— М-да... — раздалось надо мной, и в проёме бочки появилось бледное лицо Эрика. — Дела наши плохи.

— Как мне отсюда выбраться?! — зашипела я, пытаясь встать в тесной бочке. — Там стража, там он, там... я пропала!

— Легко, — Эрик улыбнулся, и в его глазах мелькнул азарт. — Я же призрак, забыла, сверху я найду каждую тропинку, каждый лаз. Мы сейчас мимо них пройдём, как тени. А конь ждёт в лесу, он никуда не денется.

Я вылезла из бочки, отряхнулась и пошла за парнем.

Он вел меня уверенно, словно всю жизнь только и делал, что водил беглецов тайными тропами. В обход стражников, через какие-то проломы в стене, по краю обрыва, где нас точно никто не ждал. И правда — через десять минут я уже была в лесу, а впереди темнел силуэт чёрного рысака, терпеливо ждущего хозяина.

— Одна проблема, Эрик. — замялась я.

— Какая?

— Не умею ездить на лошади, и никогда в жизни на него не заберусь. — я опустила голову в отчаянье.

— Да, дела… Ну бери его за вожжи и пошли пешком. Благо тут не далеко.

Пол дороги я молчала. Только ветер свистел в ушах да мысли метались в голове. А потом обратила внимание на довольного Эрика.

— Ну зачем?! — завопила я, не в силах больше сдерживаться. — Зачем ты так себя повёл?! Он теперь меня подозревает! Меня! Завтра приедет стража проверять! А если они поймут? Если узнают? Мне конец! Эшафот! Голова с плеч! А я тут вообще ни при чём!

Эрик молчал. Смотрел куда-то в сторону, в даль, где догорала ночь.

— Тебе не понять, — тихо сказал он наконец.

— Чего не понять? — взорвалась я. — Того, что ты подставил меня под удар?

— Того, каково это — так долго ничего не чувствовать, — ответил он, и в его голосе впервые прозвучала такая тоска, что я замерла. — Мы с сестрой... Застряли в поместье. Навсегда. Без возможности чувствовать вкус, вдыхать запах цветов, ощущать ветер на коже, бегать, прыгать, драться... Делать то, что любим.

Он перевёл на меня взгляд — и я увидела в его глазах многолетнюю боль.

— Поживи ты так, — тихо добавил он. — Я на тебя посмотрю.

Мне стало неловко. Совесть кольнула где-то под ложечкой.

— Прости, — выдохнула я. — Я не подумала. Я просто испугалась за тебя, за себя. Как вообще ты смог ему парировать? Это невероятно! Он же огромный и сильный.

Эрик закинул руки за голову и немного ко мне повернувшись сказал: — Если, честно я тоже испугался — и он улыбнулся. — Но, я пол века изучаю техники боя и тренируюсь в движении. К тому же принцев с детства готовят к бою, что бы они могли за себя постоять. Эх, может быть я бы его даже победил, но твое тело слишком легкое и слабое.

— Ну, не совсем уж оно и мое — улыбнулась я. — Значит ты принц? А Элизабет выходит принцесса?

— Да, мы прямые родственники нашей сестры Матильды Сигрид Третьей.

— Что?! А как так вышло… — я осеклась, слишком личная тема… тема их смерти.

Однако Эрик был откровенен.

— Мы дети королевской крови. — начал он.

Я поняла, что сейчас услышу что-то важное.

— С давних времён существуют три самые сильные семьи в королевстве. Вильямс, Рейвен и королевская семья Сигрид.

«Вильямс?» — пронеслось в голове. «Это же семья моего тела?» — пронеслось в мыслях.

— И если Рейвен и Сигрид меж собой ладят, — продолжил Эрик, — то Вильямс... всегда хотели захватить власть и править. Всегда плели интриги, строили козни.

— И вы? — догадалась я. — Вы погибли из-за них?

Эрик опустил голову.

— Нас убили, когда мы пытались защитить королеву. Нашу младшую сестру. Вильямсы подослали убийц, мы встали на их пути... — он запнулась. — Нам было четырнадцать и шестнадцать, когда случился пожар. Наше поместье сожгли, — голос Эрика дрогнул. — Они хотели уничтожить всех королевских детей. Стереть нас с лица земли. Но мы с Лизи спасли тогда ещё маленькую Матильду ей было десять лет.

Дети. Совсем дети, которые пожертвовали собой ради спасения сестры.

— А спустя какое-то время, — продолжил Эрик, — мы появились здесь вновь. Уже призраками. А сожжённое поместье... оно восстановилось. Само. От наших сил.

— От ваших сил? — переспросила я.

— Мы связаны с этим местом, — кивнул он. — Мы — его душа. И пока мы здесь, оно будет стоять. Не разрушится, не сгниёт. Мы поддерживаем его своей энергией.

— Вот так мы и живём в нём. Не можем покинуть эти стены. Не можем выйти за ворота. Только внутри.

Мы подходили к поместью, и я увидела его по-новому. Не просто старый дом, а тюрьму. Красивую, но тюрьму.

На мое счастье оба поместья были совсем близко. Ноги гудела, голова раскалывалась. Это тело явно выдало максимум на, что оно способно.

Элизабет нас встретила на пороге взволнованная и испуганная. Она явно не привыкла к тому, что брата нет рядом.

Мы рассказали, о том, что случилось этой ночью. Элизабет, выслушав сбивчивый рассказ о вылазке в поместье принца, о драке на крыше, всплескивала руками и причитала: