Аристократия обычно передавала свое господство над землей, ресурсами и людьми по семейной линии, чаще всего старшему сыну. Эта практика, называемая первородством, впервые была упомянута в Библии в книге Бытия. Хотя право первородства нередко приводило к кровавым распрям и жестокому семейному соперничеству, оно также часто ограничивало круг правителей небольшим, связанным родственными узами меньшинством. Младшие сыновья (не желавшие убивать своих братьев) в конечном итоге имели возможность стать рыцарями или священниками, потому что только поместные дворяне были обучены читать и писать, и быть возведенными в рыцарское достоинство либо подготовиться к карьере священника. Эти «вторые варианты» успешно переводили как информационный, так и военный контроль в русло семейного правления. Семьи могли распространить свое влияние через религию, а также благодаря способности рыцарей завоевывать новые земли и ресурсы, и усмирять непокорных в собственных владениях. Правящие семьи господствовали над массами также с помощью стратегии «хороший полицейский – плохой полицейский». Приказы и законы правителей усиливали суровые наказания для непокорных. И наоборот, правящие семьи предлагали утешение, надежду и благостную кончину массам, создавая и пропагандируя религиозные мифологии, обещавшие будущие награды за безропотные страдания и смиренное принятие своего жизненного удела. Это был идеальный двойной удар, оберегавший статус-кво власть имущих[176].

В большинстве ранних культур к женщинам относились как к товару или как к наследственным активам, а с Бронзового века до Средневековья их часто захватывали в числе военных трофеев. В феодальной Европе и в других местах женщин часто использовали в качестве политических пешек, выдавали замуж так, чтобы создавать родственные союзы с влиятельными семьями, либо они становились частью религиозных структур, тоже укреплявших и расширявших власть господствующих семей.

По всей Европе, на Ближнем Востоке и в Азии человеческие сообщества организовались в регулярно расположенные полуавтономно управляемые семейные владения или, в более крупных королевствах, фермы вокруг хорошо укрепленных замков. На фундаментальном экологическом уровне эта схема напоминает формирование детерминированной структуры растительных и неподвижных морских животных на коралловых рифах, скалистых берегах и болотах. Даже несмотря на доминирование людей на нашей планете, они не смогли избежать определенных процессов и закономерностей, имеющих основополагающее значение для самой жизни, таких как самоорганизация подчиненных организмов вокруг конкурентно доминирующих – будь эти организмы морскими желудями на побережье или людьми в средневековой Европе[177].

Социальное доминирование у людей отличается, однако, от такового у морских желудей, поскольку человеческое доминирование может быть установлено не только размером и способностями, но и культурным мифом. Восприимчивость человека к культурным мифам объясняет, почему практически во всех цивилизациях с богатыми ресурсами малочисленный, элитный правящий класс в конечном итоге пассивно контролирует массы посредством мифов о социальном доминировании, что придает дополнительный резонанс высказыванию «историю пишут победители». Уменьшившаяся сегодня роль религии означает, что она отказалась от своей способности создавать мифы, поддерживающие социальное господство: богатство в значительной мере заменило религиозную мифологию как валютную систему или язык для контроля поведения человека[178].

До этого изменения религиозные лидеры и аристократия совместно порабощали подавляющее большинство людей нашей планеты. В Европе поддерживающая это подчинение идеология упоминается как «Великая цепь бытия», в рамках которой утверждается, что Бог не только наделил всех и каждого предназначением, но и что предназначением каждого является то социальное и экономическое положение, в котором он был рожден (Рисунок 7.4). Другими словами, если вы были рождены морским желудем, куропаткой, рабом, крепостным, священнослужителем или правителем, то вы и должны пребывать им: никакой социальной мобильности не было. Эта идеология цементировала иерархические структуры средневековой Европы, и ее основные компоненты воспроизводились во всем мире для создания кастовых систем, расслаивавших общество. Аналогичные духовные социальные структуры обеспечивали иерархический контроль в культурной структуре африканских культур и восточных культур Индии и Китая, при этом мифологии и правители играли роль хороших и плохих полицейских соответственно.

Рисунок 7.4. Средневековая иллюстрация великой цепи бытия, дающая наглядное представление о том, что формы жизни рождаются на своем месте без возможности вертикальной мобильности. Безусловно, это была доктрина, продвигаемая дворянством и церковью для поддержания своей власти.

Общедоступный рисунок Фрая Диего де Валадеса из книги Rhetorica christiana (1579).

Церковь и подобные ей институты были активными участниками умиротворения и контроля масс посредством мифологии. Они держали население в неграмотности и страхе, проповедуя, что голод, болезни и войны являются божественным наказанием. Они вводили в ранг закона, чем можно питаться, какую одежду можно носить и как и когда можно заниматься сексом. В Европе религиозные учреждения развивали экономические связи первоначально с язычниками, занимавшимися рыбным промыслом. В свою очередь, они помогала рыбным промыслам, устанавливая рыбные посты – святые дни, когда верующие могли есть только рыбу, несмотря на отсутствие упоминания этого ритуала в христианских священных текстах. Церковь также играла важную роль в поддержке религиозных войн, расширявших власть правящего класса, подводя идеологические основы под экономические или политические действия – инструмент, к сожалению, все еще присутствующий в современном мире[179].

Как обсуждалось ранее, от пандемий болезней и периодов голода XIV и XV веков был проделан долгий путь к преодолению мертвой хватки, какой религия и аристократия держали массы. Смертность от болезней не разбирается в иерархиях человеческого доминирования: массовая смертность распространялась по социальным слоям случайным образом. По мере крушения эры этого всеобщего господства, народы разлетались как пчелы из растревоженного улья, вкладывая свою энергию в исследования мира. Так, сравнительно небольшие королевства, Испания, Португалия, Голландия и Англия, добились доминирования в морской торговле и построили колониальные империи. Хотя мы называем этот период человеческой истории Возрождением и Просвещением, это было также расширение чрезмерно эксплуатируемой ресурсной базы, общий естественно-исторический ответ на перенаселенность и ограниченность ресурсов; другими словами, последствием таких событий, как болезни и голод. Религия и мифология в этот период все еще играли жизненно важную роль, предоставляя колонистам власть господствовать, порабощать и уничтожать недавно встретившиеся им цивилизации, такие как майя и коренные культуры Северной и Южной Америки и островов Тихого океана[180].

Во время этих последних приступов религиозного господства, в 1215 г. аристократия Европы получила свой самый сокрушительный удар: подписание Великой хартии вольностей, документа, отменившего божественные права королей и таким образом расколовшего европейский сговор аристократии и религиозной власти[181]. Дух этого документа был широко истолкован и начал заражать крестьянство недоверием к Великой цепи бытия. Это развитие, в свою очередь, заложило семена более серьезных угроз иерархическим структурам общества, которые станут эпохой Просвещения XVIII века, с революциями во Франции и Америке, распространившимися подобно интеллектуальной социальной болезни по всему миру. Но когда эти классические формы иерархии начали распадаться, общество все еще не отвечало за свое собственное развитие: взамен вызванные естественными историческими ограничениями произошедшие общественные и организационные изменения открыли путь новым силам и новым господствам. Одной из этих новых сил была наука.