Дамиан

Месяц за решёткой дался тяжело. Но не из-за самого заключения — железом и камнем меня не запугать, я привык к холоду и одиночеству, к тишине, которая давит на уши. И даже их едой меня не пронять, бывало и хуже. Дело было во снах. Они преследовали меня каждую ночь, как истинное наказание.

Я просыпался взмыленный, злой и неудовлетворённый. Внизу живота пульсировала тягучая, нестерпимая боль желания. Во снах я занимался любовью… и не со своей невестой, а со своей женой… Во снах я брал птичку. Долго мучал её, доводил до исступления, и когда с её губ уже срывались стоны, когда она выгибалась подо мной и шептала моё имя, когда я вот-вот должен был достичь блаженства, я просыпался.

Сущая кара.

Казалось, что её аромат даже сквозь сон преследует меня. И в этом душном, пропахшем сыростью каземате, он смешивался с моим потом, заставляя меня рычать от бессилия. Я начинал сходить с ума. Оттого на допросах выглядел напряжённым и раздражённым, что играло против меня. 

До этого помогавшая птичка теперь будто наказывала меня. Я спас Велму, переписал прошлое, уничтожил Уоррена — и всё, что получил взамен, это бессонные ночи и призрачные сны о женщине, которая, возможно, теперь никогда не станет моей.

— Мистер Монтре, — меня в очередной раз вызвал к себе начальник Особого отдела Горди. — Суд принял решение.

Я вскинул голову. В груди кольнуло, но не от страха, а от холодного, выжидающего напряжения. Я смотрел на него, пытаясь прочитать ответ на его лице, но оно было непроницаемым, как каменная маска.

— Без моего присутствия? — я приподнял бровь, стараясь не показать, как мне важно это услышать.

— В этом не было необходимости, — он пожал плечами, перебирая бумаги на столе. — Мы знаем вашу версию событий. Вы изложили её не раз. Ваши показания зафиксированы.

Я прищурился. Это не предвещало ничего хорошего. Если бы они оправдали меня, они бы сделали это прилюдно, с помпой, чтобы показать свою беспристрастность. А так… значит, что-то пошло не так.

— Мы получили письмо от короля, — продолжил Горди.

Ах вот оно что. Хотя и неудивительно. Смерть Уоррена подняла много шума, он был Начальником Тайной Канцелярии, героем страны, человеком, которого боялись и уважали. Я обвинил его в убийствах, в подлоге, в попытке убить мою невесту. Такие обвинения нельзя было скрыть, их нельзя было замять. Они дошли до самого верха.

Но Уоррен за это время действительно многому научился, а я недооценил его. Он черпал тайные знания из секретных архивов и использовал их против своих врагов. Он умело заметал следы, подделывал документы, создавал иллюзию правды. И про след клятвы он не соврал. Магическая экспертиза действительно показала, что он принадлежит мне, а не ему. Я не знал, как ему это удалось, но он сделал это. Он оставил мне «подарок» на прощание.

Всё завертелось. Мои слова против героя страны. Меня обвиняли в том, что я всё подстроил, что специально заманил Уоррена в свои ловушки, что никакого покушения на самом деле не было. И моя версия выглядела сомнительной.

Но сегодня наконец всё решится. Буду ли я прозябать оставшееся время в темнице или всё же меня выпустят на свободу. Я ждал этого момента целый месяц. И вот он настал.

— Его Величество лишает вас места в Совете.

Я кивнул, не удивляясь. Немудрено. С этим местом я давно попрощался.

— Лишает вас возможности возвращаться в него, пока вы не искупите свою вину.

— Это какую? — я усмехнулся, чувствуя, как внутри закипает раздражение. — Напомните мне?

— Прекратите язвить, — Горди нахмурился, и его голос стал жёстче. — Мы с вами уже не раз обсуждали это.

— Да, но мы так и не сошлись во мнениях, — я откинулся на спинку стула, закидывая ногу на ногу.

— Я вам здесь, вообще-то, приговор зачитываю, — он постучал пальцем по бумаге. — Проявите хоть каплю уважения.

Я промолчал, давая ему продолжать.

— Его Величество наказывает вам остепениться и направить свою тёмную энергию в мирное русло. Тёмных магов осталось совсем мало, и на вас накладывается ответственность это исправить.

— Завести жену и плодить вам на потеху тёмных магов, которых вы ни во что не ставите, что ли? — усмехнулся я, чувствуя, как внутри поднимается злая ирония. Какая честь…

— Тёмных магов никто не ущемляет, — его голос стал холоднее. — Заметьте, король весьма лоялен к вам. Он мог бы отправить вас на север, в каменоломни, где вы бы провели остаток своих дней. Но он выбрал другой путь.

— Да, я почистил ваши ряды, — я подался вперёд, и мои глаза встретились с его. — Вскрыл гнойную рану. Кто-то должен был это сделать. Уоррен был монстром, и вы все знали это. Вы просто боялись ему перечить.

Горди промолчал, но я видел, как дёрнулась его щека.

— В течение полугода вы обязаны сочетаться браком и отбыть в провинцию Оршань. Там вы будете жить под надзором местных властей. Заниматься… тем, чем сочтёте нужным. Вам запрещено покидать провинцию без разрешения.

Похоже, в этой глуши только одним делом и заниматься. Я усмехнулся, представляя себе эту глухомань.

— Что по обвинению? — спросил я, возвращаясь к главному.

— С вас сняты обвинения в преднамеренном убийстве, — Горди положил бумагу передо мной, и я увидел печать суда. — Суд постановил смерть Филиппа Уоррена случайной, по неосторожности.

— Неосторожно себя поджарил, — я усмехнулся, чувствуя, как внутри поднимается горькое удовлетворение, — Свет детям не игрушки.

— Вам повезло, что смерть Уоррена наступила от светлой магии, — Горди покачал головой. — Иначе вас бы давно везли на север. В место куда неприятнее, чем провинция Оршань. И это в лучшем случае. Все могло завершиться на Главной площади.

— Благодарю за заботу, — я встал, чувствуя, как внутри поднимается облегчение. — Я свободен?

— Да, — он протянул мне конверт, — Вот письмо от короля и все документы о свободе. Наш отдел проследит, чтобы вы выполнили волю Его Величества. Будьте так любезны, уведомить нас о своём браке.

— Всенепременно, — взял документы, развернулся и направился к выходу.

Впервые за долгий месяц я вдыхал свежий воздух.

Дома было тихо и спокойно. Я долго отмокал в ванной, смывая с себя затхлый запах решётки.  

И почти сразу по возвращении меня навестила Велма. 

— Мог бы прислать записку. Почему я узнаю о твоем освобождении от других лиц? Я пришла, а тебя уже там нет.

Я не успел даже одеться, прошлепал обнаженный мимо нее к шкафу, выбирая одежду.

Но она зашла со спины, царапая кожу острыми ноготочками.

— Извини, — её голос изменился, стал ниже, мягче, почти мурлыкающим. — Я просто переживала. Знаю, тебе не мои претензии нужны, а кое-что другое.

Она прижалась ко мне, и я почувствовал её дыхание на своей шее. 

— Велма… — я обернулся, она потянулась ко мне, но я ее отстранил. В её глазах взметнулось непонимание, смешанное с желанием. Я знал, что должен сказать это сейчас. Не позже. Сейчас.  

— Я разрываю нашу помолвку.

— Что? — она замерла, ошарашенно захлопала своими тёмными, густыми ресницами, словно пытаясь прогнать наваждение. Её зелёные глаза впились в меня, и в них читалось неверие. — Ты шутишь?

— Нет, — покачал головой, чувствуя, как внутри поднимается тяжесть, — Свадьбы не будет.

— Я не понимаю… — она отступила на шаг, — Что случилось? Что произошло там, в тюрьме? Тебя пытали? Угрожали? Они что-то сделали с тобой?

— Нет.

— Ты сошёл с ума за решёткой? — она смотрела на меня, и я видел, как она пытается отыскать в моём лице признаки безумия — что-то, что объяснило бы мои слова, сделало их не настоящими. Но я был предельно собран и серьёзен. Я не колебался.

— Нет, я не сошёл с ума.

— Значит, так? — её голос стал резче, — Ты сообщаешь мне об этом голым? Такое я заслужила? И после всего, что сделал для тебя мой отец? Он выбил для тебя лояльность короля! Он рисковал своей репутацией, чтобы помочь тебе!

Я устало вздохнул, чувствуя, как её слова бьют по больному. Она была права. Это было сложное решение. Я не хотел причинять ей боль, но я не мог больше врать себе. Я не мог притворяться, что мои чувства к ней остались прежними. Я изменился. И она заслуживала правды.

— Прости…