Янью

После того как поняла, что задумал мой новоиспечённый муж, я на некоторое время впала в настоящий ступор. И до сих пор мне досадно и горько оттого, что меня как будто обвели вокруг пальца. Нет сомнений, мои попытки изготовить удобрения сыграли не последнюю роль в плане мести главы Шэна. И я чувствую свою ответственность, когда думаю о том, как много жертв может быть среди ни в чём не повинных людей, если вся добытая селитра превратится в порох.

Я вспоминаю лицо молодого кузнеца. Едва заметные шрамы на его руках и щеке. Тогда я подумала, что они появились вследствие обычной неосторожности. Но теперь я чётко понимаю, что это последствия экспериментов с огнеопасными составами. Полагаю, что именно он разработал для главы Шэна формулу пороха. И я бы даже восхитилась им, если бы не знала, для чего нужны эти разработки. Были и другие сигналы, что посылала мне жизнь. Столько мелочей, на которые я тогда не обратила внимания, теперь выстраиваются в один логический ряд. С самого начала глава Шэн оставил меня рядом только потому, что я была ему полезна.

— Какая же ты глупая, Янью! — снова произношу я и закусываю кончик ногтя.

Всё это сводит меня с ума. Я даже спать не могу нормально. Лежу на боку, уставившись в складки занавеси, и постепенно осознаю, что эта странная и притягательная связь между мной и главой Шэном была лишь плодом моего воображения. Да, я сама всё придумала, как наивная влюблённая барышня. А теперь вот злюсь на себя за эту наивность. Мне хотелось верить, что кто-то может разглядеть во мне женщину, достойную привязанности.

И я ведь даже обвинить его не могу. Ведь глава Шэн с самого начала меня предупреждал, что всё не по-настоящему. Но я отчего-то вообразила себя роковой обольстительницей и прыгнула к нему постель. Теперь вот посыпаю голову пеплом. Ненавижу такие дни, как сегодня. Их немного было в моей жизни, и всё же я помню каждый. И именно поэтому в прошлой жизни в тридцать с лишним лет я по-прежнему оставалась одинокой.

Тяжкий вздох вырывается из груди. Нет, так не пойдёт! Надо что-то делать со всем этим. Медленно поднимаюсь с кровати и надеваю приготовленный служанкой дорогой ханьфу. Лёгкий шёлк приятно струится меж пальцев, даря ощущение прохлады. Что ж, у меня хотя бы есть возможность носить красивые наряды — какая-то польза от этого брака. Заплетаю волосы и подвязываю лентой, чтобы не мешали. Чувствую, что день сегодня будет долгим.

Первым делом я решаю снова наведаться на склад. Мне важно знать, какими темпами продвигается исследование того кузнеца. Дверь немного приоткрыта. Я вхожу и сразу же замечаю, что селитры стало меньше. Раньше бочки занимали почти всё пространство от стены до стены и от пола до потолка. А теперь осталось всего несколько штук вдоль каждой из стен. Значит, пока я хандрила, процесс шёл полным ходом. Я снова мысленно ругаю себя. Интересно, что они используют? Порох? Или же взрывчатка? Вот бы увидеть остальные реагенты. Тогда легче было бы разработать план противодействия.

— Чёрт! — я до боли закусываю губу.

Я не знаю, как остановить это. Но не могу оставаться в стороне. Ведь я причастна ко всему этому. И теперь должна хотя бы попытаться найти выход. Нужно выяснить, где хранятся результаты их экспериментов. И кто ещё из клана замешан. И главное — когда Шэн планирует нанести удар. У меня может быть всего несколько дней. А может, и того меньше.

После склада воздух снаружи кажется особенно свежим. Роса ещё держится на листьях, и на каждом шагу ноги цепляют по капле. Я останавливаюсь у ручья в саду и опускаю ладонь в ледяную воду. Это немного приводит в чувства.

Глава Шэн считает, что поступает правильно, но я не согласна. И пусть он мой муж, я не дам ему реализовать свой план мести. Наверное, для него это будет жестоким и несправедливым поступком. Но он начал первым. Он сам втянул меня в свои игры, сделал меня соучастницей преступления. Я найду способ вмешаться, пусть даже мне придётся пойти на крайности и объединиться с его врагами. Я не могу позволить невинным людям пострадать.

* * *

Ночь окутывает внутренний двор полупрозрачной пеленой. От тёмных углов, куда не достаёт свет факелов, по земле стелется туман. Воздух пахнет копотью, древесной золой и влажными листьями. Вокруг тихо. Лишь стрекотанье цикад нарушают тишину. Я запахиваю плащ, скрывая под ним мужское одеяние. Иду быстро, стараясь не встречаться глазами с теми немногими слугами, что ещё не спят.

Они перешёптываются, когда я подхожу к конюшне. Оглядывают с ног до головы. Один из них — тот, что постарше — складывает руки за спиной, будто я перед ним на допросе.

— Подайте мне лошадь, — произношу спокойно и властно. — Сейчас же.

Конюхи глядят на меня настороженно. Потом второй, моложе отвечает с фальшивой любезностью:

— Уже поздно, госпожа. Может, вам стоит подождать до утра?

— Я не просила совета. Подайте мне лошадь, — повторяю настойчиво. — Я собираюсь немного проехаться верхом.

Лица у них вытягиваются. Мне не хотелось поднимать шум, но до кузницы добираться пешком будет слишком долго.

— Или вы забыли, кто я теперь? — добавляю холодно.

Кажется, напоминание действует как надо. Гостье они могли отказать, но не супруге господина. Мгновение тишины — и уже другой кивает. Хмурится, но исчезает в темноте конюшни. Пламя факела подрагивает на ветру, отражается в луже у моих ног. Вскоре конюх появляется, ведя под уздцы тёмную кобылу. Она встряхивает мордой и издаёт короткое ржанье. Кажется, чувствует мою тревогу. Я взбираюсь в седло неуклюже, а после направляю кобылу в сторону ворот. Седло слегка поскрипывает подо мной, лошадь ступает уверенно — всё это придаёт мне решимости.

У ворот охрана лениво оглядывает меня, кажется, не сразу понимают, кого видят перед собой. Но, прежде чем они успевают сказать хоть слово, из-за деревянной опоры появляется девичий силуэт. Я почти сразу узнаю в девушке Суинь и удивляюсь этому. После свадьбы она как будто приуныла и заперлась в своих покоях. Сейчас в тусклом свете её лицо кажется ещё более бледным, чем обычно. Губы плотно сжаты. Взгляд напряжённый.

— И куда же вы собрались в такой поздний час, госпожа? — её голос наполнен подозрением и ядом.

Я выпрямляюсь в седле. Смотрю на неё сверху вниз с холодным достоинством.

— Встретить любимого мужа.

Суинь фыркает презрительно. Кажется, её задело, что я назвала главу Шэна «любимым».

— Если задумаешь предать моего брата, я сделаю твою жизнь пыткой! — произносит она вдруг угрожающе. Словно бы знает, что я задумала, пусть это и невозможно.

Ледяная дрожь пробегает по спине. Узнаю ту самую злодейку Суинь из серии романов. Но увы, подруга, в этой книге ты всего лишь второстепенная героиня. Как и я, вообще-то.

— Прежде чем начать мне угрожать, тебе следовало бы узнать, с кем ты связываешься, — отвечаю её же тоном.

Суинь щурится. Улыбается одними только краешками губ.

— Ты про то, что ты алхимичка? Ну да, я что-то такое слышала. Поэтому брат и использует тебя. Но не думай, что ты надолго здесь.

А вот это было больно. Мне едва удаётся сохранить лицо. Я поддаю лошадь под бока и выезжаю за ворота. На миг задумываюсь, озвучила ли Суинь свои надежды, когда сказала, что я рядом с Шэном ненадолго. Или же он действительно планирует избавиться от меня, когда всё закончится? Тут же прогоняю эту мысль. Всё это уже не имеет значения. После того как я предприму попытку помешать Шэну, я сама не смогу остаться рядом. От осознания этого грустно. Но это совершенно неизбежно.