Стоит вспомнить еще раз, каким стал наш нынешний мир благодаря зарождению и диверсификации жизни, когда симбиогенез создал фотосинтезирующие микроорганизмы и сине-зеленые водоросли. Через сотни миллионов лет, когда эти организмы насытили атмосферу кислородом, это сделало возможным окислительный метаболизм и развитие сложной жизни благодаря механизмам положительной обратной связи, сформировавшим эту историю жизни. Это те самые механизмы, которые работают каждый день в наших экосистемах, формируя кооперативные мутуалистические отношения видов, поддерживающие их разнообразие и устойчивость среды обитания. И это те механизмы, которые мы разрушаем.

Разрушение среды обитания – это не просто уничтожение леса или загрязнение реки: широкомасштабное разрушение среды обитания, которым мы занимаемся сегодня, переписывает сами коды этих мест обитания. Мы начинаем осознавать в общих чертах, сколь взаимосвязана и взаимозависима жизнь на нашей планете как раз в то время, когда мы стали страдать от последствий наших прошлых и продолжающихся вмешательств в природные системы.

Поддержание человеческой цивилизации на плаву вовлекло нас во множество вредных отношений с миром Природы, как например использование пестицидов в современном сельском хозяйстве. Сокращение популяций опыляющих птиц, пчел и летучих мышей из-за использования этих пестицидов угрожает успешному развитию растений, эволюционировавших вместе с этими видами и нуждающихся в них для опыления. Это породило индустрию услуг по опылению, где пчел перевозят через континенты туда, где они необходимы, обеспечивая опыление для культур, потерявших своих естественных симбиотических партнеров. Мы почти не представляем последствий для природных экосистем, к которым приведут сокращение и потеря опылителей. Разрушение этих мутуализмов, как кажется, является лейтмотивом в истории человечества с тех пор, как люди впервые истребили самых крупных хищников и другие человеческие виды. В прошлом веке промышленное океанское рыболовство тихо и быстро низвело численность крупных морских хищников до 10 % от биомассы доиндустриальной эпохи, опять же с последствиями, нам пока неизвестными[286].

Другими словами, эволюция Homo sapiens привела к появлению вида, способного перехватить процессы эволюции и направить мир в сторону своей собственной выгоды. Мы больше не являемся частью пищевой сети и даже не просто находимся на ее вершине, мы способны технологически преодолевать многие прошлые ограничения естественной истории – по крайней мере, в очень короткий срок. И все же продолжающееся давление естественного отбора означает, что мы по-прежнему склонны к доминированию, импульсу, лишь отчасти смягченному человеческим разумом. Следовательно, люди живут в экзистенциальном состоянии между свободой и ограничением, в отличие от любого другого живого организма на нашей планете. Теперь, когда мы сталкиваемся с множеством ресурсных ограничений такого рода, исторически и предсказуемо провоцировавших насилие, включая войну и геноцид, мы должны перед лицом правды признаться себе, что мы можем и чего не можем сделать, зная, что у нас есть потенциальная сила для контроля и изменения траектории цивилизации и жизни на нашей планете[287].

Естественные истории всех популяций растений и животных регулярно сталкиваются с ограничением ресурсов и трудноразрешимыми проблемами[288]. В закрытых системах эти проблемы решаются экологически с помощью сокращения популяции или даже ее гибели. Например, остров Пасхи представлял собой по существу закрытую систему, рухнувшую до того, как люди смогли приспособиться к нехватке ресурсов. В открытых системах ограничение ресурсов приводит к тому, что виды уходят дальше, чтобы найти больше ресурсов, расширить их использование и подтолкнуть окружающую среду в сторону их большего производства, и все это для поддержания роста популяции. Примером открытой системы могла бы стать сельскохозяйственная революция в Плодородном полумесяце, где аграрные технологии разрабатывались и распространялись по всему миру. По сей день аграрные технологии составляют основу глобального сельского хозяйства, но одновременно поддерживаемый им рост населения быстро привел нас к периоду ограниченности ресурсов – открытая ранее система из-за перенаселения и глобализации становится закрытой.

Некоторые ученые считают, что следующий этап человеческой цивилизации будет связан с новым коэволюционным партнерством: с искусственным интеллектом. В своей книге «Sapiens. Краткая история человечества» Юваль Харари утверждает, что эта коэволюция может помочь нам подняться над нашими нынешними естественными историческими зависимостями[289]. Можно привести убедительные аргументы в пользу того, что это уже происходит, сославшись на повсеместное распространение смартфонов и опций GPS-навигации в наших автомобилях как дополнений и заменителей человеческой памяти. Мы вполне можем находиться на пути, формирующем наши отношения с искусственным интеллектом, подобным тому, как наши предки строили отношения с волками, в конечном итоге превратив их в соратников-воинов, помогающих нашему собственному развитию. Как было предсказано, к 2020 г. у 90 % людей будут мобильные телефоны. Спустя всего полвека люди изменились, полагаясь на эту технологию разнообразными, революционными способами. Как естественный отбор отреагирует на эту зависимость? Потеряют ли люди, подобно пещерным рыбам, потерявшим ненужные им глаза, определенные когнитивные способности, когда они станут менее важны для нашего выживания? Как это повлияет на рост народонаселения, учитывая, что естественный отбор вознаграждает высокий уровень воспроизводства?

Хотя сегодня невозможно сомневаться или отрицать важность технологий и искусственного интеллекта, я не верю, что такие инструментальные разработки позволят избежать экологических проблем, с которыми мы все чаще сталкиваемся, и не обеспечат человечеству стабильное, здоровое будущее. Чтобы это произошло, искусственный интеллект должен будет либо сделать своих человеческих симбионтов малочувствительными к проблемам доступности ресурсов и деградации окружающей среды, либо выработать совместные решения этих проблем. Последний вариант потенциально более пугающий, и скорее всего он будет включать в себя андроидов-муталистов, вытесняющих человеческое доминирование, диктуемое нам нашими эгоистичными генами. В любом случае мы должны противостоять движущим нас изнутри как заводную игрушку эволюционным факторам, руководившим нашими устремлениями и развитием, нашими технологиями и нашими войнами. Мы должны укрощать, контролировать и использовать эгоистичные гены, ответственные за наш успех как биологического вида, но теперь управляющие нашей жадностью. На фундаментальном уровне надежды человечества заключаются в способности регулировать наш генетический настрой на доминирование. Близорукое избирательное давление, приведшее к нашему глобальному доминированию, если его не остановить, приведет к глобальным катастрофам. Мы должны вернуться к нашим кооперативным корням, осуществить сдвиг, который будет казаться неестественным и противоречащим интуиции. На каждом крупном этапе в истории Земли сотрудничество облегчало выход из конкурентного тупика, а кооперативная эволюция играла ведущую роль в даровании господства нашему биологическому виду. Но это происходило вслепую, без видения конечной цели. Мы должны вернуться к нашим симбиогенетическим корням и мутуалистическим взаимоотношениям, развивая их с сознательными намерениями, целенаправленно выбирая жизнь и развитие с другими, будь то другие нации, мифологии или биологические виды. Такое сотрудничество с другими обитателями нашей общей планеты – единственный способ не стать жертвами нашего собственного эгоистичного успеха.