Два года спустя... — Мы обязательно должны это отпраздновать, mi vida (пер. с испанского — моя жизнь, — распространённое ласковое обращение к супруге или возлюбленной в Испании и Латинской Америке)

— Я не хочу ничего праздновать! Сейчас нужно подумать о твоём здоровье. Мы только что вернулись из Монтекатини, их термальные воды благотворно повлияли на общее состояние, но останавливаться нельзя. Тот итальянский лекарь сказал, что тебя можно поставить на ноги. И я это сделаю!

— Но сегодня наша годовщина! Отказываюсь лечиться дальше, если не будет праздника!

— Та такой шантажист! Хуже маленького ребёнка. — Смеюсь над Мануэлем, который сделал капризное лицо, словно пятилетний карапуз перед лавкой со сладостями.

— Мигель, Анхель, быстро сюда! Поезжайте в кондитерскую сеньоры Селесты и купите там всяческих пирожных. Затем… — Мануэль с энтузиазмом перечисляет всё, что ему хотелось бы съесть.

— Стоять! Анхель, Мигель, никакого праздника. — С удовольствием наблюдаю за верными слугами Мануэля, которые замерли в ожидании моих указаний. — Как мы с вами и договаривались, вы поедете в лавку Дона Игнасио. Лечебный отвар уже готов, и его надо быстро привезти сюда.

— Какой магией ты владеешь? Всего за два года брака мои самые верные слуги совсем от рук отбились и признали хозяйкой тебя.

— Они выполняют все мои указания, потому что, как и я, хотят видеть твои успехи. Ты же знаешь, насколько удалось улучшить здоровье с начала лечения?

— Без тебя, жизнь моя, я бы уже давно умер, и мои кости лежали бы в семейном склепе городского некрополя.

Мануэль мгновенно грустнеет, и мне, как всегда, становится его жаль.

— Ну хорошо. Мигель, Анхель, заберёте отвар, потом поезжайте в кондитерскую и купите пирожные. Но немного, иначе если я не влезу в старые платья, придётся шить новые. — Усмехаюсь, видя радостное лицо мужа.

— Я пойду на кухню, отдам указания готовить праздничный ужин, а ты ложись в постель.

Быстро выхожу из спальни Мануэля, иначе он, не желая расставаться со мной ни на минуту, опять начнёт канючить, используя своё обаяние и талант манипулирования людьми.

Торопливо иду длинными и уже хорошо знакомыми коридорами дворца Лирия в сторону кухни. Я быстро запомнила расположение всех комнат и даже полюбила пышное убранство главного зала. Только узкий коридор в боковой пристройке рядом с входом, где Дон Франсиско повёл себя непристойно по отношению ко мне, я всё ещё обхожу стороной.

Наш брак длится уже целых два года… Даже не верится. Отношения с Мануэлем постепенно наладились самым странным образом. Он привязался ко мне словно ребёнок к матери, и мы почти не расстаёмся.

Тем не менее он выполняет обещание и за всё время ни разу не пересёк черту между нами.

Этот невидимый барьер разделяет нас, но странная духовная связь, крепкая и прочная образовалась несмотря на отсутствие физической близости.

Я знаю, что каждый вечер Мануэль ожидает меня в своих покоях и понимаю — так не может продолжаться. Однако интимная близость всё изменит, а я с некоторых пор боюсь перемен.

Кроме того, боль от разлуки с Карлосом, всё ещё не прошла. Наоборот, тоска по нему стала такой невыносимой, что жжёт меня огнём изнутри. Я не могу перестать любить его, и это одна из причин, почему я не хочу близости с Мануэлем.

Отбрасываю печальные мысли и велю повару приготовить любимую паэлью Мануэля на ужин.

— Донья Клариса, мне нужно вам кое-что сказать. — Шаги братьев-наёмников совершенно бесшумные, и я, вздрогнув, оборачиваюсь на голос Анхеля.

— В чём дело? Мануэль хочет что-нибудь ещё помимо пирожных?

— Сегодня вечером нас посетит Дон Франсиско. Только что слуга принёс от него письмо. Дон Мануэль просил вам передать: если вы не захотите, он его не пустит во дворец.

Тяжёлый вздох вырывается из моей груди. Конечно, я не хочу видеть этого человека, но он дядя моего мужа.

— Передайте Мануэлю, что я не против. Если он поведёт себя недостойно, вы же будете рядом?

Как и Мануэль, я теперь во всём полагаюсь на двух смуглых братьев. Старый герцог Альба спас их когда-то, выкупив у торговца рабами на востоке. С тех пор они поклялись, что будут защищать Мануэля даже ценой своей жизни.

Немногословные и преданные братья Торрес стали незаменимой поддержкой молодому хозяину, а теперь и мне.

Встреча с Доном Франсиско — последнее, чего я ожидала этим вечером, но ради Мануэля я потерплю.

* * *

Ужин проходит вполне спокойно до тех пор, пока дядя по своему обычаю не напивается хереса. Он жалуется на плохое самочувствие, боль в желудке, и я скрепя сердце предлагаю ему остаться на ночь во дворце.

Слуги провожают перебравшего алкоголя Дона Франсиско в спальню, а я успокаиваю Мануэля.

— Не волнуйся! Он всего лишь переночует здесь и покинет дворец Лирия с утра.

— Запри дверь в спальню, а лучше приходи ночевать ко мне.

Делаю вид, что ничего не слышала. Это первый раз за всё время брака, когда муж предлагает нечто подобное, и я совсем не готова ему ответить.

— Сеньор Мануэль, вам письмо! — В комнату быстрым шагом входит дворецкий и передаёт мятый конверт, подписанный аккуратным красивым почерком, а у меня всё сжимается внутри от предчувствия.

За эти два года я слышала о Карлосе всего несколько раз, и знаю лишь, что он благополучно добрался до Мехико, а затем с поддержкой вице-короля Новой Испании, его назначили губернатором Кубы.

Наблюдаю за Мануэлем, пока он читает письмо. Несколько раз муж меняется в лице, снова перечитывает текст на небольшом клочке бумаги, пока не мнёт его и не отбрасывает на маленький столик.

Стою в нерешительности, но Мануэль откидывается в кресле, закрыв глаза, и я уже начинаю думать, что он уснул.

Беру мятое письмо в руки и медленно разворачиваю.

«Дорогой Мануэль, пусть ты и не считаешь меня родственником, я всегда относился к тебе как к брату. Поэтому прошу прощения за всё плохое, что, по-твоему, я совершил.