На миг у меня перехватывает дыхание. Мою Янью… Я хватаю слугу за плечи и с силой встряхиваю его, словно бы от этого он может выдать нужные сведения быстрее.

— Рассказывай! — требую я. — Всё! До мельчайших деталей.

Глаза слуги мечутся в панике, руки дрожат.

— Я сам ничего толком не знаю, господин… — заикаясь, произносит он. — Возница только что вернулся в поместье один и сказал, что госпожу Янью увезли неизвестные. Он не успел ничего понять… Сказал, она сопротивлялась и кричала…

— Но почему ей никто не пришёл на помощь?! — я снова встряхиваю парнишку. Тот становится совсем бледным.

— Не могу знать, господин, — произносит едва не плача. — Меня к вам старшая служанка послала… Сказала, что вы должны знать о случившемся.

Гнев закипает внутри калённым железом. На моих ладонях вспыхивает пламя. Я едва успеваю отпустить слугу, прежде чем его волосы и одежда загорятся. Проклятье! Почему никто не защитил жену главы клана?! Впрочем, я сам должен был находиться там. Если бы я сопровождал её во время этой прогулки, как и обещал, то ничего этого бы не было.

— Кто-нибудь видел, куда её увезли?! — вскрикиваю я, пытаясь хоть как-то исправить свою оплошность. — Мы должны немедленно отправить погоню!

— Не горячитесь, глава, — раздаётся сдержанный и спокойный голос Жунпея. Он стоит в дверях, сложив руки за спиной. — Вспомните наш разговор. Что, если это не похищение… а побег?

Я бросаю на Жунпея злобный взгляд. Совсем не такой рациональности я ждал от своего друга сейчас.

— И что, предлагаешь мне просто забыть о ней?! — я подхожу к нему в упор. — У тебя ведь даже нет доказательств, что она всё ещё связана со своей семьёй! А ситуация с грузом могла быть неудачным стечением обстоятельств.

— Прошу прощения, глава, — Жунпей складывает руки перед собой и склоняет голову. Его лицо остаётся бесстрастным: — Я сказал, не подумав.

Я отступаю на шаг. Дышать по-прежнему тяжело. Ощущаю, словно от меня оторвали кусок плоти. Огонь на ладонях уже погас, но всё ещё пылает в сердце.

— Я прикажу своим слугам опросить торговцев на рынке, — продолжает Жунпей с чуть большим пониманием. — Кто-нибудь наверняка видел что-то. Мы найдём её.

Меня настораживает эта его уверенность, словно бы мы в какой-то сказке, где всё непременно должно закончиться хорошо. Но я знаю, что реальность жестока. А Янью не воительница и не заклинатель. Она всего лишь слабая и хрупкая женщина. Моя женщина. И я безумно боюсь потерять и её.

Отправив Жунпея собирать информацию на рынке, я возвращаюсь в поместье. Воздух над степью ещё горячий от дневного зноя, но я не чувствую его. Конь подо мной словно ощущает моё раздражение и несётся во весь опор.

Во дворе я спешиваюсь и велю одному из дневных охранников собрать остальных.

— Собери всех, кто сейчас в поместье: от заклинателей до последнего лучника, — бросаю я грозно. — И поскорее!

— Глава Шэн! — начальник охраны спешит ко мне. — Вы звали?

Я не выдерживаю и бью его по лицу. Тот летит на землю. Заклинатели и воины, что уже успели подойти, замирают. Я вижу в их лицах страх — это лишь сильнее разжигает гнев во мне.

— Почему никто из вас не поехал сегодня с госпожой Янью на рынок?! — восклицаю я, обводя взглядом остальных. — Почему жена главы вашего клана оказалась в момент вражеского нападения без защиты?!

Никто из них не смеет ни ответить, ни даже взглянуть мне в глаза.

— Вы больше не служите мне, — выдыхаю я хрипло. — Убирайтесь. Немедленно!

Я разворачиваюсь, уже готовый идти прочь, когда один из охранников резко падает на колени. Лоб касается пыльной земли, голос глухой, но отчаянный:

— Господин, простите… Мы… мы не посмели нарушить приказ госпожи Суинь. Это она… она сказала, что госпоже Янью не нужна охрана. Что будет лучше, если мы не будем её сопровождать…

Я поворачиваюсь медленно. Весь мир сжимается в одну точку — в его дрожащую фигуру. Тело движется само собой, и в следующий миг я уже поднимаю его с земли и хватаю за горло.

— Почему вы исполняете приказы моей сестры, а не мои?! — рычу ему в лицо, сквозь стиснутые зубы. — Разве Фэнхуан Суинь — глава клана феникса?!

— Н-нет, господин! — отвечают сразу несколько голосов. — Конечно, нет!

Я отпускаю охранника с таким усилием, что он падает в пыль.

— Вы утратили моё доверие, — произношу зловещим полушёпотом. — Убирайтесь прочь из степной провинции. Если кто-то из вас покажется мне вновь, я клянусь, убью на месте. Без слов.

Я ухожу, не глядя, как они разбредаются. Быстрые тяжёлые шаги резонируют с тяжёлым дыханием и биением сердца. Хотя я и наказал своих бесполезных охранников, но мне не стало легче.

Ветер доносит запахи летнего цветения из сада, напоминая мне о Янью. Виски сдавливает. Я поворачиваю в сторону покоев сестры, не пытаясь подавить ярость. Будто что-то живое, она пульсирует под рёбрами, не давая нормально дышать.

Я распахиваю дверь покоев. Суинь вздрагивает и быстро поднимается из-за низкого столика. На ней праздничный ханьфу, волосы уложены и заколоты драгоценной шпилькой. Отчего-то мне начинает казаться, что я дарил такую Янью недавно. От этой мысли красная пелена опускается мне на глаза.

— Старший брат? — произносит Суинь удивлённо. — Ты нечасто навещаешь меня. Что-то случилось?

— Случилось, — отвечаю, едва сдерживая голос. — Ты разочаровала меня, сестра.

Она только моргает удивлённо. Я резко хватаю её за руку и вытаскиваю из покоев.

— Ты делаешь мне больно! — восклицает она привычным капризным тоном. — Пусти же меня!

Я бросаю на неё холодный взгляд. Кажется, она всё ещё не поняла, что натворила.

— Больно? Нет, Суинь. Это вовсе не больно. Но скоро ты поймёшь, что такое настоящая боль.

Сестра бледнеет. Я вывожу её на веранду. Она замечает охрану и повозку, в которой уехала Янью. Тело Суинь пробивает дрожь.

— Что-то случилось с Лун Янью? — спрашивает она сипло. И по лицам окружающих понимает, что ответ на её вопрос утвердительный. — Старший брат, я не хотела! Я просто думала, что она сбежит обратно в столицу, если никто не будет её сторожить! Мне очень жаль, правда. Клянусь, я больше никогда не сделаю ничего против твоей воли…

Обещания Суинь тонут во всхлипах. Я велю старшей служанке принести палку, которой она наказывает младших слуг. Суинь взвизгивает и, упав на колени, цепляется за мои ноги.

— Ста-а-арший бра-ат! Пожа-а-алуйста…

Служанки и кухарки, конюхи и охранники — все собираются на шум.

— Господин… — бубнит за моей спиной старшая служанка. — Одумайтесь. Позже вы можете пожалеть…

— Если сама не хочешь быть побита и изгнана — делай, как я сказал, — отвечаю я.

Суинь продолжает рыдать. Но я остаюсь равнодушен. Наблюдаю, как служанка неуверенно поднимает палку и делает первый удар. Слишком слабый. Но Суинь всё равно взвизгивает, будто собака, которой прищемили хвост. Я молча смотрю на служанку — и она делает следующий удар. Уже сильнее. Вой Суинь разносится по двору, и будто только больше сводит меня с ума.

Где-то в глубине души я знаю, что злюсь не на неё, а на себя. Это я не уберёг Янью. Не уберёг то единственное, что не принадлежало ни отцу, ни даже клану, а только мне. Я направляюсь в конюшню, седлаю другую лошадь и уезжаю.