Кассия

— Что-то не так? — спросила вернувшегося Дамиана из города.

Что-то изменилось в воздухе, стало тяжелее, плотнее, будто перед грозой. Мужчины долго не было, и я, признаться даже, стала отчего-то беспокоиться.

И вот он приходит угрюмый, напряжённый, с каменным лицом. Да, он в целом не жизнерадостный улыбчивый добряк, но всё же было видно, что его что-то расстроило или разозлило.

— Нет, — ответил он глухо, проходя мимо меня к креслу у камина, — Всё хорошо. Я нашёл жреца. Завтра, как мы и планировали, состоится церемония. Будьте готовы к десяти утра.

— Хорошо. Но… Вы кого-то встретили в городе? Вы что-то скрываете? — не отступала я.

— Не забивайте свою голову, птичка. Это вас не касается, — ответил довольно резко.

Замолчала, не решаясь продолжать разговор. Его черты лица заострились, глаза потемнели, а вокруг заклубились темные тени. Это состояние я уже знала — мужчина зол и опасен.

И когда он такой, лучше не лезть, не спрашивать, не требовать ответов. Я развернулась и направилась к себе.

Проглотила ком обиды в горле. Вот еще, нашла из-за чего расстраиваться. Он мне не любимый мужчина, предавший и оскорбляющий. Он не притворяется хорошим… Нельзя принимать его поведение близко к сердцу. Да и ранить может только тот кто дорог. А он мой вынужденный союзник. Другого у меня нет.

— Кассия! — позвал, когда я поднималась по лестнице, — Простите за грубость. Но это и правда вас не касается, — сказал он уже мягче.

Я просто кивнула, принимая его слова. Что ещё я могла сделать? Устроить сцену? Потребовать объяснений? Это было бы глупо. И бесполезно.

— Я надеюсь, вы не обидитесь и спуститесь к ужину, — продолжил он, — Нам стоит обсудить завтрашнюю церемонию. Детали, ритуал…

— Хорошо, — холодно ответила и поднялась к себе.

Через полчаса доставили наряды.

Мистер Думм контролировал, как посыльные заносят свёртки в мою комнату, размещая их аккуратной стопкой на кровати. Множество простых коробок — больших и маленьких, перевязанных лентами, и одна изящная в бархатной обёртке.

— Это ваше свадебное платье, — сказал рыжий, веснушчатый парень, — Госпожа Напа просила также передать вот этот набор.

Он протянул мне небольшую деревянную с резной крышкой коробочку.

— Здесь нитки и всё необходимое, — пояснил, — Если понадобится ушить или доделать какие-то мелочи. Платье шилось без примерки, поэтому возможны неточности. Если что-то не подойдет вы сможете сами исправить.

— Благодарю.

Парень поклонился и удалился, оставив меня одну среди коробок, лент и шуршащей бумаги.

Я стояла посреди комнаты и смотрела на свёртки.

Свадебное платье.

Второе за этот месяц.

Первое было белым — кружевным, воздушным, с длинной фатой, которая тянулась по полу. Я выбирала его три месяца, советовалась с кузиной. Я хотела быть идеальной невестой для идеального жениха.

Какая же я была дура.

Я подошла к кровати, развязала ленты, развернула бумагу.

Красный.

Я знала, что тёмные выходят замуж в красном. Это был цвет страсти, силы, крови. Цвет их богов, их ритуалов, их древней магии. Странно, что не в чёрном. Но чёрный для всех нас был траурным, в этом мы были схожи.

Я провела пальцами по ткани — шелк, тяжёлый, прохладный, струящийся. Лиф был расшит мелкими бусинами, которые блестели как капли крови.

Я поднесла платье к себе, посмотрела в зеркало. Ткань переливалась, меняла цвет от алого до тёмно-бордового, в зависимости от того, как падал свет.

Но я же не тёмная. Хоть и выхожу замуж за тёмного. Похоже, Монтре забыл уточнить, что невеста у него светлая. Или просто не счёл нужным. А может, он сделал это специально — посмотреть на мою реакцию. Проверить, насколько я готова подчиниться, принять его правила, его мир.

Опустила платье на кровать. Я же сказала, что доверюсь его вкусу, так что возмущаться не собиралась. Да и в принципе, какая разница, в чём я буду? Наш брак — вынужденная сделка, а не праздник любви. Гостей не будет — ни родственников, ни друзей, ни знакомых. Некому обсуждать, как я выгляжу и что на мне надето. Если ему хочется видеть меня в красном, то я не против.

Платье было красиво, но верх оказался довольно открыт. Расшитый лиф на тонких бретельках, глубокое декольте, открытые плечи. Тонкий корсет, создающий силуэт, подчёркивающий талию. А на подоле так вообще длинный разрез до бедра.

Это платье кардинально отличалось от моего предыдущего свадебного. Там я действительно выглядела как добрая принцесса, а здесь к нему подходил образ роковой красотки.

Я повесила его на вешалку, чтобы оно как следует расправилось до завтра. А сама принялась разбирать другие коробки.

Все платья темные, в основном черные с темным кружевом. Пару было с белым воротничком и рукавами. Лишь лдно платье было темно синего цвета, его я и выбрала для того, чтобы переодеться сейчас.

Я сняла своё, заштопанное на груди после утреннего происшествия в храме, и принарядилась в новое. А потом раскрыла остальные коробочки.

И замерла, глядя на содержимое. Кровь прилила к щекам, заливая их жаром. В коробочках было нижнее бельё. Не то, которое я носила — простое, хлопковое, скромное. А то, которое… он пересмотрел в борделе и решил облачить меня в похожее.

Я выдохнула. Богиня! Он точно решил поиздеваться надо мной.

Полупрозрачные сорочки — длинная и короткая. Из тончайшего шёлка, который почти ничего не скрывал. Шёлковые халаты — тёмно-вишнёвый и чёрный, с кружевной отделкой. Пару мягких корсетов — не тех, что утягивают талию до невозможности, а тех, что подчёркивают грудь, делая её более соблазнительной. И в завершении всего — маленькие кружевные лифы и трусики. Чёрного и красного цвета. Откровенные. Почти прозрачные.

Я сидела на кровати, окружённая кружевами и шёлком, и чувствовала, как щёки горят, как пульс участился, как дыхание сбивается.

Мой будущий муж умел меня смущать одними словами, своей прямолинейностью и откровенностью, а вот теперь и порочными нарядами. А мне предстояла еще близость с ним. Этими нарядами он явно напоминал о ней. Что мне ее не избежать.