Я сидела в комнате одна и медленно ела, почти не чувствуя вкуса.

Оглядывалась по сторонам и старалась не смотреть на единственную двуспальную кровать, которая стояла посреди номера гостиницы.

Несмотря на то, что между мной и Айвеном уже была близость, сон вдвоем, когда рядом никого нет, всё еще казался мне чем-то запретным и порицаемым. Пусть оборотни были существами более раскрепощенными, чем люди, и для нас не существовало условностей, как запрет на близкие отношения до брака, я всё равно продолжала нервничать и краснеть, как только взгляд цеплялся за кровать.

— Госпожа? — вдруг раздался тихий девичий голос.

Я перевела взгляд на полуоткрытую дверь и увидела горничную, которую не решалась войти.

— Я стучала, но вы не отвечали. Мы принесли горячей воды для ванной, — снова неуверенно произнесла она, не дождавшись от меня, видимо, никакой реакции.

Я настолько сильно погрузилась в свои мысли, что не сразу отреагировала, так как не услышала стука в дверь.

— Да-да, входите, — кивнула я и стала наблюдать за тем, как крепко сбитые парни стали опрокидывать в лохань восьмилитровые ведра.

Спустя несколько минут в комнате образовался пар, и я осталась одна. Горничная оставила около лохани деревянный стульчик, на котором лежали мыльные принадлежности, а на кровати появилось темно-синее теплое платье в пол, которое явно организовал сам Айвен. Под ним лежало нижнее белье, от вида которого я покраснела и отвела взгляд. Что-то мне подсказывало, что это не то, что купил своим любовницам Артайус. Айвен не похож на самца, который позволит носить своей женщине то, что приобрел другой мужчина.

Я разделась догола и осторожно коснулась рукой поверхности воды, на ощупь пытаясь понять, насколько та горячая. Осторожно сев, я погрузилась внутрь по шею и прикрыла глаза, чувствуя, как расслабляются мышцы.

Из-за усталости я и сама не заметила, как задремала, убаюканная жаром и тишиной. В себя пришла я медленно, не резко, как это бывало на остановках в условиях природы.

Голова моя была откинута не на бортик лохани, когда я засыпала, а на мужскую твердую грудь, но это не вызвало у меня напряжения. Всё мое нутро пело от присутствия Айвена, который, видимо, давно вернулся, разделся и лег в лохань позади меня, поглаживая при этом мое тело своими наглыми ладонями.

— Быстро ты, — прошептала я, трогая всё еще горячую воду.

— Полчаса, — ответил он, а затем взял со стульчика какой-то красный камень и кинул его в воду.

Раздалось шипение, после чего от камня, осевшего на дно между нашими ногами, пошли волны тепла.

— Это разогревающие камни, весьма удобные артефакты, — ответил он на не заданный мной вопрос.

Я перевела взгляд на стульчик и увидела, что таких там лежит еще пять штук. Я снова откинулась затылком о грудь Айвен и прикрыла глаза, понимая, что забыла закрыть на щеколду дверь. Впрочем, вряд ли бы кто решился войти внутрь, когда его нет, но я вдруг осознала, что рядом с ним стала довольно беспечной.

Если раньше я не могла себе этого позволить в силу того, что защитить меня было некому, то сейчас корила себя за эту беспечность. Всегда стоит быть начеку, особенно в то время, когда вокруг бушует позабытая, казалось бы, ликантропия, а враги содружества разгуливают по округе, чувствуя свою безнаказанность.

— Ты напряжена. О чем думаешь?

Айвен сразу же почувствовал, что со мной что-то не так, и его пальцы замерли, больше не выписывая узоры на коже моей груди.

— Я уснула и совершенно не подумала о безопасности. Лаисса исчезла, а я позволила себе забыть об этом от усталости.

В моем голосе отчетливо была слышна горечь, которая встала мне поперек горла, практически мешая дышать. Благо, в комнате царил полумрак, лишь отсветы свечей освещали пространство, так что мои глаза не резало, и я сумела сдержать наворачивающиеся слезы.

— Ты устала, это нормально, Нери, — прошептал мне на ухо Айвен и прикусил кончик, посылая по моему телу волны жара. — Расслабься и позволь мне решить все проблемы самому.

Эти слова я мечтала услышать всю жизнь. Но именно сейчас, когда они были произнесены, это не принесло мне долгожданного облегчения. Как оказалось, скинуть напряжение и полностью довериться другому — довольно сложно.

— Не могу, — тихо призналась я и открыла глаза, наблюдая за тем, как Айвен по очереди закидывает в воду какие-то беловатые круглые камешки, которые шипели и растворялись в лохани, образуя вокруг нас пену.

— Я отправил на поиски Лаиссы нескольких бойцов. Тебе не стоит беспокоиться о ней, она — сильфида, сумеет о себе позаботиться за пределами города.

— Что насчет эпидемии? Известно, из-за чего она возникла?

Что-то внутри меня зудело, словно я упускала какую-то важную деталь, но как бы сильно я не думала об этом, никак не могла уловить мысль за хвост.

— Достоверно нет. Но все выходы тщательно охраняются властью, а работа телепортов приостановлена. Мой ворон не вернулся из столицы, так что мы послали голубей с вестью. Пока карантин не закончится, ты не должна покидать гостиницу, Нери, хорошо?

Несмотря на его просьбу, в его голосе чувствовалось напряжение. Он явно хотел отдать мне приказ, так как этого требовала его волчья натура, но ради меня сдерживался и действовал мягко, что я оценила, а потому не стала спорить, решив действовать по ситуации.

— Как думаешь, надолго ли это? Я не слышала о ликантропии уже довольно давно. В наших краях не встречалось даже одиночек, не то что эпидемии.

Я легла на Айвена и постаралась расслабиться под его ладонями, которыми он водил по моему телу, явно пытаясь меня успокоить, и ему это прекрасно удавалось.

— Хотел бы я сказать, что удивлен, но к сожалению, нет. В годы смуты всегда происходит что-то из ряда вон. Надеюсь, что карантин продлится не больше недели, и всех озверевших истребят до того, как город накроет паника и смута. Если народ взбунтуется и начнет покидать границы Анзании, высока вероятность распространения ликантропии по всему Содружеству.

— Истребят? — зацепилась я за это слово и напряглась.

— Другого варианта нет, Нери. Никто не знает, как давно болеют ликантропией те, кто уже заразился, а рисковать и держать их внутри города в надежде вылечить их — это утопия. Всех не спасешь. С утра я пойду к главе города, разведаю обстановку и узнаю, уведомили ли они власти столицы.

— Что будет с Райдзеном и… Титусом?

Произносить имя отца мне было всё еще трудно, но я старалась максимально дистанциироваться и не показывать, насколько это тяжело. Впрочем, все инстинкты Айвена были направлены на меня, поэтому что-либо скрыть от него у меня получалось всё хуже с каждым днем.

— Я договорился, что их поместят в местную тюрьму временно. Пока всё не решится, они побудут там. Рисковать и присматривать за ними своими силами — глупо.

Мне нравилось, что Айвен отвечал почти на каждый мой вопрос. Не отмахивался, не закрывал мне рот, как это делали в моей стае, вздумай я проявить интерес хоть к чему-нибудь. И именно это давало мне чувство свободы и уверенности, словно у меня с каждым днем вырастали рядом с ним крылья, и я готова была вспарить в небо.

Я прикрыла глаза, слушая выводы Айвена, а сама и не заметила, что начала засыпать. Видимо, долгое путешествие в Анзанию начало давать о себе знать. Если до этого я не позволяла себе расслабиться из-за напряжения, связанного с тревогой в городе, то сейчас организм просто-напросто отказался мне подчиняться.

— Спи, — услышала я шепот Айвена перед тем, как провалиться в темноту.

Чувствовала сквозь сон, что меня подняли, вытерли и уложили на постель, и мне даже казалось, что я улыбаюсь, ведь ощущать подобную заботу было довольно приятно.

На удивление, мне ничего не снилось, хотя обычно, когда тело было слишком уставшим и изнуренным, меня одолевали кошмары, но в этот раз всю ночь меня обнимал Айвен, и в коконе его рук мне было спокойно так, как никогда до этого в жизни.