Утром я боюсь выходить из комнаты. Всю ночь я проворочалась с боку на бок, вспоминая его поцелуй, его руки, держащие меня и его желание. Мне стыдно, мне волнительно, и я не представляю, чего мне ожидать от нашей новой встречи.

Вчера мы молча добрались до особняка. Юля немножко осмелела, поэтому всю дорогу что-то щебетала, а я сидела в трансе, машинально кивала и улыбалась. А сама поглядывала на невозмутимого Зарубина.

А в особняке просто спряталась сразу с малышкой в комнате. Долго читала ей книгу, а потом сделала вид, что сплю. А сама лежала в темноте, смотрела в потолок и перебирала в голове события этого безумного вечера. Его пальцы на моих скулах. Его губы на моих губах.

Его шёпот: «Я хочу тебя».

Боже.

А что, если мы сейчас выйдем, а он меня возьмёт и поцелует? Или будет делать вид, будто между нами ничего не было? И я даже не знаю, что хуже. Потому что для меня это значило. Много чего значило.

Поворачиваюсь к Юле. Не могу же я скрываться весь день с ней в комнате? Нужно выйти на завтрак. Собраться с силами и выйти.

Девочка теребит единорога за ухо и смотрит на меня.

— Аня, — зовёт она тихо.

— Да? — я улыбаюсь, хотя внутри всё ещё вчерашний хаос. — Что-то хочешь спросить?

— Да. Аня, папа говорит, что ты теперь его невеста. Это правда?

Я моргаю, не зная, что ответить. По договору же так и есть. А по факту… Не объяснишь же маленькому ребёнку, что всё это понарошку?

— Да... невеста...

— А что значит «невеста»? — уточняет Юля и наклоняет голову набок, рассматривая меня.

— Ну... это значит, что... — я запинаюсь, подбирая слова. — Это значит, что я буду рядом с тобой и с папой.

— Навсегда? — спрашивает она, и в её глазах вспыхивает надежда.

Вот чёрт. Я не могу её обманывать. Но и не могу сказать правду — что у нас всего год, а потом, возможно, я исчезну из её жизни. Это слишком мучительно. Она ведь снова закроется, будет плакать.

Сердце сжимается. Разочаровывать её так не хочется.

И я делаю хитрость, к которой прибегают все взрослые люди. Увиливаю от ответа.

— Посмотрим, маленькая. Давай завтракать.

К счастью, она больше ничего не спрашивает, и мы идём на кухню.

Зарубин уже там. Я вижу его, а сердце подпрыгивает в груди, потом падает в желудок и начинает там истерично биться. Задыхаюсь, краснею, потею и пытаюсь уговорить себя реагировать на него спокойнее. Но куда там. Ничего не выходит.

А зато босс сидит за столом, пьёт кофе, читает новости в планшете с совершенно невозмутимым видом. Выглядит естественно, совершенно обычно. Увидев нас, он откладывает планшет и кивает.

— Доброе утро.

— Доброе утро, папа, — выдаёт Юля.

Она подбегает к нему и, впервые сама, без моих подсказок, тянет ручки.

Я замираю в шоке. Зарубин тоже на мгновение застывает от неожиданности. Смотрит на дочь, потом поднимает на меня взгляд, и я киваю.

Он осторожно берёт её на руки, и Юля обнимает его за шею, прижимаясь щекой к его щеке.

У меня от этой картины сердце ещё больше разрывается на части. Она назвала его «папа» и забралась добровольно к нему на руки. Это больше чем прогресс, это глобальный прорыв.

— Папа, — говорит Юленька снова. — А Аня теперь наша? Невеста — это наша, да?

— Да, — он смотрит на меня поверх её головы. — Аня теперь наша.

Я краснею и опускаю глаза в пол. И сознание услужливо подбрасывает, как он вчера мне доказывал активно, что я его. Если бы мимо не проходили официантки, я даже представить себе не могу, чем бы всё закончилось. Точнее могу. Но я ведь не стала бы прямо там?.. Я вообще не думала, что между нами будет такое.

Ох. Краснеть дальше некуда, но я, кажется, пятнами иду до самых пяток.

Юля громко смеётся. Прижимается сильнее к отцу, а он гладит её по кудряшками. А затем она сползает с его рук, подбегает ко мне и обнимает меня за ноги.

— Ты теперь наша, Аня! Навсегда!

Я смотрю на Зарубина. Но на его лице всё та же непроницаемая маска. Как будто вчера ничего не было. Как будто он не целовал меня в тёмном коридоре. И я не знаю, как это расценивать.

Значит, то был просто сиюминутный порыв?

— Садитесь завтракать, — говорит он, возвращаясь к планшету. — Через час курьер привезёт кое-что.

Курьер приезжает даже быстрее. Минут через сорок. Он заносит в дом огромную кипу пакетов. Больших и маленьких. Зарубин стоит рядом, смотрит, но не трогает. Мы с Юлей с интересом поглядываем на это всё.

— Аня, это тебе, — коротко бросает босс, поворачиваясь ко мне.

Я смотрю на эти брендовые пакеты, не понимая, что происходит.

— Что это?

— Открой.

Юля уже залезает носом в один из пакетов.

— Ой! Красиво! — восторженно ахает девочка.

Я подхожу ближе, тоже заглядываю внутрь. И у меня челюсть падает на пол. Там одежда. Точнее там очень много одежды. Я смотрю пакет за пакетом. Там платья, блузки, юбки. Перевожу взгляд дальше. Коробки с обувью.

И ещё несколько пакетов с коробками поменьше. Я открываю одну и вижу часы. Изящные, с бриллиантами на циферблате. Наверняка, они стоят целое состояние. Но это не может быть мне. Зачем?

Дрожащими пальцами поднимаю крышечку другой коробки, и моё сердце ускоряет свой бег. Там украшения. Серьги с изумрудами, тонкая цепочка, браслет. Что-то невозможно красивое и стильное.

Да у меня в жизни ничего подобного не было. Только серёжки золотые. Обычные гвоздики. А здесь столько всего!

— Максим Эдуардович... — шепчу я в шоке и поднимаю на него глаза. — Это...

— Это тебе, — повторяет он спокойно и, мне кажется, будто он внимательно отслеживает мою реакцию. — Нужно одеваться соответственно статусу. Моя невеста не может ходить в том, что Рита купила на скорую руку.

Статус? Или... подкуп? Плата за поцелуй? Компенсация за то, что он позволил себе вчера лишнего?

Внутри всё сжимается от этой мысли.

— Но это слишком дорого... — пытаюсь возразить я.

— Это не обсуждается, Анна, — отрезает он. — Ты моя невеста. Ты носишь то, что я считаю нужным.

Юля радостно прыгает вокруг пакетов.

— Папа заботится о тебе! — визжит она. — Папа заботится о своей невесте!

Я беру один из пакетов, достаю шёлковое платье. Нежно-голубое, струящееся, невероятно красивое. Провожу пальцами по ткани. А потом мой взгляд натыкается на купальник. Я знаю, что в доме Зарубина есть бассейн. Но я как-то не думала туда ходить. Я всё время с Юлей.

Беру в руки купальник. Открытый, чёрный. Но всё равно не могу представить себя в нём.

— Кстати, — говорит Зарубин, подходя ближе. Он оказывается почти у меня за спиной, и по телу невольно пробегает дрожь. — На выходные мы едем за город.

Я поворачиваюсь к нему. Юлька уже встаёт в мои новые туфли и пытается ходить по залу. Смешная такая. Вот только мне не до смеха. У меня внутри всё сжимается, переворачивается. И когда я вижу его губы перед глазами, мне совсем плохо становится.

Его запах, его близость сводят меня с ума. Хочется шагнуть ближе, хочется снова ощутить себя беспомощной в его руках, быть полностью в его власти. Но я, естественно, стою на месте.

Только лихорадочно соображаю, что он мне говорит.

— Куда? — выдыхаю я, пытаясь выйти из ступора.

— В загородный дом. Встреча с моими друзьями, — поясняет он. — Там будет неформальная обстановка. Купальник тебе пригодится.

— Друзьями? — переспрашиваю я, не веря своим ушам. — У вас есть друзья?

Он едва заметно усмехается.

— Есть пара человек, которым я доверяю. Они хотят познакомиться с моей невестой.

— Но... — я запинаюсь. — Я же не настоящая...

— Для них — настоящая, — перебивает он. — Ты должна быть, как моя невеста. Держаться за руку, улыбаться, выглядеть счастливой. Это важно.

— Хорошо, — киваю я, опуская глаза. — Я постараюсь.

— Ты не должна стараться, Аня, — говорит он и заправляет прядь моих волос за ухо. От этого прикосновения по коже танцуют волнующие мурашки. — Ты должна просто быть собой. Этого достаточно.