По словам ученых начала XIX века, причина перехода от образа жизни охотников-собирателей, какой люди вели на протяжении 150 000 лет, к основанному на использовании одомашненных растений и животных оседлому образу жизни заключалась в том, что пребывание на одном месте обеспечивало более стабильное снабжение продовольствием при меньшей угрозе голода и оставляло больше свободного времени. Став оседлыми, люди получили свободное время для развития искусств, письма, более глубокой духовности и более богатой культурной жизни. Позднейшие эмпирические исследования показали, однако, прямо противоположное: аграрный образ жизни, требующий постоянного ухода за одомашненными растениями и животными, требует вдвое больше времени и усилий, чем подвижная охота и собирательство. Хотя ранние фермеры могли оставаться в постоянных поселениях и таким образом по частицам накапливать материальную культуру, повседневные задачи фермеров и пастухов были чрезвычайно трудными. Настолько трудными, что Джаред Даймонд назвал сельскохозяйственную революцию «катастрофой, от которой мы так никогда и не оправились… приведшей к колоссальному социальному и сексуальному неравенству, болезням и деспотизму, проклятию нашего существования»[84]. Сельскохозяйственные революции не были человеческими инновациями, они явились последствиями симбиогенетических эволюционных отношений.

Безусловно, переход от образа жизни охотников-собирателей был не быстрым. Охотники-собиратели продолжали существовать и в XIX, и XX веках в чрезвычайно суровых средах обитания, где сельское хозяйство было невозможно, например в обширных пустынях Центральной Австралии и Африки, и в субарктических регионах Америки. Но в конечном итоге в большинстве экосистем пассивно мотивированные отношения между людьми и животными и растениями, вероятно, сделали сельское хозяйство неизбежным побочным продуктом возрастающих мутуалистических взаимодействий. Это означает, что сельское хозяйство было преимущественно эволюционным следствием, а не сознательным выбором или естественным развитием. Оно поддерживалось сдвигами в образе жизни, происходившими по всему миру независимо друг от друга в разнообразных группах охотников-собирателей от Плодородного полумесяца, где встречаются Африка, Европа и Азия, до Китая и Америки. Джаред Даймонд называет распространение сельского хозяйства по всему миру «автокаталитическим», движимым тысячелетиями положительных обратных связей, имеющих отношение к укрощению природы[85].

Получается, что контроль человека над растениями и животными, это многообещающее одомашнивание, является естественным продолжением коэволюции – детерминированного неслучайного события, породившего свои собственные петли обратной связи. Сельское хозяйство зависело от сотрудничества и было трудоемким, но производило больше продовольственных ресурсов, что вело к ускоренному росту населения, которому затем требовалось больше еды и трудозатрат. Действительно, один из возможных способов объяснения перехода от охоты и собирательства к сельскому хозяйству состоит попросту в том, что люди палеолита не представляли затрат и долгосрочных последствий сельскохозяйственной экономики или не понимали того, чем в конечном итоге обернется выход из пищевой цепи и контроль над Природой. Сельское хозяйство было скорее не революцией, а своего рода эволюционной ловушкой, капитуляцией перед развивающимися зависимостями и взаимозависимостями между людьми, растениями и животными.

Конечно, невозможно отмотать календарь ко дням охотников-собирателей, и описание определенных качеств нашего оседлого образа жизни не является призывом «назад к Природе». Мы попросту не в состоянии вернуться назад: сельскохозяйственные революции, произошедшие в полудюжине регионов земного шара, – изначально скользкий путь. Они были «кротовыми норами» в будущее, требовавшего и требующего эволюции, а не контрреволюции. Но теперь, когда мы находимся за пределами естественной пищевой цепи, избегаем ли мы действия эволюционных сил или же мы столь сильно захвачены эволюцией, что не в состоянии это почувствовать? Можем ли мы изменить пути, созданные для нас естественным отбором и самоорганизацией? Как самая мощная эволюционная сила на Земле, способны ли мы контролировать свою судьбу?