Кассия

Дамиан и отец долго не возвращались. Сначала я слышала приглушённые голоса с улицы. Потом наступила тишина, которая тянулась бесконечно. Отец повёл его в свою святую святых, туда, где он проводил свои магические ритуалы, намереваясь вывести Дамиана каким-то образом на чистую воду. Я не знала, что там происходит, но сердце бешено колотилось и я ходила по комнате из угла в угол, считая минуты.

А закончились их переговоры тем, что вечером, когда я уже устала ждать и начала представлять самые страшные сценарии, дверь в мою комнату распахнулась. На пороге стоял Дамиан, еле держащийся на ногах. Первое мгновение я решила, что что-то случилось, что они поубивали друг друга. Бросилась к нему, готовая осматривать раны, звать на помощь. А он… он просто был сильно пьян.

Заулыбался мне, обнял и завалился на кровать, не в силах даже разуться.

— Птичка, — пробурчал он себе под нос, — Я всё уладил.

Уладил он… А отца так вообще занесли в дом слуги, потому что он не мог идти самостоятельно. Такое количество выпитого разве не гораздо опаснее для сердца, чем мои новости? 

Но хотя бы утром они получили заслуженное наказание в виде дикой головной боли, которая заставила обоих мужчин жаловаться на жизнь и клясться, что больше никогда не будут пить.

Но, на удивление, после совместного распития отец действительно примирился. Я никогда не понимала, как это работает у мужчин, но работает! Какая-то магия взаимного уважения, рождённая в алкогольном угаре.

— Кассия, — сказал папа, когда мы были одни в его кабинете, — Бывает так, что чувства проходят. Люди меняются. Жизнь идёт своим чередом. Я просто хочу, чтобы ты знала…

— Отец… 

— Сейчас ты не хочешь ничего об этом слышать, — он смотрел на меня, и я видела, как он волнуется, — но если так произойдёт… Если ты почувствуешь себя несчастной, если тебе понадобится помощь, если ты захочешь уйти… То сообщи мне. Я приеду и заберу тебя. 

— Наш брак нерушим… — мне было страшно об этом думать. Я боялась заглядывать далеко и представлять самое плохое. Я не хотела притягивать своими мыслями эти события. Богиня дала нам своё благословение. Какие могут быть сомнения?! А что будет дальше, никому неведомо, кроме неё.

— Знаю, дочка, — он взял меня за руку, — Но пообещай мне, что напишешь, если потребуется моя помощь. Что бы ни случилось.

— Обещаю, — я поцеловала его в щёку, чувствуя, как на глаза наворачиваются слёзы. Я готова была пообещать ему всё, что угодно, если ему так будет спокойно.

Перед отъездом мы сыграли скромную свадьбу в тёмном храме на территории особняка Монтре, в том самом, где и происходило скрепление нашего первого союза. Перед богами мы и так были уже мужем и женой, но Дамиан хотел ввести меня в свой род, провести церемонию по тёмным обрядам. Он говорил, что я должна быть не просто его женой, а частью его крови, его наследия, его тьмы.

А после мы оповестили Особый Совет о своём браке, а те передали в свою очередь королю, что его воля выполнена. Но я не была уверена, что король воспримет всё правильно, а не сочтёт за насмешку. Он приказал Дамиану жениться, чтобы продолжить род. А он женился на мне. На светлой.

Так и вышло. Перед отъездом в Оршань нас вызвали к королю. Он хмуро встретил нас, сидя на троне, и я чувствовала, как его взгляд прожигает меня насквозь.

— Разве я не наказал вам, лорд Монтре, — проговорил он медленно, с нажимом, — чтобы вы озаботились продолжением рода тёмных драконов? Разве я не требовал от вас найти достойную жену, которая сможет подарить вам наследников?

— Всё так, Ваше Величество, — Дамиан склонил голову, а я и вовсе стояла рядом, еле дыша, чувствуя, как внутри закипает страх.

— Тогда почему у тебя вдруг оказалась светлая жена, которая не в состоянии этому способствовать? Которая не может родить тебе наследников с тёмной кровью?

— Вы ошибаетесь… — я замерла, боясь как бы Дамиан не был резок с самим королем, — Ваше Величество, леди Монтре хоть и светлая, но способна на многое. 

— Я расторгаю ваш союз! — пророкотал король.

— Боюсь, не выйдет, Ваше Величество…

— Ты смеешь перечить мне? — король прищурился, и в его глазах мелькнула опасная искра.

— Не я, — Дамиан закатал рукав, демонстрируя метку благословения, которая светилась тёплым, серебристым светом, — Наш союз благословили силы. Богиня лично скрепила наш брак. И даже ваша воля не может разрушить то, что создано ею.

Я боялась представить, что было бы, если бы этого благословения не было. Нам трудно было убедить моего отца, а тут король, считающий, что над его волей надругались. Но метка на руке Дамиана говорила сама за себя.  

После этого нас оставили в покое. Ну, почти оставили… 

Король, хоть и смягчился после благословения Богини, всё же не стал полностью отменять своё наказание. Он посчитал, что Монтре слишком легко отделался, и многие в Совете были бы недовольны, если бы он просто так отпустил тёмного мага, пусть даже и благословлённого свыше. Так что мы всё равно отправились в Оршань.

Нас ждало поместье в глуши, старое, запущенное, с облупившейся краской и заросшим садом. Парочку соседей, прилегающий совсем маленький городок, где все знали всех, и светлый храм, который стоял на холме и, казалось, ждал, когда кто-то вернёт ему жизнь.

Первые месяцы мы проводили в постели и на моих тренировках. Жаркие ночи, нескромные дни, мы наслаждались близостью и временем, дарованным нам судьбой. 

Дамиан занимался улучшением дома. А потом взялся и за городок вместе с лордом Лукасом, местным управляющим, который сначала относился к тёмному магу с подозрением, но потом проникся его идеями и даже стал помогать. Они к тому же отыскали какой-то старый магический источник. В общем, дела у них были. И я нашла себе занятие.

А я хотела отплатить Богине за её благословение и занялась восстановлением храма.

Жрец Рэм Курган был молод, ему не было и тридцати. Светлые волосы, голубые глаза, искренняя улыбка и неподдельное желание помогать ближним. Он почему-то решил, что я несчастлива со своим мужем и что я несу эту ношу на своих плечах. Он вдруг стал сверх меры окружать меня заботой, предлагать помощь, советовать, как «найти свой путь» и «освободиться от оков». На все мои попытки донести, что это не так и я люблю своего мужа, он не реагировал. А лишь сильнее вознамерился «спасти» меня.

Дамиан сначала шутил на эту тему, посмеиваясь над «светлым простофилей». Но потом, когда Рэм начал приходить всё чаще и переходить все границы, его терпение лопнуло. Я думала, что он свернёт этому светлому голову. 

Я перестала ходить в храм, переложила все дела по ремонту на помощника. От греха подальше. Но, конечно, расстроилась, что вынуждена бросить дела из-за этого.

Но как-то перед ужином Дамиан захотел близости прямо в гостиной. Такое и раньше случалось, я не придала этому особого значения. И естественно забыла обо всём на время, отдаваясь его напору. Но в тот вечер он сделал это специально. У нас был гость, который прекрасно слышал мои громкие стоны за стеной. С тех пор Рэм осознал, что в спасении я не нуждаюсь, и мне прекрасно с моим мужем.

А спустя ещё пару месяцев, когда с облагораживанием храма было почти завершено, я узнала, что беременна. Меня стошнило прямо на пороге. Я стояла на крыльце, смотрела на цветущий сад и вдруг почувствовала дурноту.

Почти полгода усердных стараний и небеса всё же подарили нам малыша. Мне было страшно. Я помнила про долг перед силами, про то, что наше дитя должно будет выполнить обещание. Но вскоре мне стало не до всего.

Беременность протекала очень сложно. Мой светлый организм, все это время нормально реагирующий на темные эманации мужа, вдруг взбунтовался. Я слабела с каждым днём, и врачи только разводили руками.

Тут уже было не до близости. Хотя когда рядом был Дамиан и вливал в меня свои тёмные силы, становилось легче. Но мой организм был истощён полностью. Живот рос, и росли мои страхи. Я просыпалась в холодном поту, боясь рожать в этой глуши, где не было хороших лекарей и нормальной помощи. Мне снились кошмары, в которых я умирала или умирал ребенок.

Эти семь месяцев были испытанием наших отношений. Было очень сложно. Дамиан постоянно твердил, что я сильная, что я справлюсь, когда я рыдала у него на плече, и шептал, что он не даст мне умереть, что он вытащит меня даже из самой бездны. Но в один из дней он сам не выдержал и сказал: «Мы уезжаем. Немедленно». И мы уехали домой.

И, как оказалось, не зря. Ребёнка, родившегося раньше срока, в Оршани бы не спасли. Здесь же Дамиан вызвал лучшего лекаря и тёмную повитуху, которые знали, как справляться с такими родами. Они спасли его. 

Ещё три месяца приведения себя в порядок, восстановления сил и привыкания к новой жизни, и всё стало на свои места. У нас был мальчик. Маленький, тёмноволосый, но с моими светлыми глазами. Мы назвали его Аэрон, что означало «тот, кто движется сквозь время». Мы вложили в это имя свой смысл, понятный только нам.

— Кажется, я больше не хочу детей, пташка, — прошептал Дамиан, целуя меня в висок, когда я держала на руках нашего сына.

— А меня ты ещё хочешь? — у нас не было близости незнамо сколько, и я боялась, что он охладел ко мне, что я стала для него только матерью его ребёнка.

— Тебя безумно… — он посмотрел на меня, и я снова увидела в его глазах тот самый огонь.

В ту ночь за малышом всё время следила нянечка, позволяя нам наконец побыть вдвоём. И мы вновь медленно сгорали в нежности и страсти, забывая о мире. Только мы двое. 

Этот год был невыносимо сложным. Я оглядывалась назад и видела только череду испытаний: бессонные ночи, страх за жизнь ребёнка, бесконечную слабость, когда я не могла даже встать с постели без помощи мужа. Моменты отчаяния, когда я рыдала у него на плече, боясь, что не справлюсь, боясь, что подведу нас, боясь, что небеса заберут у нас то, что подарили. 

Но, наверное, так и должно быть. Это показало, что мы должны преодолевать трудности вместе. Я же хотела, чтобы мы преодолевали их вместе. А высшие силы умеют исполнять желания, иногда даже слишком буквально, не забывая указать нам на свое место. Теперь Дамиан не мог ничего сделать за меня, только быть со мной, любить меня, держать за руку и шептать, что всё будет хорошо.  

Мы справились. Вопреки всему. 

Малыш был темный, как его папа, которого он очень любил и который в нем души не чаял. За ними можно было наблюдать вечно. Как они сидят у камина, как Дамиан что-то шепчет ему на ухо, как малыш слушает с открытым ртом, как они засыпают в одном кресле, обнявшись. В такие моменты я чувствовала, что всё, что мы пережили, было не зря. 

Мои опасения о судьбе сына никуда не делись. Я помнила о долге перед силами, о том обещании, которое мы дали в храме. Я знала, что однажды ему придётся расплачиваться за нашу любовь, за наше благословение. Но мы могли лишь терпеливо ждать. Ждать и верить, что он справится.  

А пока мы просто были рядом. Мы любили его, защищали и дарили ему всё, что могли. И это было лучшее, что мы могли сделать. 

А когда Аэрону исполнилось десять лет, я снова забеременела. Это было очень неожиданно. Я так боялась признаться Дамиану. Не знаю, отчего. Наверно помнила прошлую беременность и боялась. 

— Что такое, птичка? — от него не укрылось мое состояние, он всегда читал меня как открытую книгу, чувствовал мои сомнения и страхи, даже когда я пыталась их скрыть. Он подошёл ко мне, обнял, прижался щекой к моей макушке, — Ты сама не своя уже несколько дней. Я ждал, когда ты сама заговоришь. 

И я призналась.

— Это что-то значит? Высшие силы снова от нас что-то хотят? Им мало Аэрона?

— Это значит, что я, как прежде, люблю свою жену, — он усмехнулся, — И от этого бывают дети. Это не высшие силы, птичка. Это я. 

— Но ты сам говорил… — я смотрела на него, чувствуя, как внутри поднимается волна сомнения, — Что светлые редко рожают от тёмных. Что это почти невозможно.

— Да, я говорил, — он кивнул, притягивая меня ближе, — Но такое случается. Думаю, десять лет — это достаточно редко.

— Но… — я хотела сказать что-то ещё, но слова застревали в горле.

— Или ты хочешь мне еще в чём-то признаться? — он приподнял бровь, — И рассказать, что это не мой ребёнок?

— Дурак, — я заплакала, чувствуя, как слёзы текут по щекам.

— Я просто пошутил, птичка, — он прижал меня к себе, — Мы справимся.

Но на удивление эта беременность была иной. Я порхала, чувствовала себя замечательно, словно внутри меня светился маленький тёплый огонёк, который наполнял меня энергией. Я ждала светлую девочку. Пора было разбавить мое темное мужское царство.

Малышка родилась в срок, розовощёкая, с лёгким пушком светлых волос и карими папиными глазами. Она была самым милым и спокойным ребёнком на свете. 

Мы назвали её Илией, в честь света, который она принесла в наш дом. И она стала нашим маленьким чудом.

А я была самой счастливой женщиной на свете. Я держала на руках крошку дочь, у меня рос сын, любящий муж рядом, отец, который не чает души во внуках.

Я чувствовала тепло мужа рядом и знала, что всё, что мы пережили, все смерти, все возвращения, вся боль и вся любовь, привели нас именно в этот момент, и я бы не хотела ничего менять. Если бы мне снова дали попытку что-то изменить, если дар вернулся ко мне, то я бы не стала пользоваться им. Не изменила ни единого мгновения. Я прошла бы через это ещё раз, чтобы оказаться именно ЗДЕСЬ. В этом доме. Рядом с ними.  

КОНЕЦ