С наших первых усилий по пониманию мира наука и обучение были связаны с властью и политикой, вне зависимости от того, были ли они направлены на поддержку или подрыв этих сил. Ранние технологии, такие как письмо и математика, хранились правящим классом в секрете, точно так же, как католическая церковь до Реформации препятствовала переводу Библии на народные языки. То есть знание может быть могущественным и опасным, особенно если новые знания предлагают иной взгляд на установленный порядок. По самой своей природе такие области, как наука и образование, являются ревизионными, подверженными ошибкам и движущимися вперед: неудавшийся эксперимент может быть так же важен, как и успешный, и что наиболее важно, так это продолжать испытания, продолжать задавать вопросы. При этом правительства, законодатели и культурные мифологии крайне консервативны (в буквальном смысле этого слова): существующие иерархии и порядки хорошо им служат, и если новые знания угрожают этому порядку, они скорее стремятся предотвратить или скрыть эти знания, нежели рисковать потерять свои позиции власти, богатства и контроля.

Это один из факторов, предотвращающий изменения, которые науки могут посоветовать для дальнейшего процветания человечества. Мы видели силу знания: например, Коперник в 1512 г. оспорил религиозную концепцию Земли как центра Вселенной. Эта гипотеза была проверена Галилео Галилеем, данные которого поддержали теорию о вращении Земли вокруг Солнца. Его выводы, как известно, привели его в тюрьму и под домашний арест, поскольку оспаривали веру в то, что наш мир был специально сотворен и ввиду этого должен быть центром Вселенной. Достаточно долго также господствовало, в основном в Древнем мире, представление о плоской Земле (хотя Пифагор впервые предположил, что она была сферической еще в VI веке до н. э.).

Сравнительно недавно микробная теория болезней Роберта Коха произвела революцию в современной медицине, одновременно пометив микробы как враждебные и опасные объекты. Но мы вновь и вновь видим, как наши самые старые эволюционные партнеры, микробы, живущие на и внутри нас, выступают в качестве щитов и буферов против болезней. Они действуют совместно с нашими собственными клетками, управляя нашим метаболизмом и телесными процессами, и имеют решающее значение для нашего здоровья. Однако с момента появления микробной теории наша переоценка того, что такое микробы и что они для нас делают, была медленной. Старые, отжившие идеи имеют тенденцию привязываться к нам и их трудно отбросить, но мы должны продолжать учиться, если хотим иметь более целостное и плодотворное мировоззрение и отношения с окружающим миром.

Следующим идеологическим прорывом, который мы обязаны совершить для нашего выживания, является преодоление нашей инерции для понимания движущих жизнь глубинных и мощных сил. Наши гены будут подталкивать нас так же, как они толкали наших предков на протяжении всей истории, к чрезмерной эксплуатации ресурсов и конкурентным отношениям между человеческими сообществами и внутри них, а также с другими живыми организмами. Как бы то ни было, эгоистичные гены являются сущностью и движущей силой жизни: без естественного отбора, действующего из поколения в поколение на индивидуальные наследственные изменения, жизнь и биологическое разнообразие не существовали бы. На заре жизни естественный отбор дифференцировал приспособленность микроорганизмов точно так же, как сегодня он подавляет атаки патогенов на все организмы, включая людей. Люди, пожалуй, самый влиятельный продукт, когда-либо произведенный естественным отбором (хотя и в пользу микробов можно привести веские аргументы). Но в силу того, что человеческое поведение угрожает жизни на Земле из-за разрушения среды обитания, ее чрезмерной эксплуатации и из-за разрыва кооперативной структуры сосуществования жизни на планете, мы должны понять, что наши эгоистичные гены стали нашим врагом. Сможем ли мы усмирить и взять под контроль самую основную и могущественную жизненную силу, когда-либо виденную Землей, вознагражденную и усиленную глобальным господством? Сумеем ли мы перехитрить книгу правил естественного отбора и обрести дар предвидения, чтобы спасти мир от разрушения нашими собственными эгоистичными генами?

Чтобы добиться этого и избежать самоуничтожения, нам необходимо задействовать наше когнитивное доминирование и обратить его к ориентированным на будущее совместным решениям, проактивной социальной мобилизации и использованию окружающих нас мутуалистических механизмов. Сотрудничество было катализатором и движущей силой во всех основных эволюционных поворотных моментах в истории жизни на Земле, начиная с эндосимбиотического происхождения эукариотических клеток. Именно сотрудничество, противостоящее нарастанию хаоса и рассеивающее его, улучшило среду обитания и сделало возможным существующее сегодня разнообразие жизни. Сотрудничество в эволюции, тем не менее, является еще одной слепой силой, и приобретаемые группой преимущества по-прежнему связаны правилами и тенденциями естественного отбора. Но если мы обдуманно используем и защитим текущие отношения сотрудничества на нашей планете и будем поощрять новые, мы сможем помочь нашим биологическим видам в грядущие годы процветать, а не разрушаться.

Как я уже говорил в этой книге, такого рода сотрудничество и его продукт, симбиогенез, осуществлялись и раньше для рассеивания угроз со стороны эгоистичных генов. Распространившиеся по всему миру сельскохозяйственные революции были результатом взаимодействий сотрудничества, мутуалистических отношений между людьми палеолита и неслучайной группой растений и животных, получавших пользу от синергической положительной обратной связи. Это произошло, однако, без предварительного замысла, с помощью отбора из поколения в поколение на основе взаимной выгоды. Противодействие разрушению экосистемных услуг и мутуализмов, эволюционировавших для объединения природных систем и культур, потребует дальновидности, чтобы перекрыть огромные слепые пятна эволюции. Это означает, что решение наших наиболее острых проблем выходит за рамки простого естественного отбора.

Если доминирование эгоистичных генов не удастся преодолеть, то наши глобальные проблемы – рост народонаселения, глобальное потепление и ограниченность ресурсов, ведущие к национализму и трайбализму и в свою очередь угрожающие цивилизации – станут смертельными, передав планету микробам, чтобы кроткие воистину смогли унаследовать Землю. Другая возможность, предложенная израильским историком Ювалем Харари и некоторыми другими учеными, это расширение процессов и достижений эволюции до тех пор, пока они не покинут царство самой жизни. Творчество большого мозга человека, не ограниченное близоруким представлением о естественном отборе, может развить самовоспроизводящийся искусственный интеллект, обладающий как ретроспективным, так и дальновидным подходом и, следовательно, не обремененный неспособностью эволюции планировать будущее. В этом сценарии созданное посредством когнитивной революции творчество человека может быть заменено его собственным творением – искусственным интеллектом. Этот эволюционный переход идет полным ходом. Принятие нами наших ежедневных решений все больше и больше зависит от интеллектуальных технологий в наших телефонах, умных домах и на фабриках. Эти технологии экономят и заменяют нашу собственную память, помогают тратить наши деньги и создавать продукты с помощью разработанного человеком бескорыстного искусственного интеллекта, лишенного смертельной и разрушительной эгоистичной мотивации выживания и размножения.