Кассия

— Ну все, прекрати, — он все целовал меня и целовал, а я все млела и млела в его руках, таяла, как воск от пламени свечи. 

— Прости, птичка, — он прижался губами к моему виску, обжигая дыханием кожу, — Разреши хотя бы тебя целовать. Я не могу остановиться. Ты слишком вкусная.

— Тебе всегда мало поцелуев… — попыталась отстраниться, но он держал крепко, — И оденься наконец. 

— Конечно, мало, — он даже не стал ничего отрицать, — Я залюбил бы тебя до обморочного состояния, но нам ещё возвращаться. Хотя мы можем сбежать. Или же я принесу тебя залюбленную твоему папеньке под утро и скажу, что ты теперь моя и точка.

— Это и есть твой план? — я приподняла бровь, пытаясь не улыбнуться.

— Один из… — он пожал плечами, — Самый быстрый и эффективный. 

Я отстранилась от него, нашла его брюки и протянула их этому невозможному мужчине, который, кажется, не собирался успокаиваться.

— Есть что-то менее радикальное, мистер Монтре?

— Было так славно, когда ты сама пришла ко мне, — он взял брюки, но не торопился одеваться. Вместо этого он смотрел на меня, и я чувствовала, как его взгляд ласкает мою кожу.

— Да неужели? 

— Такая решительная. На всё готовая. 

— Да, и угодила в твой капкан.

— Не прибедняйтесь, мисс Райвуд, — он, наконец, начал одеваться, и я выдохнула с облегчением, — Ваши капканы тоже сработали.

— Я ничего не ставила.

— Но я всё равно угодил в него.

— Это больше похоже на самоловство, — я улыбнулась и укуталась в его плащ.

Без его объятий стало зябко. Ночной воздух был прохладным, и я чувствовала, как ветер касается моей кожи, оставляя мурашки. 

Богиня, я лишилась невинности, подумать только, в третий раз! Про первый раз я даже вспоминать не хочу, да и не было что там помнить. Дамиан заполнил собой все воспоминания. С ним я чувствовала себя желанной. Женственной. Этот невыносимый тёмный дракон расправил мои светлые крылья, и я почувствовала, что могу летать.

И нельзя не признать очевидного — я влюбилась. Иначе бы вряд ли простила бы ему всё. Я должна была стукнуть его чем-то потяжелее, или ударить коленом между ног, чтобы не светил своим тут большим достоинством. Но я ничего из этого не сделала. Наверное, зря. Проучить бы его не помешало, но новость о том, что он отменил помолвку, сбила всю мою решительность. Она заставила меня поверить, что я для него что-то значу.

Я не знаю, как это случилось, но вот мы здесь, и видит Богиня в храме на том берегу, я уже не смогу без этого мужчины. Он просто ужасен: бесцеремонен, прямолинеен, нахал и высокомерен до невозможности. Но когда он целует меня, я забываю обо всём, а в груди разливается такое согревающее тепло, что готова простить ему все его выходки.

— А вдруг это быстро пройдёт? — не отрывая взгляда от храма, спросила я.

— Что именно, пташка? — он закончил одеваться и подошёл ко мне со спины, обнимая, согревая меня своим теплом. Его руки обвили мою талию, а подбородок лег на плечо.

— Всё это, — я смотрела на отражение храма в тёмной воде, — Твоя страсть… твои чувства… я тебе надоем, и ты пожалеешь, что связал со мной жизнь.

— Ты помнишь, что Монтре не изменяют своим жёнам? 

— Да, — развернулась к нему, — Но я боюсь, что надоем тебе и ты увидишь во мне только проблемы.

— Какие глупости в твоей светлой головушке, — он поцеловал меня в лоб, — Всегда можно развестись. Я же не думаю, что ты однажды влюбишься в какого-нибудь напыщенного светлого кретина. Я просто переломаю ему хребет.

— Ему? Не мне?

— С тобой мы поговорим по-другому. Сразу выкинешь всю дурь из головы. 

— Пойдём, зайдём, — посмотрела в сторону светлого храма, который возвышался на холме, освещённый мягким серебряным светом.

— Куда? — он проследил за моим взглядом, — В храм?

— Да, — кивнула, чувствуя, как внутри поднимается странное волнение.

Внутри здания лился мягкий свет, будто звал туда. Мне казалось, что я должна зайти.

— Не думаю, что это хорошая идея.

— Пожалуйста… 

— Хорошо, — он вздохнул, — Но я лучше бы выпил вина и перекусил. Жутко проголодался. А потом ещё целовал тебя до утра.

Но я уже потянула его в сторону тропинки, не слушая возражений.

Я замерла перед входом. Я стояла на пороге светлого храма в одной ночнушке, в мужском плаще, после того, что случилось на берегу озера… Я оробела. Неловкость окутала меня, заставляя сжимать края плаща и прятать глаза. Да ещё и другое…

— Что такое? 

— Давно не была здесь, — ответила я тихо, — И не помню, почему перестала приходить сюда. В детстве я часто бегала сюда, когда мне было грустно. А потом…

Храм был ближе к дому, но мы ходили в центральный. Этот же был маленьким и уютным.

Сейчас здесь никого не было, странно, что он открыт ночью.

К нам вышла женщина в белом. Я поклонилась ей, запахивая плащ, чтобы она не видела мою ночную одежду. Дамиан стоял ровно, не сгибаясь. Он был тёмным, и его не волновало осуждение светлых. 

— Можно мы побудем здесь? — спросила ее тихо.

— Конечно, дитя, — она улыбнулась мне, — Богиня всегда рада её детям. 

— Даже тёмным? — уколол за моей спиной Дамиан.

— Даже тёмным, — служительница посмотрела на него, и её улыбка стала шире, — Значит, Богиня привела тебя на светлый путь. 

— Сомневаюсь, — хмыкнул он.

— Дамиан… — шикнула я на него и он замолчал.

Но служительница лишь улыбнулась, сжала мою ладонь и удалилась, оставляя нас одних с мерцающим светом свечей и статуей Богини, возвышающейся перед нами. 

В центре храма стояла статуя богини. Перед ней был небольшой фонтан, вырезанный из белого камня, с водой, которая стекала по её ладоням. Богиня словно дарила жизнь, словно держала в руках саму суть этого мира. В детстве я часто касалась её ладоней и о чём-то просила.  

Да, я вспомнила. В последний раз я просила, чтобы мама выжила. Но она умерла. Я сильно обиделась на Богиню и перестала сюда ходить. Я думала, что она не слышит меня, что мои молитвы не важны, что я одна в этом мире.

На глаза навернулись слёзы. Будь мама рядом, она одобрила бы мой выбор? Теперь не узнать никогда. Но я знала, что она всегда хотела, чтобы я была счастлива.

Дамиан стоял позади. Мне было приятно, что он зашёл со мной, а не остался на пороге. Он был здесь, рядом, и это придавало мне сил.

Я шагнула вперёд и уложила свои ладони в каменные. Прикрыла глаза, чувствуя, как прохладная вода касается моих пальцев.

— Прошу тебя, Богиня, — прошептала я искренне, от всей души, — Пусть отец не будет препятствовать и разрешит нам быть вместе. Я люблю его. Я никогда никого не любила так, как его. Прошу тебя.

Свет внутри меня отозвался. Я показала ей всю нежность и любовь, что испытываю к этому мужчине. Всю свою боль, все свои надежды, всю свою веру.

— Прости меня за обиду, — продолжала я, чувствуя, как слёзы текут по щекам. — Теперь я всё понимаю. Прошу…

И вдруг вода потекла в другую сторону. Она не стекала по ладоням, как обычно, а словно забиралась по ним, оплетая мою руку, как живая лоза. 

— Дамиан, — тихо позвала я, чувствуя, как внутри поднимается странное волнение.

Он и так уже стоял рядом, наблюдая за происходящим.

— Что это? — спросил он, и в его голосе послышалась лёгкая тревога.

— Не знаю… — я смотрела на свои руки, оплетённые водой.

— Коснись её… — раздался голос служительницы сбоку. Мы не заметили, как она вернулась. — Богиня даёт вам своё благословение.

Дамиан замер. Я уже однажды доверилась ему и вышла замуж по тёмному обряду. Теперь пришёл его черед — принять светлое благословение. 

— Благословлённые браки нерушимы, — тихо сказала служительница.

Я закусила губу, неотрывно смотря в его тёмные глаза. Богиня испытывала нас, будто слышала наш разговор на берегу.

Дамиан сделал шаг назад, ещё один… Он не готов. Он отказывается.

Но он вдруг вернулся. Просто искал острый камень, он резанул им ладонь, не дрогнув, и протянул мне руку с кровоточащей раной.

— Ты же хотела, чтобы у нас были дети. Тёмные и светлые силы должны выставить условие.

— Он прав, — сказала служительница, — Ваше дитя должно будет выполнить обещание перед силами.

— Но что это будет? 

— Чтобы это ни было, мой сын справится, — он смотрел на меня, и в его глазах была уверенность.

— Дамиан… 

— Отбрось сомнения, Кассия, — он переплёл наши ладони, его кровь смешивалась с водой и лилась в чашу фонтана.

Вода вспыхнула мягким, тёплым светом, озаряя весь храм.  

Он притянул меня к себе, целуя, ничего не стесняясь, не боясь ни служительницы, ни Богини, никого. А я укрылась у него на груди, слушая, как громко ухает его сердце, и чувствуя, как его тепло разливается по моему телу.

Разве такое возможно? Да, я знала старую легенду, что если любишь по-настоящему, то Богиня даст тебе своё благословение. Так в древние времена делали сбежавшие с неугодными женихами пары. Наш случай был похож. Но я думала, что это всё сказки… Хотя и перемещение во времени я тоже таковыми считала. Но мы здесь и все это правда. Это наша история.