Пришло время слегка надавить – коснуться темы, которую Тед аккуратно обходил. Периодически мы проверяли его реакцию на провокационные вопросы. Я вновь заговорил о местах, где убийца подбирал жертв. Тед уклонился: ему уже хотелось увидеть фотографии тел. Мы понимали, что снимки его раззадорят, но пока не были готовы переходить к этой стадии – нам нужно было, чтобы он разобрал с нами весь «фронтенд» похищений.

– Вы постоянно говорите о местах, где находили тела, – сказал я. – Но точки, где он подбирает жертв, не менее важны. Он не может быть пассивным: там нужно действовать быстро и уверенно. А эти районы патрулируются постоянно. Почему он так спокойно там работает?

Нас интересовало, как убийца сохраняет невозмутимость в условиях риска опознания. Ответ Теда, по сути, касался и его самого: серийный убийца чувствует себя комфортно в привычной ему среде, а значит, может позволить себе больше.

Тед уверенно продолжил:

– Все просто. Он чувствует себя там так же уверенно, как Уэйн Уильямс в Атланте. Уильямс знал районы, где работал, до последнего двора. Там был ужасный шум, паника, охота на ведьм – и все равно он продолжал. Потому что знал местную среду как свои пять пальцев. Чувствовал себя дома. Так же и ваш парень. Я писал вам в письме: мне казалось, хотя информации было мало, что он – часть той же субкультуры, что и эти женщины.

«Чувствует себя дома». Он говорил о себе. Тед прекрасно ориентировался в университетском районе Сиэтла; Ривермен – на Си-Так-стрип.

Тед развил мысль:

– Не знаю, можно ли расписать субкультуру проституции как набор признаков, но я воспринимаю ее как цельную среду: наркотики, беглянки, бары, ночная движуха. Это свой круг людей, у него своя логика. Тот, кто в ней живет, знает ее инстинктивно. Знает, как с ними разговаривать, как манипулировать. И не обязательно подходит как клиент – хотя это и самое очевидное объяснение.