— Удивительно, но мы и вправду смогли выбраться, — говорит Шэн, поравнявшись со мной.

Я с замиранием сердца оборачиваюсь, взгляд цепляется за удаляющиеся очертания столицы, окутанной полуденной дымкой. С высоты холма видны крыши дворца, цепляющиеся за облака, будто когти небесных зверей. Там среди извилистых улочек и тенистых садов, я могла бы уже лежать в неглубокой могиле. Или что ещё хуже, моё тело точили бы рыбы в одном из прудов императорского сада. От одной мысли о том, насколько близка я была к гибели, по спине пробегает дрожь.

Я думаю о том, выслал ли император погоню за нами, и как быстро она нас настигнет. Если уж даже я догадалась о том, что Шэн из клана феникса, то его величество и подавно. Клан Фэнхуан — его давние враги, так что он это не оставит. Теперь я припоминаю детали.

Незадолго до кончины предыдущего императора выяснилось, что отец Шэна готовит переворот. Нанятые кланом феникса убийцы сознались, что получили приказ лишить жизни братьев Лун Гуана. Вытащить показания из них было непросто, поскольку ни у одного из них не было языков. Но наследный принц Гуан был весьма настойчив и смог даже немых разговорить. Сейчас, когда я вспомнила этот момент из книги, я вдвойне рада, что мне не придётся быть его наложницей.

— Не думаю, что у нас есть время на то, чтобы болтать, — говорю я и поддаю лошадь под бока.

Мы спускаемся с холма вниз, и я ощущаю, как меняется ветер. Воздух наполнен ароматом земли и влаги. Впереди раскинулись залитые водой рисовые поля. Первые всходы создают зелёные островки на зеркальной поверхности. Между полями разбросаны редкие рощицы. Их голые ветви с едва набухшими почками ловят солнечные лучи, играют тенями на воде. Над головой — безоблачное небо синее до рези в глазах, с редкими хлопьями облаков, лениво плывущими к горизонту. Откуда-то издалека доносится пение птиц, звонкое и беззаботное.

Я искоса поглядываю на своих спутников. Фэнхуан Шэн хотя и выглядит расслабленным, но взгляд его непрерывно исследует всё вокруг, высматривая возможные угрозы. Его спутник, молчаливый Син, едет чуть позади, глаза его скрыты под тенью капюшона. Они спасли мне жизнь, но не факт, что из добрых побуждений. Пока лучше держать рот на замке и наблюдать.

Спустя несколько часов мы достигаем реки. Широкая и полноводная, она несет куда-то отражение небес, почти не тревожа заросшие камышами берега. Течение ленивое, лишь редкие всплески выдают присутствие рыбы. Я соскальзываю с лошади, ноги дрожат от долгой скачки. И чувство такое, будто седло всё ещё подо мной. Син ведёт животных на водопой. И его господин поначалу следует за ним. Я задерживаюсь в стороне, в надежде, что про меня забудут и мне не придётся разговаривать с ними.

Но, как назло, Фэнхуан Шэн разворачивается и направляется ко мне.

— Южные ворота действительно охранялись хуже, — произносит он, останавливаясь рядом. — А что ещё ты знаешь?

Я гляжу на него внимательно и замечаю появившуюся во взгляде заинтересованность. Видеть её приятно, но не стоит заблуждаться. Этот человек привык играть чужими жизнями и судьбами, будто шахматными фигурами. Это значит, что мне нужно сделать так, чтобы эта партия закончилась в мою пользу. Если я правильно разыграю карту, он сам меня защитит… А после я сбегу.

— Ну, чего молчишь? Я ведь могу и заставить тебя говорить, — его выражение лица становится жестче.

— Я знаю одно: угрозы и эмоциональный шантаж очень скверно влияют на мою память, — отвечаю я невозмутимо.

Он хватает меня за руку, и его пальцы крепко сжимают моё запястье.

— Не играй со мной! — глаза сверкают огнём, губы сжаты в тонкую линию.

И вот в такие моменты я реально сомневаюсь в своём здравомыслии. Потому что вместо страха или гнева меня почему-то пробирает дрожь совсем иного рода. Ух, какой мужчина! Я аж сама вся воспылала! Так что же мне делать? Это уже больше напоминает игру в «Клуб свиданий». Какой ответ тут будет правильным, чтобы заставить его сыграть по моим правилам?

Я резко меняю тактику. Складываю руки перед собой и делаю вежливый поклон.

— Ах, не гневайтесь на меня, господин, — голос сладок, а улыбка — невинная, как у ангела. — Я всё вам расскажу! Дайте только знать, какую цель вы преследуете.

Сбитый с толку, он отпускает меня.

— Я же сказал, что собираюсь одно за другим разрушить всё, что дорого Лун Гуану! — отвечает тот и поворачивается к реке. В его взгляде появляется что-то отстранённое, будто он уже видит свою месть воплощённой в реальность.

Не хочется его расстраивать, но в книге для него всё закончилось печально. Впрочем, есть нюанс. Сейчас рядом с ним я, некто, совершенно автором не предусмотренный. Получится ли у меня изменить его судьбу, если я задамся такой целью? Или же лучше не пытаться чинить то, что не сломано? Что, если я попытаюсь помочь ему своими знаниями, а это приведёт в итоге к какой-нибудь гражданской войне?

— Мой отец был казнён, будто преступник, — произносит Шэн. — На его могиле при тюремном кладбище даже нет памятного камня. А ведь он всего лишь желал справедливого распределения власти. Великие наставники при императоре — уже давно стали лишь декорацией. Они не влияют на принятие решений. Даже у неназываемого клана власти больше. Но кто сказал, что дракон — более величественный небесный зверь, чем феникс?

Он оборачивается на меня. Я лишь поджимаю губы с сожалением. Мне хочется сказать ему, что любая, даже самая благая цель может потерять всякий смысл, если использовать для её достижения жестокие методы. Но что-то мне подсказывает, что прямо сейчас мои слова не достигнут разума Шэна.