Детектив Райхерт продолжал щелкать камерой, фиксируя место происшествия со всех ракурсов, чтобы дать криминалистам максимум материала для анализа. Но он ошибался, полагая, что сможет закончить работу быстро. В тот день Грин-Ривер приготовила ему еще один сюрприз. Лето выдалось жарким, трава разрослась и скрыла границу между берегом и водой. Двигаясь спиной вперед по пологому склону южного берега, пытаясь получить более широкий угол обзора, Райхерт споткнулся и упал – прямо на обнаженное тело третьей женщины. Это мгновенно напомнило многим о страшных находках времен расследования Теда Банди восемь лет назад, когда тела женщин обнаруживали неподалеку от Грин-Ривер, в предгорьях Каскадов.

Первая утопленная жертва – Марша Фэй Чэпмен, 31-летняя чернокожая женщина, которую в последний раз видели 1 августа 1982 года, когда она выходила из дома недалеко от перекрестка Южной 188-й улицы и южного Тихоокеанского шоссе. Мать троих детей, Чэпмен, по данным полиции, занялась проституцией сравнительно недавно. Вторую жертву, Синтию Джин Хайндс, 17 лет, также чернокожую, в последний раз видели 11 августа – всего в двенадцати кварталах к югу от того места, где исчезла Чэпмен. Третья женщина, на которую Райхерт наткнулся на берегу, – 16-летняя Опал Шармейн Миллс. Ее видели 12 августа 1982 года в телефонной будке на перекрестке Южной 194-й улицы и южного Тихоокеанского шоссе, откуда она позвонила домой.

Все три женщины умерли, по-видимому, от асфиксии, но на их телах не было явных признаков применения петли. Они были обнажены, однако – в отличие от Коффилд и Боннер, у которых джинсы были туго завязаны вокруг шеи, – у Чэпмен, Хайндс и Миллс не было ничего, что указывало бы на способ удушения. Расследование столкнулось с реальной возможностью: на старых «охотничьих угодьях» Банди мог появиться новый серийный убийца.

Однако не все следователи были согласны с этой версией. Хотя шериф округа Кинг назначил 25 детективов для расследования всех дел, связанных с Грин-Ривер, некоторые офицеры считали, что Коффилд и Боннер не связаны с тремя последними жертвами. Они указывали, что у первых двух женщин тела не были утяжелены камнями, а также на расовый фактор: Коффилд и Боннер были белыми, Чэпмен, Хайндс и Миллс – чернокожими. Те, кто хотел разделить дела, повторяли ошибку атлантских следователей: «тела под камнями против тел без камней», «чернокожие против белых», «одежда против наготы» – этих различий было недостаточно. Общее оставалось неизменным: все жертвы занимались проституцией, были легкой добычей, умерли от асфиксии и были найдены в реке. Любой, кто снял хотя бы одну из них с улицы или сбросил хотя бы одно тело, с высокой вероятностью оказался бы тем самым убийцей.

Пока детективы Кента и округа Кинг постепенно исключали основных подозреваемых по делам Коффилд и Боннер, другие следователи работали над установлением личностей последних трех жертв. Однако прошло восемь дней, прежде чем их окончательно опознали: две женщины вовсе не были заявлены как пропавшие без вести. Это стало серьезным препятствием – такие заявления обычно дают первую зацепку при обнаружении неопознанного тела. В течение восьми дней детективы показывали фотографии на улицах Ситэка, опрашивали местных жителей и собирали любые сведения. За эти восемь дней след убийцы заметно остыл. Хотя, учитывая, что в будущем им придется иметь дело с жертвами, найденными лишь спустя год в виде скелетированных останков, восемь дней – не такой уж большой срок.

Следователи знали: серийные убийцы нередко возвращаются на места преступлений – чтобы сбросить новые тела, проверить, что нашла полиция, или даже совершить некрофильские действия с еще не обнаруженными останками, как это делал Банди. Убийцы чувствуют себя спокойно в знакомой им среде. Убийца с Грин-Ривер продолжал действовать в том же районе, сбрасывая туда новые тела, несмотря на широкое освещение первых находок в прессе. Мы понимали, что он, вероятно, следит за новостями – так делали многие серийные преступники. Но первые две находки не испугали его: они заставили его лишь изменить тактику. Поняв, что тела слишком быстро находят, он стал утяжелять их камнями – и по-прежнему оставлять в той же реке.