Вспоминая безжизненную Ню Юань, которую она встретила в городе Бесконечности, Эр Шэн никак не могла соотнести ее с чарующей женщиной рядом с Чан Анем. Девушка не понимала, что могло между ними произойти, раз один трижды становился демоном, а вторая навечно заточила себя в пустынном городе. Разделенные, словно жизнь и смерть… По крайней мере, здесь они, похоже, прекрасно ладили.
– Чан Ань дважды становился демоном, и теперь он наконец-то снова вознесся. Ему не следует столько общаться с веером-оборотнем. Если он снова собьется с праведного пути, боюсь…
На совещании старейшин школы Бегущих волн некто поднял данный вопрос, и остальные ему вторили:
– Чан Ань дважды преодолел невзгоды и вознесся, и его божественная сила сильно превосходит ту, что была прежде. Школа Бегущих волн только оправилась от бедствия, все нуждается в возрождении. Если Чан Ань снова падет и станет демоном, кто сможет его остановить? Он станет злосчастием для людей.
– Мы должны заранее уберечься от возможной опасности.
– Веер-оборотень должна быть казнена.
– Угрозу следует искоренить.
Эр Шэн парила над залом, прислушиваясь к перебивавшим друг друга старейшинам. В сердце ее вспыхнуло необъяснимое к ним отвращение. Еще ничего не произошло, но эти небожители, на вид верх добродетели, заявляли: «Мы делаем это ради вашего же блага» и, само собой, обвиняли других в преступлениях под благородным предлогом «чинить крышу, пока не пошел дождь».
Несуразица, поистине настоящая нелепость.
– Брак веера-оборотня и Чан Аня – их личное дело. Останутся они вместе или разойдутся, зависит от его желания. Теперь, обретя бессмертие, он явно что-то да обдумал, – раздался бесцветный голос из-за угла.
Эр Шэн подплыла к его источнику и была ошеломлена, увидев, кто это сказал. Разве это не Почтенный бессмертный Затерянной горы? Внешность его совершенно не изменилась и сотни лет спустя.
– Чан У, ты ошибаешься. Хотя Чан Ань обрел бессмертие, он не разорвал связь с оборотнем – следовательно, еще беспокоится о ней. Если она совершит нечто ужасное и снова втянет Чан Аня на демонический путь, это станет великим несчастьем для мира.
– Хм, поскольку Чан Ань стал небожителем, он, должно быть, сделал свой выбор. Разве можно так легко поддаться искушению? – презрительно ответил Чан У. – Если мысли небожителя столь неустойчивы, лучше уж ему пасть и стать демоном.
– Чан Ань – твой младший соученик. Естественно, что ты хочешь покрыть его промахи. Но оставить ту нечисть в живых – значит навлечь на себя бесконечные беды. От нее нужно избавиться.
Старейшины опустили глаза, соглашаясь с предложением. Чан У мрачно усмехнулся и покинул зал.
Эр Шэн последовала за ним вниз по горе и обнаружила Чан Аня в деревянной хижине на берегу озера, у подножия. Как раз тогда небожитель занимался дыхательным упражнениями.
– Старший соученик. – Он не обернулся, но знал, кто пришел.
– Старейшины больше не станут ее терпеть. Скорее разберись со своими делами. Теперь, когда ты вознесся, тебе не следует задерживаться в царстве Людей.
Чан Ань спокойно улыбнулся.
– Два нисхождения на демонический путь считаются двумя испытаниями. Брат, ты когда-нибудь слышал, чтобы кто-то, достигший бессмертия, пережил два испытания?
Чан У нахмурился, а младший продолжил:
– В последнее время я, кажется, могу заглядывать в будущее. Видел, как ты возглавил школу и как сменялись династии в огне войны. Но я не вижу ни себя, ни школу Бегущих волн. – Небожитель закрыл глаза, чувствуя, как его обдувает ветер. – Если не ошибаюсь, мне предстоит еще одно испытание.
– Брат, помнишь, как достопочтенный Чун Хуа однажды рассказал нам о восхождении на Небеса и преодолении испытаний? Одно испытание делает бессмертным, а три – богом. Звездная владычица Сы Мин в мире Девяти Небес начертала для меня три испытания, она поистине добра ко мне.
Старший соученик нахмурился еще сильнее, пока Чан Ань рассуждал.
– Но если я не смогу преодолеть и это, то навеки заплутаю на демоническом пути. – Он повернулся и пристально посмотрел на Чан У. – Брат, не мог бы ты оказать мне услугу?
– Какую?
– Я предчувствую приближение испытания, и мне придется провести несколько месяцев в уединении. Если мне суждено пройти его, по крайней мере, это не повлияет на других. Поскольку старейшины полны решимости действовать, ни ты, ни я не сможем их переубедить. Я не должен отвлекаться, пока буду разбираться с испытанием. Не мог бы ты… помочь увести А-У как можно дальше от школы Бегущих волн?
Чан У долго молчал. Наконец перед уходом он медленно произнес:
– Я не стану ее ни в чем убеждать.
Иными словами, старший подразумевал, что просто собьет ее с ног и утащит. Чан Ань беспомощно улыбнулся и тихо вздохнул:
– Это единственный выход.
Однако, несмотря на то что он сделал все ради безопасности А-У, им не удастся избежать жестокой участи. Эр Шэн вдруг стало жаль Чан Аня, но, прежде чем она успела собраться с мыслями, небо внезапно потемнело. В ночном небосводе взошла яркая луна, и девушку потащило обратно в беседку Десяти ли.
На этот раз там стоял Чан У с внешностью Чан Аня – вероятно, чтобы заманить А-У. И действительно, вскоре тень ловко скользнула в беседку, повиснув на «Чан Ане», словно у нее не было костей.
– Чан Ань! Сегодня я принесла добрую весть. Хочешь услышать?
– Нет, – холодно ответил Чан У и разрушил иллюзию, вернувшись к своему облику. Он схватил А-У за руку, чтобы та не сбежала.
– Ты! – возмутилась она. – Где Чан Ань?
– Он велел мне забрать тебя.
– Забрать? Куда? Не пойду! Я не уходила раньше и не уйду сейчас. Я…
Не дав возможности договорить, Чан У ударил ее по загривку. Глаза А-У закатились, и она потеряла сознание, всем своим видом, однако, выражая недовольство.
Эр Шэн подумала: «Почтенный бессмертный бывает по-настоящему безжалостным».
Окружающий пейзаж снова изменился, и Эр Шэн увидела связанную А-У в какой-то пещере. Сначала было слышно, как она ругает во весь голос низменность и бесстыдство совершенствующихся школы Бегущих волн. Через некоторое время, возможно устав кричать, женщина начала плакать, бормоча что-то вроде: «Пусть этого бессердечного и бессовестного поразит молния». Наконец она замолчала. Через несколько дней она позволила Чан У забрать ее на север. Каждый день путешествия А-У говорила ему, что хочет увидеть Чан Аня, но тот даже не отвечал. Шло время, и они все больше удалялись от горы Бегущих волн, а беспокойство на прелестном личике А-У продолжало расти.
– Знаю, что вы с рождения смотрите на оборотней свысока. Пускай вы не позволите нам с Чан Анем быть вместе, но вам не удастся отобрать у ребенка отца.
Впервые за много дней Чан У посмотрел А-У прямо в глаза.
– Что ты сказала?
– Ребенок, – серьезно ответила А-У, с нежностью держась за низ живота. – Наш с Чан Анем ребенок.
Стоическое выражение лица совершенствующегося дрогнуло от тревоги. После долгого молчания он, потирая виски, спросил:
– Когда это случилось?
– Когда мы поженились и он был демоном. В нашу первую брачную ночь.
– Примерно год назад, – рассчитал тот с подозрением, устремив на нее взгляд.
– Верно. Раз он тогда был демоном, наш с ним ребенок тоже будет демоном. Демонический плод вынашивают три года, и я только недавно узнала о беременности. Ты не веришь, как и я сначала, но Жун Су подтвердил. Он великий оборотень, проживший тысячу лет, а еще мой названый брат. Он не ошибся бы, проверив пульс.
Демон с рождения…
Меж бровями совершенствующегося залегла складка. Сердце Эр Шэн екнуло. На мгновение ей показалось, что Чан У убьет А-У, но мужчина не сдвинулся с места, лишь спросил:
– Что будешь делать, если увидишь Чан Аня?
– А что сделает беременная жена при виде своего мужа? Я просто хочу быть с ним.
– Чан Ань не согласится.
– Ты не Чан Ань, откуда знаешь? – возразила А-У. – У Чан Аня, наверное, были свои причины просить забрать меня подальше от школы Бегущих волн. Я верю, что он делает это ради моего же блага, однако он принял это решение, не зная, что я ношу его ребенка. Если бы Чан Ань знал об этом, то, возможно, поступил бы иначе. Может, у него были бы другие планы.
– Чан Ань хочет преодолеть испытание, а все старейшины школы Бегущих волн желают тебя убить. Какие еще планы у него могут быть?
А-У замерла и, опустив глаза, прошептала:
– Неужели остаться небожителем для него гораздо важнее?
Губы Чан У слегка дрогнули, но он ничего не сказал от имени младшего соученика. Женщина подняла на него взгляд и взмолилась:
– Раз Чан Ань попросил тебя забрать меня, он должен безгранично доверять тебе. Ты не мог бы… вернуться и поговорить с ним? Возможно, он предложит иное решение.
Чан У ничего не отвечал.
– Умоляю, я знаю, что после бедствия на горе Бегущих волн ты единственный, кто остался у Чан Аня из близких. И он тоже единственный твой соученик, верно же?
– Ладно. – Тот тихо вздохнул и достал из-за пазухи желтый бумажный талисман. – Это талисман школы Бегущих волн, передающий голос. Найди место, где можешь спрятаться. Я отыщу тебя, когда придет время.
Обрадованная А-У послушно взяла талисман, провожая глазами небожителя на облаке.
Глядя на нее, совершенно счастливую, Эр Шэн поразило дурное предчувствие. Безотчетно ее тянуло позвать Чан У, остановить его и упросить хотя бы найти для А-У какое-нибудь убежище. Однако девушка была лишь сторонним наблюдателем и ничего не могла сделать.
Как и ожидалось, А-У несколько дней прождала Чан У, но не получила от него никаких вестей, зато столкнулась с двумя безжалостными старейшинами школы Бегущих волн.
Увидев А-У, они, не сказав и двух слов, напали на нее, и каждый их удар был смертоносным. Кажется, старейшины долго искали А-У и были полны решимости убить свою цель. Оборотень, защищавшая живот, не могла сражаться в полную силу и скоро начала уступать. Можно было подумать, что она обречена, но тут вмешался некий мужчина – его грубые и жестокие приемы в несколько ударов оттеснили старейшин. Он не продолжил сражения, а взял А-У и быстро сбежал.
Пара остановилась в какой-то чаще. Увидев мужчину, глаза красавицы наполнились слезами обиды.
– Брат Жун Су…
Оказывается, ей помог названый брат, тысячелетний оборотень Жун Су.
– Размазня! – выругался он. – Посмотри на себя: где манеры, где твоя гордость оборотня! Это всего лишь никчемный совершенствующийся. Вышвырни его из жизни, и я найду тебе другого.
– Пусть в мире много мужчин, к несчастью, я, никчемная размазня, полюбила именно этого. Брат, не брани меня, я ничего не могу с собой поделать.
Жун Су был зол до предела, ему удалось успокоиться лишь через несколько глубоких вдохов.
– Он отказался от вас с ребенком?
Услышав это, глаза А-У снова наполнились слезами.
– Не знаю.
– Вот мерзавец! Как эта сволочь из обнищавшей школы Бегущих волн смеет издеваться над моей сестренкой?!
– Братец Жун Су…
– Подлец, должно быть, сейчас на своей горе. Я отведу тебя туда и потребую объяснений. Как тот, кто бросил жену и ребенка, вообще может вознестись? – А-У колебалась, но старший оборотень, ничего не желая слышать, потянул ее в направлении школы Бегущих волн. – Кто посмеет обижать тебя, пока я здесь? Хоть про остатки своей гордости не забывай!
Едва слышные женские протесты были оставлены совершенно без внимания.
– Чан Ань! – Жун Су, прикрывая собой А-У, отшвырнул ученика школы. – Выходи немедленно!
– Брат Жун Су…
– Не бойся, – успокоил ее оборотень. – После бедствия школа Бегущих волн уже не та, что прежде. Лишь кучка старых совершенствующихся и несколько новеньких молокососов. Со мной они ничего тебе не сделают.
А-У думала все же его переубедить, когда ворота на вершине ступеней со скрипом распахнулись и оттуда вышли пятеро старейшин. Их торжественные лица были полны ненависти, словно они жаждали немедленно уничтожить нечисть на своем пороге.
– Я звал Чан Аня. Что вы, старичье, здесь забыли? – холодно фыркнул Жун Су.
Из-под его широкого рукава вырвался мощный порыв ци оборотня, который сбил учеников. Старейшины пришли в ярость:
– Ты, обезумевшая нечисть! Как смеешь грубить перед вратами школы Бегущих волн!?
– Хм, с чего мне вас бояться? Я и так выказал достаточно уважения, придя сюда лично.
– Бесстыдник!
Кто-то, не в силах сдержать гнев, призвал свое магическое оружие и бросился в атаку. Жун Су самодовольно усмехнулся:
– Я не бесстыдник, всего-то газы пустил. Иди-ка понюхай!
Он взмахнул полами, и волна ци оборотня, свистом устремившись в сторону нападавшего, вынудила того отступить и выставить защиту. Остатки ци понеслись к воротам, поразив учеников с низким уровнем совершенствования, и те закашлялись кровью.
Старейшины были потрясены. Они не ожидали, что на помощь А-У придет столь сильный оборотень. Женщина же, видя, что Жун Су успел запугать последователей школы Бегущих волн, тут же схватила его и крикнула:
– Мы не желаем никому причинять вред. Я лишь хочу увидеть Чан Аня. Мне нужно ему кое-что сказать.
– Эта нечисть посмела открыто бросить вызов нашей школе. Наверняка подготовили какую-то ловушку. Мы не должны позволить ей снова встретиться с Чан Анем.
– Упрямые старики! – Разъяренный Жун Су сделал шаг вперед.
Почувствовав исходящую от названого брата смертоносную ауру, А-У ужаснулась и поспешно вцепилась в его руку.
– Брат Жун Су! Судьба этой школы для Чан Аня важнее всего. Совершенствующиеся и ученики должны остаться живы.
– Отбрось свою притворную жалость, оборотень! Сегодня школа Бегущих волн избавит мир от нечисти вроде вас и уничтожат зло! – крикнул старейшина во главе. – Занять места!
Наблюдая, как пятеро старейшин скандируют заклинания и выстраиваются в магическую формацию, Жун Су больше не мог сдерживать свою смертоносную ци, его черные зрачки пылали кроваво-красным.
– Сестренка, посмотри хорошенько, кто кого сегодня пытается убить.
А-У побелела. Схватившись за живот, она не молвила ни слова.
Ситуация была необратимой. Даже Эр Шэн видела, что формация старейшин школы Бегущих волн не сулила ничего хорошего и была создана ради убийства, а не для укрощения оборотней, как обычно. Она беспокоилась за А-У. Где был в это время Почтенный бессмертный? И, что еще важнее, где скрывался Чан Ань?
В этот миг сила, которая тянула Эр Шэн из одного места в другое, появилась вновь, словно отвечая на все возникшие вопросы. Девушка хотела узнать, где находятся Чан У и Чан Ань, и сила привела ее туда – в башню Десяти тысяч уединений.
Чан У был заперт на нижнем этаже башни, окруженный талисманами, что образовали прочную клетку из белого света. Очевидно, старейшины узнали о его побеге с А-У и заключили здесь, чтобы он снова им не помешал. Тем временем Чан Ань был в затворе ото всех на вершине башни, пребывая в блаженном неведении.
Эр Шэн не могла найти себе места и так и рвалась размозжить ему голову. «Твою жену вот-вот убьют, а ты, муж, объевшийся груш, занят совершенствованием!» Однако она могла лишь думать об этом и не имела возможности вмешаться.
Вдруг со стороны ворот школы Бегущих волн раздался оглушительный грохот, сотрясший землю. Эр Шэн отчаянно пыталась вернуться туда, но не могла сдвинуться ни на волосок. Ей было все равно, что ее никто не слышит, и она встревоженно закричала:
– Чан Ань! Там случилось нечто ужасное!
Тот, конечно же, не внял ее крикам, однако тут земля снова затряслась еще сильнее прежнего, а на вершине башни Десяти тысяч уединений перед Эр Шэн задрожала мебель.
Мгновение спустя Чан Ань внезапно открыл глаза. Гримасы на его лице сменяли одна другую, и вдруг он сплюнул черную кровь.
Девушка вздрогнула, вспомнив занятия в академии Затерянной горы. Учитель тогда говорил, что, достигнув определенного уровня совершенствования, нельзя реагировать на внешние помехи и раздражители во время медитации. Если прерваться, то в лучшем случае можно повредить сердце и легкие, а в худшем – стать по случайности одержимым внутренним демоном. Повредил ли Чан Ань свои внутренние органы или это его третье падение?..
У Эр Шэн не было времени обдумать вопрос как следует. Чан Ань пришел в себя, вытер кровь с уголка губ и поспешил к окну. Он на мгновение задержал взгляд на воротах школы Бегущих волн, прежде чем запрыгнуть на облако. Наблюдательницу же потащила сила вслед за Чан Анем. Увидев происходящее у ворот школы Бегущих волн, девушка была ошеломлена.
В считаные мгновения ступени из лазурного камня перед воротами обагрились кровью. Многие юные ученики, лежа на земле, стонали и бились в агонии. А в воздухе парили врата, которые она не могла не узнать, – вход в пустынный город Бесконечности.
Эр Шэн была поражена тем, что старейшины действительно призвали врата! Так вот почему от их формации исходила такая странная ци.
Жун Су выглядел тяжелораненым: он стоял, преклонив одно колено, с дадао [11] в руке. А-У защищала его собой, держа свой веер, оставшись один на один с тремя старейшинами, не желавшими отступать. Лицо ее залила кровь, и трудно было сказать, принадлежит она ей или ученикам школы Бегущих волн. При виде приближающегося на облаке Чан Аня в глазах А-У мелькнуло воодушевление, но, словно внезапно вспомнив что-то, женщина вновь опустила их к земле.
Воспользовавшись тем, что оборотень отвлеклась, старейшина напротив внезапно напал на нее, ударив в живот. От испуга та сразу отступила, но Жун Су, стоявший на коленях позади нее, в ярости вскочил:
– Школа Бегущих волн, у вас ни стыда, ни совести! – Он нанес удар старейшине, его дадао вполне мог бы отрубить тому половину головы.
С неба ударила светлая ци небожителя, отбив клинок Жун Су в сторону.
– Выродок! – гневно вскричал Чан Ань.
Бледная А-У второпях покачала головой, пытаясь объясниться:
– Мы никого не убивали! Я бе…
Чан Ань же, совсем ее не слушая, призвал свой меч. Одним взмахом на Жун Су обрушился ослепительный зеленый свет, наполненный яростью. Небожитель явно был разозлен и не сдерживал своих сил. Даже тысячелетнего оборотня отбросило в сторону, и, естественно, А-У не избежала этой участи. Она скатилась по лазурным ступеням и рухнула плашмя на землю.
Эр Шэн в ужасе прикрыла рот рукой. Чан Ань, кажется, разразился очередной тирадой, но больше девушка не слышала его. Все мысли ее занял тяжелый голос, исходившая от Ню Юань негативная энергия инь и ее глаза, похожие на стоячую воду. Неудивительно… после такого-то…
Жун Су с трудом поднялся на ноги, его налитые кровью глаза резко сузились, когда он заметил А-У вдалеке. Опираясь на дадао, он, превозмогая боль, на коленях двинулся к названой сестре.
При виде этого глаза небожителя загорелись неописуемой жаждой убийства. Один из тяжелораненых старейшин все еще пытался удержать формацию и, увидев Чан Аня, обрадованно воскликнул:
– Этот оборотень совершил тягчайший грех. Мы призвали врата города Бесконечности, чтобы отправить его туда. Нам недоставало духовной силы одного совершенствующегося, чтобы открыть их. Чан Ань, скорее помоги нам!
Однако небожитель оставался неподвижен, его взгляд был устремлен к А-У. Он видел, как она, съежившись в объятиях Жун Су, тряслась и всхлипывала. Нахмурившись, он спустился с облака и медленно приблизился к старейшине, что командовал формацией.
– Сестра… – Оборотень откинул волосы, прилипшие к лицу А-У.
– У меня болит живот… братец Жун Су… Он не знает, он еще не знает, – дрожащими губами пробормотала она.
С высоких ступень Чан Ань спокойно приказал ледяным голосом:
– Сдавайся, нечисть.
Жун Су заскрежетал зубами от ненависти.
– С чего ты все еще беспокоишься об этом ублюдке?
Слезы А-У неудержимо лились, подобно бусинам, рассыпающимся с порванной нити, и она без конца бормотала: «Он не знает», словно пытаясь убедить не Жун Су, а себя.
Лицо Чан Аня было чернее тучи, кулаки в рукавах сжимались все крепче. Он прикрыл веки и равнодушно произнес:
– Этот оборотень должен быть заточен в пустынном городе.
Ци небожителя хлынула в полуразрушенную печать, которую образовала формация старейшин, и та вновь ярко засияла.
Врата в город Бесконечности медленно распахнулись с тяжелым стуком. Жун Су нахмурился, наблюдая, как те открываются над его головой. Он усадил А-У и из последних сил поднялся на ноги. Без тени смирения или высокомерия он обратился к небожителю:
– Я, Жун Су, рожден оборотнем. Пусть мои поступки и не считаются праведными, я всегда жил по совести, не посрамил ни порядков Небес, ни близких. Так за какие грехи вы посылаете меня в такое пропащее место, как пустынный город? – Оборотень высокомерно ухмыльнулся, его улыбка сочилась насмешкой. – Если хватит смелости, лишите меня жизни, об остальном и не помышляйте.
Чан Ань пристально смотрел на Жун Су: невозможно было считать эмоции, что плескались в его темных глазах. Оборотень с силой вонзил свой дадао в камень лазурных ступеней и дерзко усмехнулся.
– Теперь, раз уж наше сражение достигло таких масштабов, даже если вы меня не убьете, я положу жизнь на то, чтобы в вашей школе даже курам и собакам не было покоя [12]. Хотя бы ради того, чтобы отомстить за сестру.
– Не жертвуй собой… – А-У схватилась за широкий подол его одежд, не желая отпускать на верную смерть.
– Сестренка. – Жун Су поднял клинок и шагнул вперед, ткань выскользнула из рук женщины. Он тихо вздохнул. – Как же ты не понимаешь? Теперь не станет либо меня, либо школы Бегущих волн.
Тысячелетний оборотень был тяжело ранен. По пройденным им ступеням струился кровавый след, но Жун Су, казалось, не чувствовал боли, каждый его шаг сотрясал землю.
– Трижды вознесшийся? – Жун Су взмахнул дадао и рассмеялся. – Покажи, насколько ты силен.
А-У свернулась калачиком и крепко зажмурила глаза, но не могла не слышать пронзительный лязг от столкновения клинков. Результат был предсказуем. Как мог серьезно раненый Жун Су противостоять Чан Аню? После обмена десятком ударов небожитель схватил оборотня за горло.
– Не убивай его! – закричала А-У. – Чан Ань, Жун Су – единственный из оставшихся у меня родных. Прошу тебя, умоляю, ради ребен…
– Я не собираюсь лишать его жизни, – перебил тот. – Виновный, как и полагается, должен отправиться в пустынный город Бесконечности.
– Он ни в чем не виновен! Это я… это все из-за меня…
– Ха-ха-ха, если он хочет приписать мне вину, незачем искать предлог! [13] Сестра, не болтай больше. Я не смог защитить тебя из-за своей немощности. Школа Бегущих волн может лишить меня жизни, но я ни за что не окажусь в городе Бесконечности.
Чан Ань сжал пальцы на горле Жун Су и толкнул к городским воротам.
– Это не тебе решать.
– Я не могу распоряжаться своей жизнью, но отчего мне не подвластна моя смерть? – усмехнулся тот.
Чан Ань содрогнулся, но, прежде чем успел что-либо предпринять, почувствовал, как его пленник вдруг окоченел. С уголка его губ полилась алая струйка крови – оборотень разорвал собственный меридиан сердца.
Хватка небожителя ослабла, и Жун Су рухнул на землю. Его глаза были упрямо открыты – то ли из-за ледяной насмешки над угасшей славой школы Бегущих волн, которая дошла до того, что вылетела всем гнездом [14] на одного оборотня, то ли из-за презрения к темной ревности, что терзала сердце небожителя.
Невыразимый ужас закрался в его душу. Он обернулся к А-У и увидел, как та в оцепенении посмотрела на мертвого Жун Су, а затем подползла к нему на коленях. Она долго прислушивалась в поисках хотя бы слабого дыхания названого брата, а после наконец закрыла ему глаза.
– Чан Ань, ты знаешь, что Жун Су был для меня наставником, отцом, братом и другом? Когда мы поженились, брат Жун Су не смог присутствовать. Он признался, что это самое большое сожаление в его жизни. Говорил, что, когда нашему ребенку исполнится месяц [15], он сделает так, что об этом узнает весь мир. Подарит самый большой красный конверт и лучшие подарки… Чан Ань, посмотри, что ты натворил. Ты принудил к смерти моего отца и брата, моего наставника, моего самого дорогого друга. – Голос А-У стал резче. – Я вышла за тебя замуж, а ты отнял у меня все: мою любовь, целомудрие, достоинство, а теперь и мою семью, моего ребенка… И все же я по-прежнему тебя люблю. Какая же я жалкая…
Небожитель остолбенел, сердце его внезапно похолодело. Он в неверии перевел взгляд на живот А-У и увидел, как ужасающие алые краски испачкали подол ее одежд. Та, словно бесчувственная марионетка, накрыла глаза Жун Су одной рукой, а другой – свои.
– Как я могу простить тебя… Как я могу простить себя?
Побледневший Чан Ань не мог найтись с ответом.
– Я тебя ненавижу, Чан Ань. Ты не представляешь, как я тебя ненавижу! – Женщина вскинула голову, слезы ручьем текли по ее щекам. Горло ее охрипло, лишая дара речи, однако ей удалось вымолвить резко и прерывисто: – Ненависть из-за убийства моего брата, боль из-за потери дитя… Сильнее всего я желаю, чтобы все вы были похоронены вместе со мной!
Этот крик скорби и злобы, казалось, вобрал в себя сожаления и обиды всего мира. Рыдания и вопли бесчисленных женщин застлали небо, покрыли землю и, подхваченные порывистым ветром, обуяли гору Бегущих волн, где темная ци становилась все гуще. Безумные смех и рыдания звенели в ушах, перепугав всех присутствующих.
А-У вперила убийственный взгляд в бывшего возлюбленного. Ворота пустынного города распахнулись за ее спиной, и оттуда хлынула мощная сила. Город Бесконечности был полон тех, кто совершил тягчайшие преступления, а в А-У слились воедино обиды и негодование женщин всего мира. Само ее существование стало серьезным злодеянием, поэтому пустынный город закономерно распахнул свои врата и затянул женщину.
Застлавшая небо ненависть последовала за фигурой А-У, медленно исчезая за городскими воротами. Чан Ань, словно очнувшись ото сна, ринулся было за ней, но энергия убийственной злобы охватила его, крепко сжав, будто с сожалением, что не может утянуть в Преисподнюю.
– Чан Ань, желаю тебе никогда не знать покоя в этой жизни!
Врата города с грохотом захлопнулись, заглушив любые звуки. Казалось, весь мир в тот миг погрузился в тишину. С неба упали две капли крови, измазав щеки небожителя, придав ему удрученный и одинокий вид.
Эр Шэн предположила, что Чан Ань вскоре после исчезновения А-У окажется поглощен внутренним демоном, но тот сохранил ясность мысли.
Он продолжал ежедневно медитировать, впитывая духовную энергию Неба и Земли, будто так и оставался отрешенным бессмертным, чья гордость была непоколебима. Старейшины школы Бегущих волн были в восторге, считая, что Чан Ань достиг величайшего: очистил сердце и умерил желания [16], а где не было жажды, не было и поисков.
Однако Эр Шэн видела другого Чан Аня: того, кто бодрствовал из ночи в ночь, глядя в звездное небо не смыкая глаз. Даже если он иногда прикрывал их, чтобы вздремнуть, вскоре просыпался в холодном поту.
Взгляд Чан Аня становился пустым – отнюдь не в просветлении, а в отчаянии и безнадежности. Девушка вдруг вспомнила свою первую встречу с падшим небожителем, во взгляде которого скрывалось небытие. Он оставался жив, но безмолвен и холоден, как смерть.
Слова А-У были подобны проклятию, полному горя, и с тех пор Чан Ань действительно не знал покоя.
«В пятнадцатый год правления Юнчжэн Чан Ань стал одержим внутренним демоном», – голос бедного ученого вновь прозвучал в голове Эр Шэн, и картина перед ней постепенно рассеялась. В конце концов остался лишь Чан Ань, глядевший на небосвод холодным взглядом с печатью демона меж бровей.
– Звездная владычица Сы Мин. Звездная владычица Сы Мин… Как ты могла с таким равнодушием начертать такой скорбный ход моей жизни? – Он говорил тихо, но столь сильно стиснув зубы, словно хотел содрать ими кожу со Звездной владычицы Сы Мин, жившей в мире Девяти Небес, переломать ее кости, съесть плоть и запить кровью.
От слов падшего небожителя по спине Эр Шэн отчего-то пробежал холодок…
– Эр Шэн… Эр Шэн?
Знакомый, нежный зов становился яснее. Она медленно открыла глаза и увидела перед собой лицо Чан Юаня.
– Что за кошмар тебе приснился? – Он вытер капли со лба девушки. – Почему ты вся в холодном поту?
Еще не оправившись ото сна, она ощутила, словно прожила в нем целую жизнь. Девушка на мгновение задержала взгляд на возлюбленном и внезапно спросила:
– Чан Юань, ты нападешь на меня в будущем? Или на наставника и старшую соученицу?
Тот опешил, а затем покачал головой.
– Ни за что, – произнес он настолько резко, словно никогда даже не допускал подобной мысли.
– А если… – Эр Шэн посмотрела на свои руки, на десять пальцев, что были обагрены кровью сотен людей всего несколько дней назад.
Она никогда не забудет чувство потери контроля и жажды убийств. Глубоко внутри она кричала себе остановиться, слизывая кровь с губ, вожделея новых смертей. В тот момент она, казалось, была счастлива, разрывая чужие тела, и это было для нее странной радостью. Оттого боль, что мучила ее после пробуждения, была еще сильнее. Если так продолжится, рано или поздно она станет врагом всего мира, совершит чудовищные преступления, обернется той, кого справедливо сможет покарать любой.
– Что, если однажды мы окажемся по разные стороны? Ты и тогда ничего не сделаешь?
Чан Юань погладил ее по волосам.
– Я всегда буду рядом с тобой.
Эр Шэн опустила голову, позволяя возлюбленному пропускать сквозь пальцы пряди своих волос. Она подумала, что Чан Юань на самом деле был довольно косноязычным и никогда не говорил никаких приятностей и похвалы, но именно потому, что всегда говорил правду, его обещания казались еще ценнее.
Они были так увлечены друг другом, что второй паре присутствующих стало несколько неловко. Цзи Лин, отвернувшись, занялась изучением крыши здания, а Шэнь Цзуй на какое-то время уставился на нее саму, а затем, прочистив горло, без обиняков выдал:
– Маленькая Эрдо, пока ты тут беспечно досматривала десятый сон, твой наставник выбился из сил, поднимаясь и спускаясь в поисках книг для тебя. Чтобы отблагодарить меня за старания, ты должна поднести кувшин хорошего вина.
– Точно! – вдруг озарило Эр Шэн, и она огляделась вокруг, но нигде не было и следа «Записей школы Бегущих волн». Изумленная, она вскочила и посмотрела под ногами. – Где книга?
– Какая книга? – недоуменно переспросил Чан Юань.
– «Записи школы Бегущих волн». Она должна быть у меня в руках, я уснула с ней.
– Не видел ее у тебя.
– Но… но она была!
Теперь Эр Шэн убедилась в том, что эта книга действительно обладает духовным сознанием. Она не только вернула девушку во сне к прошлому школы Бегущих волн, но и исчезла после ее пробуждения. Если бы ей удалось найти «Записи» снова, чтобы том перенес ее к последнему становлению Чан Аня на демонический путь или даже раньше, она смогла бы узнать, как тот смог избавиться от влияния внутреннего демона раньше. Видя, как возлюбленную охватывает волнение, Чан Юань перенял ее серьезность. Он встал, осмотрелся и задумчиво произнес:
– Похоже, книга стала одухотворенным артефактом, раз смогла исчезнуть бесследно за столь короткое время.
– Мы должны найти ее, – повторила Эр Шэн, глаза ее сверкали. – Там наверняка есть способ избавиться от внутреннего демона!
– Почему ты так в этом уверена? – Цзи Лин была озадачена.
Девушка почесала макушку, не зная, как объяснить свой сон, и решила пересказать все вкратце:
– Только что… когда я уснула, мне приснилась школа Бегущих волн, Чан Ань и многое из того, что тогда произошло. Это выглядело таким настоящим и пугающим.
Наблюдая, как Эр Шэн расчувствовалась, все замолчали. Согласно сказаниям, Чан Ань лично зажег кармический огонь [17] и спалил гору Бегущих волн со своими наставниками и соучениками. Так древняя школа, знания которой передавались из поколения в поколение почти тысячу лет, была стерта с лица земли и со страниц истории.
Легко предположить, что произошедшее тогда было не из самых приятных историй.
– Что ж, – махнул рукой Шэнь Цзуй, – теперь, когда мы знаем, что искать, возьмемся за «Записи школы Бегущих волн», но не думаю, что в ближайшее время у нас что-то получится. Эрдо, ты проделала длинный и тяжкий путь сюда, намучилась и до сих пор совсем не отдыхала. Я поищу книгу, а вы возвращайтесь и отоспитесь.
Эр Шэн открыла рот, чтобы возразить, но Чан Юань перебил ее:
– Нам нужно отдохнуть.
Девушка поджала губы и утвердительно хмыкнула.
В ту ночь луна светила особенно ярко. Хотя Эр Шэн была измотана за последние несколько дней, уснуть никак не получалось. Долго ворочаясь в постели с боку на бок, она наконец встала и вышла, обняв свою подушку. Ей хотелось найти Чан Юаня, но, подумав, что он, скорее всего, тоже изнурен, она изменила направление и постучала в дверь Цзи Лин.
Совершенствующаяся тогда как раз закончила медитировать и собиралась ложиться спать. Эр Шэн толкнула дверь и смущенно остановилась в проеме.
– Старшая соученица, можно мне поспать с тобой?
Та замерла, но кивнула.
Свеча погасла, в комнату струился лишь бледный лунный свет. Младшая из девушек на мгновение прикрыла веки и шепотом спросила:
– Сестрица, ты меня боишься? – Цзи Лин, закрыв глаза, ничего ей не ответила, и Эр Шэн, коснувшись своего лба, продолжила: – Я сама немного боюсь себя. Мне всегда страшно, что неожиданно превращусь во сне в кого-то другого, а когда проснусь, опущу голову и обнаружу, что мои руки в крови.
Шэнь Цзуй был ленив и не любил обучать своих подопечных, и эти три года в основном заклинаниям ее обучала именно Цзи Лин. Старшая совершенствующаяся, холодная и серьезная по своей натуре, обычно была скорее строга, чем добра к Эр Шэн. Та же, напротив, предпочитала находить предлоги, чтобы избежать уроков, и любила резвиться, редко показывая слабость перед другими. Поэтому нынешние откровения выбили Цзи Лин из колеи – она не знала, как теперь утешить младшенькую.
– Не нужно мне было с тобой ложиться. – Посерьезневшая девушка внезапно выпрямилась. – Что же делать, если я, сама того не ведая, убью тебя посреди ночи?
Цзи Лин была поражена словами Эр Шэн, однако лишь вздохнула и спокойно ответила:
– Глупышка. – Она потянула младшую обратно в постель. – У тебя пока сил не хватит меня убить. Если продолжишь болтать всякий вздор, я тебя прогоню.
– Старшая соученица…
– Да, я твоя старшая соученица. Где-нибудь видела старшую сестру, которая боится своей младшей?
Эр Шэн призадумалась, а после обняла Цзи Лин:
– Старшая соученица, я все забывала тебе сказать, что у тебя не плоская грудь. У тебя изгибы, как горные вершины. Не слушай, что болтают за спиной другие младшие.
Цзи Лин напряглась, на лбу у нее забилась жилка.
– Кто это сказал?
– Несколько лет назад я защитила твою честь и побила тех соучеников. – Голос ее становился все тише, она наконец сдалась усталости. – Если бы знала, кто первый заявил, что у тебя плоская грудь, я бы его так просто не отпустила.
Эр Шэн устроилась в объятиях старшей сестры, уткнулась носом ей в грудь и спокойно заснула.
«Первой, кто это заявил… была ты сама, скверная девчонка!»
Лицо Цзи Лин стало совсем грозным. Она хотела было оттолкнуть Эр Шэн, как вдруг услышала ее медленное и ровное дыхание: младшая успела уснуть всего за несколько мгновений. Должно быть, она была сильно измотана за последние дни.
Цзи Лин холодно фыркнула:
– Только поверхностные обращают внимание на размер груди. – И ущипнула младшую, та всхлипнула сквозь сон.
В комнате повисла тишина, и старшая ученица крепко зажмурилась.
– Грудастая безмозглая девчонка.
Во дворе Чан Юань купался в лунном свете. Он протянул руку, посмотрел на ладонь и вдруг сжал пальцы, хватая воздух.
– Они должны быть очень мягкими, – пробормотал он сам себе.
Следующие полмесяца они вчетвером почти каждый день проводили на верхнем этаже библиотеки, едва не сняв с нее крышу, но так и не смогли найти «Записи школы Бегущих волн», которые, появившись в первый день, дали Эр Шэн возможность заглянуть в прошлое, вселили надежду и предвкушение. Однако в ходе последующих поисков девушка лишь все больше разочаровывалась.
Ко всеобщему удивлению, в этот момент на Затерянной горе оказался незваный гость.
Императорский посланник.
Эр Шэн думала, что ей никогда не придется иметь дело с такими коробами для вареного риса [18], но неожиданно этот мужчина с ярко-желтым [19] высочайшим указом в руках и толпой непонятных сопровождающих за собой прибыл, задрав нос, на Затерянную гору и потребовал ее и Чан Юаня.
Обвинения заключались в том, что они погубили столпы нации, истребили императорскую армию и поставили под угрозу стабильность страны. Им было приказано явиться ко двору для вынесения приговора.
Почтенный бессмертный, что издавна не вмешивался в мирские дела, просто поручил Цзи У и нескольким другим старшим ученикам разобраться с императорским чиновником, прибывшим из столицы.
Любой, кто хоть немного был знаком с Почтенным бессмертным, знал, что, несмотря на свою холодность, он всегда чрезвычайно опекал своих подопечных. Пусть Эр Шэн была одержима внутренним демоном, его обещание дать ей два месяца означало, что на это время она оставалась ученицей Затерянной горы и никто не мог досаждать ученикам под его надзором, даже императорский двор.
Это ставило Цзи У и остальных в затруднительное положение.
Почтенный бессмертный был близок к просветлению, возможно, всего в шаге от вознесения на Небеса. Он был выше царства Людей, и ему, конечно, здесь было нечего бояться. Однако для учеников все обстояло совсем не так. Они были смертными и обязанными соблюдать мирские правила. Оскорбление императорского двора могло обернуться катастрофой для Затерянной горы.
Глава школы хотел защитить Эр Шэн, в то время как двор стремился наказать. Цзи У не знал, как поступить, поэтому просто сказал Шэнь Цзую, что с бедой, учиненной его ученицей, по логике вещей должен разбираться он, ее наставник. Шэнь Цзуй, схватившись за уши и расчесав щеки [20], полдня размышлял, после чего рассказал обо всем своей младшей ученице.
Эр Шэн долго смотрела на Чан Юаня, крепко задумавшись, а затем ответила:
– Я убила тех людей и должна сама ответить за это. К тому же нельзя впутывать в это еще и Затерянную гору. Если в будущем после охоты на оборотней никто не сможет спокойно есть жареную курочку, непременно будут винить меня.
Чан Юань лишь коснулся ее волос.
– Я отправлюсь с тобой.
– Но что нам делать с книгой? – Цзи Лин неодобрительно нахмурилась. – Истекла половина месяца из двух, отведенных Почтенным бессмертным. Если Эр Шэн так и не найдет способ избавиться от печати за оставшееся время… то он вмешается и уладить дело будет гораздо сложнее, чем справиться с этой толпой.
Пораздумав, Эр Шэн ответила:
– Наставник, старшая соученица, помогите с поисками. Если вам попадутся «Записи», найдите меня в столице. – Она беспомощно улыбнулась. – Нам остается лишь двигаться шаг за шагом.