Я никогда не замечал, насколько неуютен главный зал нашего поместья. Именно здесь я чаще всего встречался с отцом и дедом, когда они возглавляли клан. Видимо, встречи эти были для меня настолько тяжёлыми, что я просто не обращал внимания на давящую атмосферу. Здесь чужому человеку хочется замолчать и слушать. А своему — исполнять.

Я прохожу по залу уже в десятый раз. На душе неспокойно, но это не тревога, а скорее нетерпение. Такое, какое испытываешь перед боем. Сегодня особенный день. Наконец-то, после всех этих нелепых встреч, утомительных визитов глав семейств и городских чиновников я приблизился к своей цели. И, что забавно, помогла мне в этом та, кого я спас и взял с собой в степную провинцию по чистой случайности. Янью. Теперь мне кажется, что сама судьба свела нас.

Я останавливаюсь у окна. День ото дня становится всё жарче. Совсем скоро солнечное лето сменит цветущую весну. Над горизонтом клубятся большие облака. Воздух неподвижен, значит, скоро прольётся дождь.

Син появляется, как всегда, бесшумно. Ни шороха, ни дыхания — только лёгкое колебание воздуха от закрывающейся двери. Смотрит на меня вопросительно, слегка приподняв бровь. Должно быть, его удивило, что я послал за ним сразу же, как вернулся домой.

— Ты соберёшь группу из крепких работяг и поедешь на юг, — говорю я негромко, но чётко. — Там на границе в горных пещерах ты разыщешь такие грибы. Под ними есть залежи селитры…

На последнем слове Син снова вопросительно приподнимает брови.

— Да, — отвечаю я на его немой вопрос. — Той самой селитры, которую хотела получить Янью из навоза. Мы выяснили, что её можно использовать не только как удобрение. Цзюфэй подтвердил, что с её помощью мы сможем создать то оружие, о котором я тебе рассказывал.

Син понимающе кивает. Я подхожу к нему ближе и хлопаю по плечу.

— Если тебе будет нужно больше информации, обратись к торговцу из эзотерического магазина. Это он продал нам грибы, на которых Янью нашла селитру. И Син, это очень важно.

Син делает знак рукой — «понял». Затем другой — «выполню». Он всегда немногословен. И в этом его сила.

Провожаю его взглядом до двери, а после возвращаюсь к окну. Вижу вдали торговый караван. Он неспешно движется по главной улице. Син обязательно приведёт такой же с юга. Только загруженный не тканями и специями, а чем-то гораздо ценнее. Я провожу рукой по подоконнику. Пыль собирается на кончиках пальцев. Мелкая, мягкая. Вижу, как она искрится на солнце. Почти как пепел. Я представляю, как в пепел обращается всё, что дорого императору, и приятная дрожь проходит по телу.

Да, скоро всё изменится. Янью пока этого не понимает. Она занята своими экспериментами и предсвадебными хлопотами. Эта девушка полагает, что наш брак — способ защититься для неё. Что ж, пусть так и думает. Её мозги ещё пригодятся мне.

Стоит вспомнить о ней, как меня снова охватывает волнение. Это начинает выводить меня из себя. Я не могу позволить моим эмоциям управлять мной. Тем более что моё увлечение Янью — просто зов плоти. Если я утолю свой голод, то смогу снова смотреть на эту женщину беспристрастно.

Я спускаюсь по ступеням во двор и велю подать мне повозку. Я не объясняю, куда направляюсь. Сам ещё не знаю. Велю возничему ехать прочь. Подальше от дома, от слуг, от этого её навязчивого образа. От воспоминаний о том, как она смотрит на меня, смеётся, как поджимает губы и закатывает глаза, когда злится. От запаха её волос и их прикосновения на моей коже.

Повозка следует по улицам. Я не заинтересованно гляжу на мелькающие за окном здания. И вдруг меня осеняет: я ведь недалеко от квартала красных фонарей. Я не распутник. Мне некогда было быть им. Да и неинтересно. Но сейчас я должен доказать себе, что всё это — лишь наваждение. Что оно пройдёт, стоит лишь отвлечься. Есть много женщин, желающих попасть в мои покои. И Янью даже не одна из них, чтобы думать о ней так много.

Останавливаюсь у самого приличного дома в квартале с ярким, красивым фасадом. В воздухе пахнет дорогими благовониями, из окон слышится смех и звуки гуциня.

Внутри царит полумрак, а тот свет, что есть, красного цвета. От этого у меня создаётся впечатление, что всё вокруг не настоящее. Бутафорское, словно в каком-то странном представлении. Хозяйка дома появляется из ниоткуда. Она полновата, но красива, как расписная шкатулка. Она улыбается, склоняя голову.

— Желаете скрасить одинокий вечер, господин?

— Именно так, — киваю я.

Пусть я не называю своего имени, но она сразу же понимает, что перед ней — не просто купец или чиновник. Она не задаёт лишних вопросов, и я благодарен ей за это.

— Уверена, вы останетесь довольны, — произносит она кокетливо. — Пойдёмте?

Хозяйка провожает меня в соседний зал с низким столом, вокруг которого разложено множество шёлковых подушек.

— Прошу, располагайтесь, — произносит она и кланяется. — Я распоряжусь, чтобы вам принесли наше лучшее вино.

Поначалу мне хочется остановить её, я ведь помню, что было в прошлый раз, когда я напился. Однако я почему-то вдруг начинаю чувствовать себя неловко здесь. Предполагаю, что выпивка сделает меня чуть смелее. Девушки одна за другой выстраиваются передо мной. Я бегло смотрю: наряды яркие, губы алые, глаза подведены. Они все хороши собой, но всё же… в каждой что-то не то. Слишком вычурные, слишком громкие.

Останавливаюсь и указываю пальцем на ту, чьё лицо кажется смутно знакомым. Только когда она подходит ближе, понимаю: у неё такие же скулы, как у Янью. Тот же оттенок кожи. Остальные оставляют нас наедине. Хозяйка подаёт вино и закуски. Девушка садится напротив, начинает играть. Музыка мягкая, красивая. Она поёт. Рассказывает историю о божестве, что влюбилось в смертную. Смотрит на меня и улыбается. Потом оставляет инструмент и наливает вино. Пытается разговорить меня, смеётся, касается моего рукава.

А я… Я не чувствую ничего. Ни желания, ни интереса. Даже раздражения нет. Только усталость. Эта девушка красивая и неглупая. И, наверняка, очень ласковая. Но она чужая. Я не хочу её.

— Я сделала что-то не так, господин? — спрашивает она. Я качаю головой и поднимаюсь из-за стола.

— Нет, — отвечаю сухо. — Ты хорошо постаралась, но я должен уйти.

Её глаза расширяются. Она явно привыкла к другому ходу событий. Но вопросов она не задаёт вопросов. Просто провожает до выхода.

Я расплачиваюсь с хозяйкой и выхожу на улицу. Уже ночь. Луна висит над крышами, будто следит за мной. Воздух холоден. Я сажусь в повозку и велю трогаться. Когда добираюсь до дома, меня никто не встречает. Даже слуги давно спят. Только факелы по периметру всё ещё горят, отбрасывая длинные тени на камни дорожек. Выхожу во внутренний двор. Смотрю на небо, потом на сад. Он замер, как и я. Словно весь этот мир ждёт моего следующего шага.

Ну, и что это было? Зачем я поехал туда? Глупец. Словно мало мне было до этого личных проблем. Теперь я точно знаю, что не просто желаю близости с женщиной. Я желаю одну-единственную женщину — Лун Янью.