Утро наступило для меня резко. Я вдруг четко ощутила, что в постели нахожусь одна. Ветер с открытых окон обдувал мои голые, не прикрытые простыней ступни, а солнце теплом окутывало всё мое тело, заставляя меня желать остаться в кровати подольше.

Я бы еще повалялась, наслаждаясь благословенной тишиной, но волчица не давала мне покоя, вынуждая встать и направиться по одному ей известному пути вдоль коридора.

Нюх зверя привел меня к кабинету, судя по раздававшимся оттуда голосам Айвена и Флоры.

— Ты ведь знаешь, что мой отец всегда примет сторону зятя. Ты сейчас не в том положении, Айвен, чтобы выступать против него. Он имеет вес.

Голос бывшей невесты Айвена на этот раз отдавал сталью и ехидством. Она будто уже считала, что загнала его в угол, осталось лишь захлопнуть в капкан. Моя волчица оскалилась, недовольная ее присутствием, но я осадила зверя, чтобы дослушать, чем закончится разговор.

— Ты мне угрожаешь?

Интонации в тоне Айвена не предвещали ничего хорошего ни ей, ни ее семейству, но она, кажется, слишком сильно надеялась на защиту своего отца, так как никак не показала страха. Наоборот, в ней говорило завидное упрямство и довольство.

— Нет, ты что, ни в коем случае. Просто расписываю преимущества нашего брака. Я понимаю, что эта девчонка — твоя пара, и не против того, чтобы ты держал ее при себе, но законной женой у тебя должна быть самка со связями и влиянием. А у моей семьи есть и то, и другое.

— Лучше уходи, пока не наговорила лишнего, Флора. Хотя ты уже переступила все мыслимые и немыслимые черты. Я прощу тебе это в знак нашей прошлой дружбы, но на этом всё. Я тебя услышал и принял твои слова к сведению. Если это всё, то где выход, ты знаешь.

Воцарилась тишина.

Я опомнилась, услышав шаги, и кинулась в панике вниз по лестнице на первый этаж.

На кухне никого не было, и я налила себе воды, чтобы остудить пыл из-за бега, даже как-то не обратила внимания, что всё здесь было уже убрано и вымыто.

Приближение Флоры я почувствовала заранее. Она не свернула к выходу, а направилась в мою сторону, явно учуяв по запаху.

— Наслаждаешься? Ну наслаждайся последними деньками.

Мое сердце заколотилось сильнее, но обернулась я медленно и показательно лениво.

— Спасибо за пожелания. Я приму это к сведению.

— Не будь так уверена, что победила. Айвен всегда славился своим благоразумием и разумом. Вскоре гормоны улягутся, и он поймет, как сильно ошибся в выборе жены.

Под ребрами у меня сжалось, но я вдруг вспомнила ночные слова Лаисса.

— Ты должна бороться за то, что считаешь своим. Иначе какой смысл жить? Хочешь, как я, прозябать в дыре и сожалеть о прошлом?

Она как в воду глядела, дав мне совет перед сном. И сейчас это придало мне сил, так что я выпрямилась и вздернула подбородок, демонстрируя полное спокойствие.

— Ты, правда, такая глупая или просто не понимаешь, что происходит? Если хочешь сохранить достоинство, лучше тебе собрать свои вещи и вернуться в ту дыру, из которой он тебя вытащил.

— Если всё так, как ты говоришь, что же так нервничаешь?

— Нервничаю? Я в полном порядке.

Вопреки тому, что она пыталась мне внушить, внешне Флора демонстрировала нервозность. Едва не постукивала ногой по полу от раздражения и нетерпения. Явно хотела от меня избавиться.

— Выход знаешь где, — кивнула я на дверь и непроизвольно дернула уголком губ.

Моя волчица так и желала дать ей пинка под зад и едва ли не порыкивала, уговаривая меня отдать контроль ей, чтобы она могла укусить нахалку за загривок. Показать ей ее место, чтобы не зарилась на чужое.

— Тварь! — прошипела она и сделала шаг вперед, после чего вдруг моя волчица зарычала, и мои глаза явно загорелись яростью.

Флора прищурилась и остановилась, словно наткнулась на невидимую стену. Не прошло и минуты, как вдруг ее голова нагнулась против ее воли, а изо рта вырвался недовольный рык. Вот только сделать она ничего не могла. Моя волчица проявила собственную силу и давила на соперницу, чтобы та отныне не переступала черту.

— Вон! — зарычала я, сама удивляясь, каким властным стал мой голос.

Ее тело задрожало, и она на негнущихся ногах направилась к выходу. Тяжелые хрипы раздражали, но волчица при этом была довольна.

— Моя девочка, — прозвучал довольный голос Айвена.

Он появился на пороге кухни незаметно и тихо, облокотился о косяк и с удовлетворением рассматривал меня.

Я хотела подойти к нему, но тело вдруг прошибла словно молния. Я захрипела и тяжело задышала, не в силах сделать ни шага вперед.

— Ай… Айве…

— Всё хорошо, птичка моя, всё хорошо. Наш первый оборот вот-вот произойдет.

Его голос словно превратился в шепот, настолько у меня заложило уши.

— Будет немного больно, масойя, но я рядом, так что ничего не бойся. Я за всем прослежу.

Успокаивающие интонации, казалось, уменьшали боль в костях и мышцах. Я никак не могла определить, что и где ноет, чувствовала себя так, будто всё мое тело — один сплошной оголенный нерв.

— А-а-а! — закричала или застонала, выгибаясь в руках Айвена, которыми он скрутил меня и держал поближе к себе.

Запах самца будоражил нюх моей волчицы, и наружу она стала прорываться с удвоенной силой. Меня лихорадило и трясло, но я никак не могла уменьшить ни агонию, ни боль.

— Еще один рывок, птичка, и ты свободна, — пророкотал у уха Айвен, но этот голос, скорее, принадлежал его волколаку, не ему.

Волчица рыкнула в ответ на его рев, а затем прыгнула в пропасть, отчего в глазах у меня потемнело настолько, что я потеряла зрение, казалось, на целую вечность.

На место боли пришла неимоверная слабость, охватившая все конечности, и я повисла в руках самца кулем, полагаясь лишь на его силу.

— Вот так, девочка моя, а теперь и я за тобой.

После этих слов тепло тела Айвена исчезло, раздался треск а затем около меня лег волк, судя по жесткой шкуре, которая коснулась моего бока.

— Р-р-р? — раздался мой рык, когда я хотела спросить у него, что теперь делать.

Не учла, что волчья пасть не предназначена для человеческой речи, так что вместо слов теперь я могла издавать лишь рев да урчание.

— Р-р-р, — громогласно заявил Айвен, и я открыла глаза, рассматривая его белоснежную шкуру.

Крупный, величественный волколак лежал рядом со мной с видом прирученного зверя, готовый ластиться и поддерживать свою волчицу.

Тело требовало разминки, и я встала, неуклюже перебирая лапами. Конечности слушались меня неохотно, и у меня было чувство, словно я новорожденный олененок, который только-только ступил на землю.

Постепенно связь между моим мозгом и волчьим телом усилилась, и я забегала, делая крупные скачки вперед-вбок. После заворковала, крутясь подле Айвена, который вальяжно ходил рядом, посматривая на меня, как на щенка.

Когда моя энергия начала бить ключом, он кивнул мне лобастой головой, чтобы я следовала за ним. Оказалось, что в задней части дома была специальная дверь для звериной формы, чтобы можно было выйти на улицу.

Вечером по приезду не было видно, что окружало дом, а сейчас моему взору предстала опушка леса, куда и направился Айвен. Постепенно скорость его шага увеличивалась и перешла в бег, а мне это только и надо было, так что я понеслась за ним с бешеным энтузиазмом.

Мы играли в догонялки, но каждый раз, когда я вот-вот должна была накинуться на спину Айвена, он уворачивался и ускорялся. Дразнил меня и подзадоривал, вынуждая пускаться в скач снова и снова, пока я не устала. И только в конце вдруг исчез с поля моего зрения.

Я поднимала нос по ветру, но никак не могла уловить его запах, словно Айвен просто растворился в воздухе.

— Р-р-р, — вдруг мурлыкающе зарычал он, резко появившись сзади, после чего накрыл меня своим телом, прижимая к земле.

Его клыки впились в мой загривок, и я застыла, подчиняясь своему волку.

Спустя время он довольно заурчал, а затем отпустил мою шкурку, слегка отодвигаясь так, чтобы не давить своим весом.

Мы еще понежились, а как только меня разморило, он подхватил меня спиной и понес на себе до дома, где я благополучно уснула, а проснулась уже снова в человеческом обличьи. И впервые за все эти дни вдруг почувствовала себя целостной и живой.