Вторая часть нашей стратегии заключалась в том, чтобы пересмотреть материалы по примерно 3500 подозреваемым и выделить сто главных для дальнейшего изучения. Мы рассчитали, что за год три детектива смогут проверить и при необходимости исключить из списка по одному человеку каждые три дня.

Первым критерием отбора было соответствие подозреваемого и его автомобиля – «Фольксвагена-жука» – описаниям, полученным от свидетелей с озера Сэм и из Элленсбурга. Если человек и его машина не совпадали с этими характеристиками, его приоритет снижался.

Вторым критерием стал психологический профиль, составленный двумя психологами и психиатром. Они предположили, что преступник, скорее всего, белый мужчина без признаков психопатии. Поэтому все кандидаты с явными психическими нарушениями исключались из дальнейшего рассмотрения.

Третий критерий касался причин, по которым подозреваемый был вычеркнут ранее. Если алиби было надежным – например, человек в это время находился в тюрьме, – его не рассматривали снова. Но если исключение казалось сомнительным, имя возвращалось в список. Так мы перепроверяли всех и не упускали возможных связей.

Главным препятствием было состояние делопроизводства. Традиционно отчеты составлялись в хронологическом порядке: информация о каждом подозреваемом могла быть разбросана по пятидесяти страницам. Один детектив вел по сорок человек, и записи перемешивались. Мы решили эту проблему просто: вырезали и вклеивали всю информацию о каждом подозреваемом в отдельную папку. Через несколько дней наш офис напоминал школьный класс – повсюду валялись обрезки бумаги, клей и ножницы, – но уже через неделю все было систематизировано.

По алфавиту папка «Теодор Роберт Банди» оказалась седьмой. Когда мы впервые открыли ее после упорядочивания, содержимое стало для всех настоящим сюрпризом.

Первым его проверил детектив Рэнди Хергесхаймер. Банди впервые попал в поле зрения полиции в октябре 1974 года, когда его девушка из Сиэтла, прочитав в газете о серии убийств женщин в Юте, сообщила, что ее парень Тед уехал туда учиться в юридической школе. Она отметила несколько совпадений между ним и профилем убийцы. У Теда был желтый «Фольксваген-жук». Четырнадцатого июля он вернулся из поездки раздраженный и мрачный, переставил лыжное крепление со своей машины на ее, отказался идти обедать, но потом передумал и купил ей и дочери бургеры. Девушка вспомнила этот день особенно ясно.

Она также рассказала, что однажды нашла в его квартире мешок с женским бельем, и Тед взбесился, когда она спросила, откуда оно. Кроме того, именно после его переезда в Юту убийства в Сиэтле прекратились.

Девушка принесла в участок три фотографии Теда, на которых он выглядел совершенно по-разному. Свидетели не смогли его опознать, и Хергесхаймер передал сведения шерифу округа Солт-Лейк. Только десять месяцев спустя этот звонок сыграет ключевую роль в идентификации Банди как убийцы.

В папке Банди находилось и заявление его бывшего профессора психологии (сентябрь 1974 года), который тоже указал на него как на возможного подозреваемого – и это был тот самый преподаватель, у которого училась Линда Хили. Кроме того, в июле 1974 года в полицию поступил анонимный звонок с номером его автомобиля. Тогда он затерялся среди тысяч подобных.

Таким образом, три человека независимо друг от друга посчитали важным указать на Теда Банди. Этого оказалось достаточно, чтобы включить его в сотню самых перспективных подозреваемых.

Когда из Юты поступил звонок с подтверждением, досье Банди уже стояло вторым в очереди на проверку. Тот факт, что из 3500 дел мы отобрали всего сто, и Банди оказался среди них, подтвердил: наша стратегия сработала.