Можно только догадываться, что почерпнул бы великий детектив Шерлок Холмс из частных бесед с Тедом Банди или из поисков убийцы с Грин-Ривер, которого Тед Банди называл Риверменом, в густых влажных зарослях сельского округа Кинг и в шумных стриптиз-клубах Сиэтла, в районе красных фонарей Си-Так. Но Холмс и его секретарь, доктор Ватсон, были вымышленными персонажами, и любой сотрудник правоохранительных органов, занимающийся реальными преступлениями, знает, что настоящие дела не разрешаются так гладко, как в конце рассказа о великом сыщике. Расследование убийств на Грин-Ривер, начатое в 1982 году, продолжалось до 2003 года, когда Гэри Леон Риджуэй, арестованный за четыре серийных убийства, признался в сорока восьми из них. Ключи к установлению личности убийцы годами хранились в киберпространстве в виде списков имен, отчетов о контактах и информационных бюллетеней. Мы знаем, что где-то среди сотен тысяч зацепок, на сотнях миль майларовой ленты, нас ждет имя убийцы с Грин-Ривер и все улики, которые позволят предъявить ему обвинение. У меня были кое-какие предположения относительно личности убийцы, но я позволил компьютеру собрать информацию для обоснования моей версии – поспешное обвинение может свести на нет многие годы следственной работы. Тед Банди и его ребята из блока смертников в Старке, штат Флорида, рассказали мне о том, как мыслят серийные убийцы и что может побудить их раскрыть свои секреты. Дело это долгое и требует времени и терпения, если только вы не поймали их с кровью жертв на руках.

Я узнал, что для задержания подозреваемого необходимо правильно выстроить фазы расследования, загнать преступника в угол и провести допрос так, чтобы завоевать его доверие. Но сначала вы должны разрушить барьеры в вашем собственном отделе, среди ваших коллег и в командной структуре, которая обычно отрицает само существование серийного убийцы как такового и все связанные с этим проблемы.

Со мной говорил Тед Банди.

– Я только что сказал, что голову той девушки, Хокинс, отрезали, отнесли на расстояние примерно двадцать – сорок пять метров и закопали в десяти метрах к западу от дороги, на каменистом склоне холма. Вы слышали, что я сказал?

Слышал ли я? Я был потрясен! Скрипучий металлический складной стул, на котором я сидел, внезапно съежился; я почувствовал, что едва помещаюсь на нем. Тюремные стены вокруг меня сомкнулись, и теперь на них танцевали окровавленные призраки убитых студенток колледжа и молодых девушек, вырванных из жизни в расцвете юной красоты. Моей первой реакцией на только что услышанное ужасающее признание было легкое оцепенение. Печально известный Тед Банди, мой личный заклятый враг, впервые признался в убийстве от своего имени. Когда эти слова слетели с его губ, мои мысли ухнули в глубокую темную воронку времени. Детали, факты, материалы пятнадцатилетнего расследования деятельности Теда и моей охоты на него, все, что так прочно запечатлелось в памяти, начало отпадать, как маленькие кусочки кальциевого осадка от стен пещеры. Осознать это было почти невозможно. Пятнадцать лет я искал недостающие фрагменты этой головоломки, и вот в январе 1989 года сам Тед почти случайно признался в убийствах, которые приписала ему наша компьютерная программа. Мы находились в тюремной комнате для допросов, и я вцепился в сиденье стула, ожидая конкретных фактов, касающихся убийств, увечий, обезглавливаний, случаев некрофилии и захоронений, не обнаруженных нами в районе Иссакуа задолго до того, как кто-либо узнал о существовании Теда Банди. Теперь мы с Банди сидели лицом к лицу в камере тюрьмы строгого режима во Флориде. Я стал расспрашивать его о деталях, и воспоминания вернулись сами собой.

Я помню тот день, когда имя Теда впервые вошло в мою жизнь – я тогда и представить не мог, сколько лет потрачу, выслеживая человека с этим именем, и сколько жертв свяжут в конечном итоге с тем, кто носит это имя. Но тогда, в тесной камере блока смертников, тот давний день вернулся ко мне.