Дамиан

Ощущать в себе светлый дар было не по себе. Он прожигал грудь, будто пытался выжечь во мне то, что было темным, древним, настоящим. Чужеродный огонь, который не хотел мириться с моей природой. Вроде дар универсальный, ведь время не разбирает, светлый ты или тёмный, ему всё равно, кому служить. Но всё равно ему не нравилось находиться в моей тёмной груди. Он бунтовал, что его забрали у его обладательницы, которая сама, не подозревая, добровольно отдала мне его.

Я слышал его тихое, упрямое «ты мне не хозяин». Но я справлюсь.

Я никогда не имел дела со светлыми девицами. Они меня буквально отталкивали. Я злился, что при них нужно было сдерживать свою сущность, держать в узде свою тёмную ауру, от которой им становилось дурно. А притворяться кем-то другим — не мое.

Девица Райвуд — моя невеста. Подумать только!

Но она удивила. Заявившись в бордель, сбежав от жениха. Если быть точным в формулировках — от бывшего будущего мужа. Если верить, что она использовала свой дар путешествия во времени, переигрывая судьбу раз за разом, увидела истинное лицо Филиппа Уоррена и решила противостоять ему.

Смело. Дерзко. Всё то, что меня манило.

Я помнил эту девушку другой. Лёгкой, необременённой мозгами и не знающей проблем. Влюблённо смотрящей на балу на прекрасно притворяющегося мерзавца. Она порхала по залу, как мотылёк, и даже не замечала, что летит прямо в пламя. Я тогда стоял у колонны, смотрел на неё и думал: «Ещё одна дура, которая поверит красивой улыбке и поплатится за это».

Я даже хотел с ней поговорить. Подошёл. Представился другом отца. Попытался предупредить, осторожно, без лишних слов, просто чтобы посеять сомнение. Но она отмахнулась. Ей было не до меня. Её ждал принц в идеальном мундире.

Дура.

Но, как оказалось, дура — не навсегда. Смерть лечит от иллюзий.

Она пошла в отца. Райвуд был простодушным — добрым, доверчивым, не умеющим видеть зло в тех, кто улыбается в глаза. И судя по всему, за это поплатился жизнью. Уоррен быстро вычислил наивную жертву и избавился от добряка папочки, чтобы заполучить голос. Чисто. Быстро. Без свидетелей.

Я не говорю, что я лучше него. Но я не примеряю белые одежды и не строю из себя спасителя. Не вру и не притворяюсь тем, кем на самом деле не являюсь. Моя тьма — настоящая. Моя жестокость — без прикрас. Мои намерения — прозрачны.

Я обозначил птичке все варианты. Или пленница, или жена-союзница. Признаться, думал, что она выберет первое. Слишком пташка была недоверчива, а замужество здорово обрезает крылышки.

Даже стало жалко глупышку, что так безрассудно залетела в логово хищника. Сидит, дрожит, но взгляд стальной. Ломается, но не сдаётся. Вот и предложил ей ещё один вариант. А она возьми и согласись.

И что теперь?

Я еду в центр, чтобы договориться со жрецом о завтрашней церемонии. Заказал платья… Дал портнихе строгие указания: никаких рюшек, никаких бантов, только строгий крой, только тёмные тона. Жена тёмного мага должна выглядеть соответственно. Ну и красное классическое свадебное…

Надеялся, она выдержит саму церемонию. И тёмные силы примут её. Они не любили светлые союзы — магия бунтовала, слабела, требовала жертв. Последний, кто связался со светлой, был мой прадед. Он думал, что любовь победит всё. Наивный мужик.

Она не смогла родить ему наследников — магия отторгала плод, не давала ему закрепиться в утробе. Пять лет мучений, пять лет надежд, пять лет пустоты. В итоге они развелись. Он женился второй раз на тёмной, сильной, опасной. И только тогда род Монтре не оборвался.

Если верить птичке, то моя ветвь должна оборваться уже меньше через неделю и Уоррен победит. Сначала он лишил меня ЕЕ, заставив мучится в саморазъедании и вине, что не защитил, и наконец победит окончательно, казнив меня, наслаждаясь полноценным триумфом, убеждаясь в своем абсолютном превосходстве.

Да только не хотелось, чтобы светлые мнили о себе невесть что… Моя личная месть переплеталась с общими понятиями и превращалась в гремучую смесь, взорвавшись которая приведет к тяжелым последствиям. Я многое готов отдать за это. Поэтому даже принял в себя светлый дар. Чужой, непривычный, болезненный. Но он может стать оружием. У меня были планы на него. Очень вовремя он подвернулся. В такие знаки нельзя не верить. Кассия Райвуд не просто принесла его мне. Судьба привела её ко мне. Судьба, которая знала, что я справлюсь.

Я должен его использовать.

Что касается самой девушки… я сдержу клятву. Я обещал не причинять ей вреда — и не причиню. Ни своими руками, ни чужими. Я дал слово на крови, и магия запомнила. Но вдобавок к защите возьму еще кое-что. Ни к чему он ей. Мужчины разберутся сами. Она уже слила две попытки. С третьей я управлюсь сам. Более продуктивно. Более эффективно. Более жестоко, если потребуется.

Самоуверенно? Да. Без этого в нашем деле никак. Если не ставишь целей — ничего не получаешь. Если не рискуешь — не выигрываешь. Если не готов потерять всё — не заслуживаешь победы.

Восстанавливаться светлой магичкой — тоже то еще удовольствие. Но на удивление работает. Я бы не против взять ее прямо на алтаре, но она испугалась. Ничего, завтра продолжим. Птичка не упорхнет. Но надо признать — малышка чувственная и отзывчивая, быстро вспыхнула от моего напора. Одни ее тихие стоны накачивали меня энергией, что ее сопротивляющийся дар в моей груди, затихал, чувствовал, что она рядом. И на удивление ей даже не стало плохо, когда я на некоторое время потерял контроль над темной аурой.

Я не врал ей, рекомендовав заняться тренировками. Физически подготовленное тело лучше справляется с давление темных эманаций, да и я собирался как следует ей подзарядиться, а для этого ей следует быть выносливой. Но это чуть позже, пока насущные дела.

Как я и рассказывал Райвуд, Центральный храм темных закрыли, и найти жреца не так просто. Но у нашей семьи свои давние знакомства. Так что разобравшись с основным набором для церемонии в центре, направился в «темную» часть города. Кроме жреца, у меня было еще одно дело. Я намеревался узнать у Вервуда возможно ли вернуть то, что у меня забрали с помощью обретенного дара. Да, я прочел в той «пустой» книге, что перемещение на долгое время назад чреваты, но у нас свои методы подпитки. Так что я готов рискнуть, чтобы вернуть ЕЕ…