Тед быстро увел разговор туда, где чувствовал себя увереннее.

– Думаю, охота – важнейшая часть для него, – начал он. – В период с июля 1982-го по октябрь 1983-го он убивал по два-три человека в месяц, иногда по четыре-пять. Это огромные затраты сил и времени. Удержаться при этом на нормальной работе почти невозможно. Так что его трудовая биография, скорее всего, неровная. Да и денег у него, похоже, мало. Иначе уезжал бы дальше или чаще исчезал.

Описывая практические сложности совмещения работы серийного убийцы с постоянной работой, Тед не забывал похвалить себя. Он был вечным студентом, чья жизнь была связана с кампусом. Чтобы жить среди потенциальных жертв, он выстроил жизнь так, чтобы совмещать пары, подработки и убийства в одном расписании.

– Если уж честно, – продолжил он, – у него просто нет возможности уезжать надолго или устраивать себе выходные. А вот что он делает с жертвами потом – для меня туман. Не знаю. Но думаю, что охота интересует его больше самого убийства. Это догадка.

Он снова подчеркнул тему охоты – особенно важную для него самого, потому что именно предвкушение власти и контроля было для Банди ключевым.

Я развил линию о «легких целях»:

– На охоте он выбирает самых доступных. Особых навыков тут не нужно.

– Хорошее замечание, – сразу согласился Тед, польщенный.

Даже Райхерт удивился тому, как легко Тед хвалит меня за мою же повторенную мысль – но так и было задумано. Чтобы закрепить эффект, я добавил:

– Он просто ленив. Работает куда меньше, чем вы когда-то.

– Вот именно! – почти выкрикнул Тед. – Он ленив, но не дурак. Немного более искусен, чем может показаться, если он все же подбирает беглянок, одиноких, наркоманок – тех, кто ближе всего к проституткам. От него никто не сбежал. Он многое продумал. Может, подход не изощренный, но он его оттачивает.

Тед был уверен, что Ривермен охотился не только на проституток.

– Если ему захочется поднять планку и сменить тип жертв, вы это заметите. Но сейчас он берет тех, кто слабее всех. И он знает: именно их исчезновения полиции сложнее всего расследовать.

Я напомнил ему о случаях, где жертвы, вероятно, не были проститутками.

– Вообще-то у нас есть одна такая. И есть пропавшие проститутки, тела которых мы не нашли. Некоторые кочуют из города в город.

Дейв вернул разговор к охоте:

– Как, по-вашему, он ее ведет?

Тед заговорил с той надменной уверенностью, словно читал лекцию прямо с электрического стула:

– Он отлично знает эту среду. Либо наблюдал за ней раньше, либо до сих пор в ней живет. Так что его охота в некоторой степени упрощается тем, что он более или менее знает, как ведут себя его потенциальные жертвы и где их искать.

– Как вы думаете, он паркует машину? – спросил Дейв.

– Конечно, – перебил его Тед, не дав договорить. – И просто наблюдает.

– Он разъезжает, смотрит на женщин, разговаривает с ними? Ему важно познакомиться заранее? – спросил Дейв.

Тед такой потребности – устанавливать контакт – не испытывал, но вслух этого не сказал. Его собственные «отношения» существовали только с жертвами. Даже Лиз Кендалл, хотя она была его невестой и жила с ним, никогда не стала бы объектом такой же интимной связи, как Джорджанна Хокинс в ночь ее похищения и убийства. Его жертвы были его отношениями, и именно через эту дисфункцию он мог говорить о действиях Ривермена.

– Насчет этого не знаю. Наблюдает ли он за местом охоты? Да. Этот парень появляется и исчезает, следя за своей целью. Может, не за всеми подряд – но за выбранной точно. Он тратит массу сил, чтобы изучить район. И речь не только о проститутках: он крайне осторожен с полицией. Готов поспорить, он чует копов даже под прикрытием – не хочет, чтобы кто-то увидел момент подхода. Он слишком давно крутится в этой среде, знает ее изнутри, чувствует любое движение.

Тед говорил все увереннее:

– Чаще всего он просто едет, видит подходящую цель, осматривается, паркуется и ждет. Уверен: с выбором места для машины он очень осторожен. Это не тот, кто подруливает прямо к обочине. Стоит спросить женщин, приходилось ли им идти какое-то расстояние до его машины. Или стояла ли она в необычном месте. Вы спрашивали об этом?

Нет, об этом мы не спрашивали.