая мое лицо ближе.

— Боги, я самый везучий сукин сын в этой комнате, — ответил я, целуя её так жарко, что этот поцелуй выжег мою любовь к ней на этих идеальных пухлых губах. Момент был прерван чьими-то медленными аплодисментами. Прищурившись на виновника, я показал ему средний палец за спиной Сэйдж.

— Обидишь её — убью, — предупредил я его, повернулся и пошел по коридору на кухню. Фарис закатил на меня глаза, а Бетти начала обмахиваться, когда я встретился с ней взглядом.

— Что? — огрызнулась она. — В этом малюсеньком коридорчике сейчас столько энергии большого члена, что я ею практически давлюсь!

Фарис закудахтал, а Брам громко рассмеялся.

— Ба, иди с ними на кухню. Мы скоро будем, — распорядилась Сэйдж, прежде чем снова повернуться к этому извращенному любителю крови.

— Кто-нибудь должен объяснить мне, где остальные и что мы планируем с этим делать, — сказал я Холу и Бетти, когда мы направились на кухню. Они оба кивнули и переглянулись взглядом, который кричал о возбуждении.

Что ж, это должно быть интересно. Мой живот скрутило, когда в голове вспыхнули ледяные голубые глаза. Слоан, я иду за тобой.