Кассия

— Нет, подождите, — начала я, но этот невозможный тип уже подхватил меня на руки и понёс к окну, даже не дав закончить фразу.

Усадил на подоконник, поцеловал мимолётно в губы, пока я возмущенно бурчала, что так нельзя. А потом выбрался сам и, используя магию, завис около окна, подзывая меня.

— Пташки любят полёты, — ухмыльнулся он довольно, протягивая мне руку.

— Мне не нужно никакое свидание… — пробормотала, но мои пальцы уже сами тянулись к его ладони.

— Тише, пташка, а то нас услышат, — он притянул меня к себе, крепко прижимая к себе.

Я действительно сошла с ума, в одной тонкой ночнушке и мужском плаще перебегала собственный двор, как воровка, с мужчиной, который умудрился вытащить меня из спальни ночью.

Может, мне снова снятся кошмары?!

— Ты хотела свободы? — он обвел рукой ночной город, пустой и тихий, — Вот она.

Улицы были безлюдными, только редкие фонари освещали мостовую, и где-то вдалеке лаяла собака. Все нормальные люди уже спали. Я один раз в своей жизни гуляла ночью. Ну как гуляла… скрывалась от людей Филиппа и угодила в бордель. Это воспоминание было не из приятных.

— У вас тут озеро недалеко, — сказал он предвкушающе, — Пойдёмте туда. Искупаемся голышом.

— Нет…

Озеро действительно было. И сейчас его гладь серебрилась светом луны, отражая звёзды. Красиво и завораживающе. Рядом возвышался светлый храм, который как будто светился изнутри.

— Как вы это сделали?

— Что именно? — он повернулся ко мне, его глаза блестели в темноте.

Я скрестила руки на груди, давая ему понять, что не собираюсь поддаваться его чарам. Пусть не думает, что раз я пошла с ним, то все забыла. Мне просто нужно знать. Я должна понять, что произошло. Должна услышать правду от него самого, а не из газет, не из слухов, не из своих собственных догадок.

— Я про возвращение.

Он не ответил. Вместо этого он принялся раздеваться. Медленно, с той наглой уверенностью, которая была присуща только ему.

— Вы же не собираетесь этого делать? — попыталась возмутиться, но слова застряли в горле.

— Почему? — он избавился от рубашки, приступая к брюкам.

Я зависла с открытым ртом, мыслено формулируя свою речь, но все слова куда-то исчезли.

— Тебя это смущает?

— Нет, — но я всё же отвела взгляд в сторону, когда он избавился и от исподнего.

— И правда тёплая, — сказал он, заходя в воду.

Я наблюдала за ним, как он заходит в воду, демонстрируя мне свои упругие ягодицы и крепкие плечи. Но тут же отвернулась, когда он развернулся ко мне лицом.

— Здесь бьют горячие источники. Целебные, — сказала я, стараясь больше не смотреть на его обнажённое тело.

— Мою грешную душу уже ничто не исцелит.

— Это бесспорно.

— Кроме тебя. Идите ко мне, — позвал меня.

— И не подумаю, — я покачала головой, — Вы утащите меня на дно.

— Нет, пташка. Мы вместе взлетим.

А спустя пять минут он выбрался на берег и всем своим бессовестным обнаженным видом подошел ко мне. А я ведь так и стояла. Хотя уже могла уйти, пока он плескался в озере.

— Прости меня. Но это сделать должен был я.

— Я не смогу вам больше доверять, — я смотрела на него, внутри поднималась боль воспоминаний, — Вы не сказали, просто умерли у меня на руках.

— Кассия, моя светлая девочка, — он прижал меня к стволу широкого дерева, опаляя меня своим дыханием. Мои ладони заскользили по его влажной груди, но я не сдвинула его ни на шаг.

— Не знаю, зачем вы пришли… — прошептала, чувствуя, как его руки сжимают мою талию и моя ночнушка становится мокрой, — Я рада, что у вас всё получилось и…

— Я пришёл тебе дать то, в чём ты боишься себе признаться.

— Как самоуверенно, — попыталась улыбнуться, но улыбка вышла горькой.

Мы смотрели друг на друга. В его глазах бушевала манящая тьма, а в мой низ живота упиралась его твёрдость. Как можно было держаться в таких условиях?

— Свидания выглядят не так, — я покачала головой.

— Светлые, может быть, а вот тёмные… — он усмехнулся.

— Ваши тёмные заканчиваются одним образом.

— Признаю, я рассчитывал на десерт, — он дотронулся пальцем до затвердевших вершинок, и я вздрогнула, — Мои вишенки соскучились.

— Здесь просто холодно, — ответила я, но голос предательски дрогнул.

— Ладно… — он отступил от меня, — Прошу к столу.

Он зашёл за дерево, доставая из росших по соседству кустов корзину. Расстелил плед, поставил сверху корзину с вином и фруктами.

— Сейчас, даже свечи зажгу.

— Вы не забыли, что вы голый?

— Нет, — он улыбнулся, — Специально, чтобы у тебя перед глазами был главный десерт.

Я замотала головой, чувствуя, как щёки заливаются румянцем.

— Выпьешь со мной вина, если я надену трусы?

— Дамиан…

Он замер, шагнул ко мне, и я замолчала.

— Нет… Я не отпущу тебя. Не сейчас. Не потом. Дай мне шанс.

— Вы и правда разорвали помолвку?

— Да, — он кивнул он серьёзно, — Сразу, как освободился.

— Я видела вас вместе.

— Велме не понравилось моё решение.

— Почему?

— Кому понравится, когда его бросают за месяц до свадьбы?

— Нет. Почему вы это сделали?

— Разве не понятно? По той же причине, почему я здесь. Хочу, чтобы ты снова стала моей.

Я разочарованно отвернулась. В глубине души надеясь услышать другое.

— Ты еще не поняла? И любовницей, и женой, моим светом в непроглядной тьме. Для темных желание и любовь неразделимы, — он вдруг опустился на колено.

— И не стыдно тебе, моя светлая девочка? Поставила темного дракона на колени, — улыбнулся, — И кто из нас жесток? Согласна ли ты…

— У тебя же кольца с собой нет…

— У меня есть кое-что другое, моя светлая птичка, — он поднял подол сорочки.

— Дамиан, прекрати…

— Это «да»?

— Ах… что ты делаешь? — я выдохнула.

— Собираюсь получить своё «да», — его голос был низким, хриплым, — И если потребуется, буду мучить тебя, пока ты не согласишься.

Богиня…

— Какие милые кружева, — он стянул их вниз, — Но ещё милее то, что под ними. В этот первый раз я удивлю тебя кое-чем новеньким…

Я закрыла глаза, чувствуя, как его губы скользят по моим бёдрам, как его язык дразнит, как его пальцы сжимают мои бёдра, разводя их шире.

— Вы обещали свидание и снова меня обманули, — прошептала я, и мои пальцы зарылись в его тёмные волосы.

— Ты же не хотела разбудить весь дом своими стонами, — он усмехнулся, и я почувствовала, как его дыхание касается моего самого сокровенного места.

— Эй…

— Они у тебя очень громкие, — он провёл языком по моей коже, и я вздрогнула, — Просто услада для моих ушей. Но эти ваши светлые ханжества… Побережем нервы твоего папеньки до утра. Хотя у меня были мысли таким образом показать, что его дочь уже выросла.

А потом он закончил с разговорами. Приподнял мою ногу чуть выше, открывая себе место для маневров.

— Богиня… — выдохнула я, когда его губы коснулись меня там, раздвигая складочки языком.

Мир исчез. Остались только его губы, его язык, его дыхание. Я чувствовала, как каждое движение отдаётся во мне волной, как внутри нарастает напряжение, как вся дрожу.

И когда я почти рухнула, потому что ноги не держали, он оторвался, подхватил меня и уложил на плед, отодвигая корзину в сторону. Навис надо мной, жадно смотря, как я тяжело дышу.

— Прости меня, — прошептал он, — И скажи «да».

Его пальцы нырнули в мою влажность, растягивая, приготавливая к главному.

— Ты невозможно сладкая, — он поцеловал меня, и я почувствовала свой вкус на его губах. Это было слишком порочно.

Он всё шептал пошлости низким, хриплым голосом, который заставлял меня дрожать от каждого слова. А я с трудом дышала, позволяя всё это творить со мной.

Развёл мои ноги широко и одним толчком вошёл в меня. Не оттягивая неизбежную боль. Глубоко.

Я закричала, вцепившись в него ногтями. И от первой боли, и от ощущения полноты, от того, что он заполнил меня собой. Хотелось оттолкнуть и вжаться сильнее одновременно. Я понимала, что после него не смогу быть ни с одним другим мужчиной. С ним никто не сравнится.

— Тише, тише… моя девочка… — он целовал меня, его губы были всюду: лицо, шея, грудь.

И этот первый раз был острее, потому что я всё чувствовала не только телом, но и душой. Все мои чувства к нему, вся моя боль, вся моя любовь выплеснулись в этот момент.

А он снова выпустил тёмные эманации, которые проникали в меня, лаская и усиливая каждое ощущение. Я чувствовала, как они обвивают моё тело, как они смешиваются с моим светом. Остро до невозможности.

— Смотри на меня… — его властный голос не давал мне потеряться, заставлял всё это чувствовать, — Не закрывай глаза.

И когда волна почти захлестнула меня, он остановился. Оставил меня пустой, дрожащей, задыхающейся, как рыба, выброшенная на берег.

— Просто скажи «да», — он тёрся о разбухшие складочки, не толкаясь глубже, дразня, доводя до исступления.

— Дамиан… нет… пожалуйста… — внутри всё горело, тело кричало о продолжении.

— Одно твоё «да», малышка, — прошептал мне на ушко, прикусывая его.

— Да… — выдохнула, и он вошёл в меня снова.

Я чувствовала, как моё тело принимает его, как оно подчиняется, как оно отвечает на каждое его движение. Я слышала его стоны, смешанные с моими, это было чистейшее наслаждение. Мы достигли его одновременно.

— И что теперь? — прошептала, когда мы пришли в себя от этого безумства.

— Будем тебя тренировать.

— Дамиан, у нас нет будущего. Мой отец не согласится, чтобы ты стал моим мужем.

— Я с ним договорюсь, не беспокойся об этом.

— Не думаю, что это будет легко.

— Просто доверься мне.

— А потом… — я замолчала, собираясь сказать самое главное, — Когда я не смогу подарить тебе наследника… Ты сам говорил, что светлые не рожают от темных.

— У меня есть кое-какие мысли.

— Не хочешь со мной поделиться?

— Не забивай свою голову…

— Нет, — я отстранилась, — Если ты хочешь, чтобы я была твоей женой, так не пойдет…

Больше не позволю ему так со мной поступать.

Он поднял вслед за мной, целуя мою спину, отводя волосы на грудь.

— Мне не нужно твое милостливое неведение.

— Кассия, есть вещи, которые должен решать мужчина.

— А женщина должна безропотно терпеть?

— Просто наслаждаться любовью и защитой.

— Я не хочу больше быть слабой и наивной. Больше не смогу… Ты должен понимать, что после всего…

— Я понимаю. И поэтому хочу оградить тебя.

— Нам хорошо вместе… Но этого недостаточно.

Да, на время он заставляет забыть обо всем. Но я теряю себя.

— Когда я попал в ту темноту, — начал он неожиданно, — Мне было страшно, больно. А ты прошла через это два раза. Я не считаю тебя слабой. Я не выбрал бы себе слабую женщину.

Он впервые был настолько откровенен, я обернулась, заглядывая ему в глаза.

— Я буду верить тебе, Дамиан, — мои ладони коснулись его щек, — Но только не молчи. Я должна знать, что происходит.

— Хорошо, птичка. Я обещаю тебе.